Он что-то бормотал себе под нос, издавая слабые стоны, когда легонько покусывал своими зубами мочки ее ушей. Он ласкал ее талию и живот и проникнув рукой под эластичные трусики, стал гладить нежный пух внизу, раздвигая ноги и обследуя пальцами каждую клеточку ее тела.

Вся она тянулась к нему, касаясь напрягшимися сосками волос на его груди.

Когда она стала расстегивать его ремень, то услышала глубокий вздох. Морган взял обе ее руки в свои и немного отодвинулся от нее.

- Что с вами? - спросила она удивленно.

- Дело в том, что этого нельзя делать, - прошептал Морган с горестным вздохом. - Сейчас половина четвертого утра, вы слишком много выпили, а я веду себя как нашкодивший школьник, который ни разу в жизни не видел обнаженной женщины. Грейси, я прошу вас надеть ночную рубашку и лечь спать. Завтра утром, когда вы проснетесь, у вас, скорее всего, не останется и воспоминания об этом случае.

Она почувствовала себя так, как будто ее обдали ушатом холодной воды. Грейси вырвалась от него, схватила ночную сорочку и надела ее через голову. Никогда в жизни она не попадала в такую обескураживающую ситуацию. И конечно, он был не прав, когда сказал, что утром она забудет о том, что произошло между ними. Она будет помнить, да, она будет помнить всю эту унизительную сцену.

- Я думаю, вам нужно идти, - прошептала она, опустив глаза вниз.

Морган кивнул головой и пошел к двери. Грейси отвернулась и улеглась под простынями. Она не хотела его видеть, не хотела думать обо всем этом.

Она услышала щелчок закрывшейся двери, тело ее обмякло, и накопившееся внутреннее напряжение стало спадать.

В голове роились тысячи мыслей, и ни одна из них не была успокоительной. Грейси лежала с широко открытыми глазами, глядя в потолок.

Головная боль каким-то чудом прошла, но это ее не радовало, так как ей не о чем было больше думать.

Как она могла такое допустить? Она была крайне раздосадована на саму себя за то, что показала ему, до какой степени увлечена им, за то, что дала ему возможность узнать ее чувства.

Если Алике говорила правду, что он уволил одну из своих секретарш только за то, что она влюбилась в него, тогда одному господу богу известно, какая судьба ожидает ее. Тюрьма, камера пыток, немедленная депортация в Англию. Мало того, думала она с чувством горечи, он, вероятно, будет смеяться над ее поведением, а может быть, будет испытывать смущение из-за нее. И о том, и о другом было страшно подумать.

Он не возьмет на себя часть вины, да и почему он должен это делать? Такую реакцию спровоцировала у него она. Только благодаря его самообладанию вся эта история не кончилась постелью.

Грейси повернулась на бок и стала колотить подушку кулаками. Она знала, что нет смысла теперь неистовствовать, что ей надо забыть обо всем, потому что у нее просто не было выбора. Утром она, как всегда, будет спокойной и собранной, а если он заговорит об этом, она даже может притвориться, что ничего не помнит.

Она включила настольную лампу и взяла в руки книжку, которую захватила с собой, отказавшись от всяких попыток заснуть. Слова в книге прыгали перед глазами, и минут через десять она поняла, что они для нее лишь беспорядочное нагромождение букв. Ее сознание было настолько занято воспроизведением картин случившегося, что сосредоточиться на чтении она не могла. Грейси потушила свет, положила руки за голову и, хмурясь, пыталась собрать разбегавшиеся мысли.

У нее не было ни малейшего представления о том, как долго она пробыла в таком состоянии. Образы Моргана проникали в ее сознание подобно крохотным настойчивым насекомым, которые нашли ход в кувшин с медом и были намерены оставаться там до тех пор, пока не насытятся.

Когда она снова открыла глаза, в окна струились солнечные лучи. Грейси посмотрела на будильник и с удивлением обнаружила, что было уже двенадцать. Она, наверное, проспала все свое похмелье, потому что чувствовала себя свежей и бодрой. Никаких болезненных явлений, которых она ожидала, ни в желудке, ни в голове не ощущалось.

Она опустила ноги с кровати и села. Ее грозило захлестнуть безжалостное, в деталях, воспоминание о том, что произошло минувшей ночью, и она решила заняться другими делами.

Грейси приняла ванну и сидела в ней, не думая о времени, упаковала одежду и в последний раз посмотрела на себя в зеркало, прежде чем открыть дверь и спуститься вниз. Она хотела убедиться, что лицо у нее спокойное. Прошедшая ночь открыла ей всю силу ее чувств и глубину увлечения Морганом.

Она с этим справится, но надо позаботиться о том, чтобы он никогда больше этого не увидел.

Глава 6

Спустившись вниз, Грейси предполагала встретить кое-кого из оставшихся гостей Моргана, но, если не считать трех постоянных работников, которых Морган держал, чтобы они следили за домом и садом, дом был пуст. Она вышла в сад, заглянув прежде на кухню, чтобы выпить стакан молока.

Она мысленно готовилась к встрече с Морганом. Утром она даже потрудилась тщательно одеться. На ней была прямая хлопчатобумажная юбка неопределенного серо-синего цвета и кремовая блузка, которую она застегнула на все пуговицы. Дело, конечно, не в том, рассуждала она, что он может наброситься на нее, если она наденет что-нибудь соблазнительное; при свете дня он, несомненно, сочтет свое поведение минувшей ночью труднообъяснимым, а может быть, и несколько нелепым. Но в спокойной одежде Грейси чувствовала себя увереннее. Она убрала волосы с лица и заколола их в пучок на затылке. Она чувствовала себя как школьная учительница, и это было хорошо, потому что ей легче будет обуздать свои эмоции, если они слишком сильно разыграются и станут трудно управляемыми.

Тем не менее, когда она увидела Моргана в кресле-качалке около бассейна, то почувствовала, как сердце у нее забилось в груди. Она состроила на своем лице холодную улыбку, медленно приблизилась к нему и пододвинула кресло, чтобы сесть рядом, но достаточно далеко, чтобы избежать случайного физического контакта.

- Вы припозднились, - сказал он, наблюдая из-под густых ресниц, как она усаживается в кресло. - Голова болит?

Грейси отвернула лицо и сосредоточила свое внимание на синей глади бассейна и на проделках стрекоз, медленно летавших над ним.

Она пожала плечами.

- Я бы пришла немножко раньше, но долго сидела в ванне. Я не думала, что все уже разъехались.

Она ощущала, как он ее разглядывает, но не могла набраться смелости посмотреть ему в глаза. Грейси боялась, что в ее спокойной уравновешенной внешности могут образоваться трещины, если она позволит себе встретиться с ним взглядом. Она продолжала сидеть к нему боком, подставляя лицо солнцу и наслаждаясь успокаивающим теплом, растекавшимся по всему ее телу.

- Большинству из них надо было ехать довольно далеко, - сказал он отрывисто. - Я бы и сам отправился обратно, но не хотел уезжать, не повидав вас.

Грейси почувствовала, как вся напряглась. Она надеялась, что он не станет заниматься разбором того, что произошло между ними. Может быть, он хочет сказать, что после ее поведения минувшей ночью компания больше не нуждается в ее услугах. Ей стало трудно дышать, от внезапно охватившей паники ей захотелось вскочить на ноги и бежать без оглядки.

- Я извиняюсь за вчерашнее, - сказала она напряженно. - Я слишком много выпила и вела себя неподобающим образом. Если я поставила вас в неловкое положение перед вашими гостями, прошу прощения.

У нее слегка вспотели ладони, и она положила их на колени, отвернув от него лицо и прищурив глаза от ослепительного солнца.

Как ты могла позволить себе такое безумство? - стыдил ее голос разума. Тебя захватил вихрь страсти, которая для тебя явление новое, разрушительное, а для него это, по-видимому, хорошо знакомое конфузящее его поведение, которого он не ожидал от людей, работающих у него. Грейси не хотелось, чтобы он сказал это, ей не хотелось услышать его осуждение, потому что тогда она умерла бы на месте.

- Я говорил не о вашем поведении на вечере...

- Нет, видите ли, - прервала его Грейси, удивляясь, как это ей удается выпаливать из себя слова, когда они должны были застревать в горле. - Мне кажется, все мы делаем вещи, о которых потом сожалеем, в особенности под влиянием алкоголя. - Она вдруг рассмеялась. - Послушайте, я говорю как моя сестра! Поверьте, я никогда в жизни не вела себя так глупо и не допущу повторения этого.

Она чувствовала, как ее гордость борется против страстного желания броситься ему в объятия, против безрассудного увлечения им, против чего-то еще более глубокого, до чего она даже не осмеливается докапываться. Она знала, что гордость одержит верх, она сидит в ней так глубоко, что не может не победить.

- Если вы хотите, я подам вам заявление об уходе, - продолжала она тем же уверенным, твердым тоном. Ну вот, подумала она, теперь я, по крайней мере, развязываю ему руки.

- Заявление об уходе? О чем это вы, прости господи, говорите? Вы хотите уволиться?

- Конечно нет! - резко ответила Грейси.

- Я не хочу, чтобы вы уходили с работы. Как вы правильно сказали, насмешливо продолжал он, - мы все иногда ведем себя не лучшим образом, в особенности под влиянием алкоголя. Я полагаю, вы уяснили себе, что это ощущение не из приятных? В следующий раз постарайтесь быть немного поосторожнее. Вы можете попасть в ситуацию, которая будет хуже, чем просто неприятная.

- Следующего раза не будет, - холодно возразила она.

- Я тоже уверен, что не будет. Вы приложите все силы к тому, чтобы никогда больше не потерять своего железного самообладания.

Именно это она и собиралась сказать, но его прямота задела ее за живое. Его тон был уничижительным, как будто он обвинял ее в чем-то гораздо худшем, чем чувство сдержанности.

- Я уже собрала вещи, - сказала она, рассматривая свои пальцы. - Если вам все равно, я думаю отправиться домой прямо сейчас. Мне нужно кое-что сделать в квартире, когда я вернусь, и мне хотелось бы проведать Дженни, чтобы убедиться, все ли у нее в порядке.

- А что у нее может быть не в порядке? - спросил Морган, и у него задергалась губа. - Гам у нее мой племянник, который ухаживает за ней, не правда ли?

Грейси посмотрела на него с удивлением, и их глаза встретились.

- Я не думала, что вы знаете, - заикаясь, ответила она.

- Разумеется, я знаю. Рики сказал, что он не может приехать сюда, потому что вчера он должен был идти на холостяцкую вечеринку. Лучше бы он не лгал мне. Я сразу его раскусил и послал одного из моих людей перепроверить, чтобы внести полную ясность.

- Вы не имеете право шпионить за ними! - сердито сказала Грейси.

- Ладно, ладно, - засмеялся он. - Вам бы надо быть осторожнее, а то у вас маска спадет с лица. И я вижу под ней кое-какие чувства. Не потому ли это, что мы говорим о вашей сестре, а она единственный человек, которого вы любите в такой степени, что не можете скрывать ваши настоящие чувства?

- Нет, не поэтому, а потому, что вы не правильно поступаете, вмешиваясь в чужие жизни!

Она думала, что может пробить его броню, однако Морган, вместо того чтобы рассердиться, соединил руки за головой и расслабленно откинулся назад, вытянув перед собой свои длинные ноги. Грейси повела глазами вдоль линии его ног, и неожиданно на нее нахлынуло воспоминание о том, как ее пальцы пытались расстегнуть его ремень и ощутить теплое обнаженное тело рядом со своим.

- Вы можете сообщить сестре, что я принял решение, - сказал спокойно Морган. - Вы можете сказать ей, что я решил послать Рики в Париж на курсы, которые открываются через две недели, так что пусть они берут все, что могут взять друг от друга, в остающееся время.

Он встал и пошел прочь. Грейси смотрела на его удаляющуюся спину с холодным чувством. Она не знала, почему он столь внезапно принял такое решение, но инстинктивно чувствовала, что оно было принято только что, под влиянием момента.

По каким-то причинам, известным только ему, он был в дурном расположении духа. Возможно, что-то не ладилось с Алике. Она не видела ее и, чтобы не проявлять интереса, не хотела спрашивать у Моргана, где она, уехала ли.

Она посидела у бассейна еще немного, и вдруг у нее стало вызывать раздражение мирное жужжание стрекоз. Оно, казалось, было созвучно ее собственному раздражению собой за то, что она так сильно увлеклась, когда холодный разум говорит ей, что это ошибка. Он - ее босс. Мало того, он человек, не интересующийся никакими аспектами отношений, кроме чисто физических. Алике, подозревала она, продержится ровно столько времени, сколько она будет желанна.

И все же, с кривой усмешкой подумала она, нет смысла скрывать от себя свои чувства. Этот человек пробудил ее. Он воспламенил в ней то, что счастливо покоилось невостребованным, и Грейси была даже не уверена, что ее реакция была чисто сексуальной.

Она встала и начала думать об обратном пути домой, о маршруте поездки, а тем временем ее мозг, независимо от ее желаний, все ближе подводил ее к мысли о том, что в основе ее отношений с Морганом лежит нечто большее, чем просто легкое увлечение.

Она возвратилась домой уже к вечеру и, едва распаковав вещи, побежала навестить сестру.

У Дженни был сияющий вид. Она кое-как укрепила свои белокурые волосы сзади, но отдельные локоны непокорно выбивались из-под эластичной повязки, свисая по обе стороны лица в привлекательном беспорядке.

- Рики только что ушел, - сказала она, улыбаясь, как только Грейси переступила порог.

В квартире царили чистота и порядок, и Грейси с удивлением посмотрела вокруг. Она всегда считала, что Дженни ничем удивить ее не может, но оказалась не права.

- Разве твоя квартира не должна была бы к сегодняшнему дню выглядеть как поле боя после сражения? - спросила Грейси. - Почему не валяются повсюду подушки и не разбросаны по полу журналы?

- Рики не любит беспорядок.

А, вот в чем дело! Если действия говорят громче слов, то вот наконец доказательство, что Дженни по ушли влюблена в Рики. Грейси улыбнулась.