Элисса замерла так надолго, что он успел было по-настоящему испугаться - не получилось, не убедил, не справился. Развернуться и закрыть за собой дверь несложно, только дальше то что? Деваться им друг от друга некуда. Делать вид, будто ничего не было - так не железный же он...

Она коснулась его щеки, едва-едва, словно проверяя, не исчезнет ли он от этого прикосновения.

-- Я люблю тебя.

-- Я знаю, - выдохнул Натаниэль.

Ее губы отозвались, раскрываясь навстречу, и сама она отозвалась, освобождаясь от одежды неторопливо и без тени смущения, и так же неторопливо помогая ему, не раздевая, но - убирая преграды, пока между их телами не осталось ничего лишнего, пока между ними самими не осталось ничего лишнего, ни тени страха или сомнений, лишь нежность. Сколько же нежности в ней было, в сухих жилистых руках, перевитых шрамами, руках, которые, оказывается, умели скользить по коже то совсем невесомо, то уверенно и настойчиво. Сколько ласки нашлось в обветренных губах, изучающих его тело, не стыдясь самых сокровенных мест. И он тоже был нежным и ласковым, когда скользнул между раскрывшихся бедер, на узкой кровати, в которой было место лишь для одного, но сейчас это казалось неважным, все было неважным кроме бессвязного шепота и стонов, кроме тела, что билось под ним, пока не замерло, напряженное на самом пике, чтобы миг спустя расслабиться с тихим вздохом, кроме шалых, затуманенных глаз, которые она не закрывала даже содрогаясь от страсти.

Они так и заснули вдвоем на этой кровати, где было место только на одного, и приходилось крепче прижиматься друг к другу - чтобы потом проснуться в обнимку и какое-то время спустя опять уснуть, так и не разжав объятий.

Натаниэль проснулся окончательно, когда солнечные лучи нахально светили прямо в глаза, приподнялся на локте, разглядывая Элиссу. Взъерошенная, сонная и мягкая, как котенок. Он легонько, чтобы не разбудить коснулся волос. Элисса приоткрыла один глаз.

-- Спи-спи, - шепнул он.

-- Да я вроде выспалась, - улыбнулась она. Повернулась, пытаясь потянуться, потешно взвизгнула, едва удержав равновесие на краю постели.

-- Зараза... Надо приказать поставить кровать пошире.

-- Разговоры пойдут, - хмыкнул Натаниэль.

-- Они и так пойдут, люди же не слепые. И не глухие, - она хихикнула.

-- Вообще-то стены здесь довольно толстые.

Она глянула на него пристальней, посеръезнела.

-- Что-то не так?

-- Все так, - он легко коснулся ее губ, - все не просто "так", а совершенно замечательно. Только....

-- Если "только", значит уже не "замечательно". Договаривай.

Он потер лоб, пытаясь сформулировать, едва не свалился на пол, ругнулся.

-- Я бы сказал, что беспокоюсь о твоей репутации - но звучит глупо.

-- Точно, - рассмеялась Элисса. - От моей репутации давно остались одни лохмотья. Если уж кому волноваться, что люди скажут - так это тебе.

-- Мне плевать.

-- Тогда я все-таки прикажу поставить кровать пошире. Падать не хочется - больно со всей дури о камень, я проверяла. Или...

Глянула тревожно, отвела взгляд. Натаниэль рассмеялся. Дуреха...

-- Одной ночь ты от меня не отделаешься, - шепнул он, крепче прижимая к себе. - А когда это ты умудрилась с кровати свалиться?

-- Кошмар как-то приснился, дернулась спросонья, ну и... - она виновато улыбнулась.

-- Тогда тем более есть повод сменить обстановку... Точно выспалась?

-- Ага, - она села, обхватив колени руками.- В кои-то веки. И даже боюсь подумать, который сейчас час.

Натаниэль потянулся за одеждой.

-- Тогда не думай. Кому от тебя что-то надо - подождут.

-- От меня всем что-то надо. Должность такая, - она хмыкнула. - Кстати, раз уж зашла речь... Ты чего вчера прибежал-то с этим письмом такой... расстроенный, и в то же время на взводе, как будто дичь принес? Ну, то есть я не то, чтобы против того, что вышло...

-- А, - вспомнил Натаниэль. - Самое интересное: вестник сказал, что его принесли через четверть часа после того, как мы вышли из крепости.

-- Погоди-ка... - Элисса подошла к столу, на котором до сих пор лежало вчерашнее письмо. Хмыкнула. - "Чернь что дети и обойтись с ней со столь неслыханной жестокостью..." Широко улыбнулась.

-- Ага, ты поняла.

-- Учитывая, сколько занимает дорога до Амарантайна и обратно, она не могла знать ни о бунте, ни о резне. - Она хищно улыбнулась. - А не наведаться ли нам с тобой к банну Эсмерель, чтобы поподробней изучить ее архивы? Вдвоем, остальные только мешаться будут.

-- Без приглашения? - осклабился Натаниэль.

-- Именно.

-- Когда?

-- Сегодня... нет, этот день мне нужен. Отдышаться и подумать. Завтра. Ночку аккуратно покрутимся вокруг поместья - где сторож ходит, где собаки и тому подобное.

А еще кто в каких окнах мелькает, что прислуга говорит о хозяевах и прочие мелочи, которые мелочами не будут.

-- Остальным что скажем?

-- Ничего, - она пожала плечами. - Командор не обязан ни перед кем отчитываться.

-- Разговоры пойдут, - снова хмыкнул Натаниэль.

-- Так тем лучше, - улыбнулась она. - Зато подозревать ни в чем не будут.

Он рассмеялся:

-- Все время забываю, что ты не трепетная барышня, чью репутацию нужно оберегать. Привык...

-- Что, ни разу на горячем не попадался?

Натаниэль поднял бровь:

-- Ты же не думаешь, что я отвечу?

-- Ну вот, только собралась посплетничать, - деланно огорчилась Элисса.

-- И не мечтай. - хмыкнул он.

========== 20 ==========

До Амарантайна они добрались без происшествий. Почти без происшествий. Впрочем, не считать же, в самом деле, происшествием три небритых морды, возникших вдруг на дороге с традиционным кличем "кошелек или жизнь"?

Сами, конечно виноваты - расслабились. Топали себе, жмурясь на солнышке, шутили и дурачились, как в былые времена. Порождений тьмы не ощущалось, а разбойниками вплотную занялся капитан Гаревел. Элисса сказала, чтобы к ней с этим даже не подходили - в конце концов, не будет же лично Страж-Командор за каждым бандитом по лесам гоняться? Лихих людей выслеживать чутье Стража не нужно - вот пусть этим солдаты Башни и занимаются. Они и занимались - неплохо, в общем, занимались - все больше купцов приходило в Башню Бдения, все меньше было жалоб на грабежи. Словом - расслабились. Опять же, иди они полным отрядом, это тройное недоразумение, может, и отсиделось бы в кустах, кто ж в здравом уме полезет на пятерку оружных да одоспешенных, из которых у двоих мажеские посохи за спиной? Этак ведь и голову недолго сложить. Другое дело - топают себе по дороге парень с девчонкой - то взапуски припустят, то целоваться начнут. Плащи линялые, котты застиранные, а что у нее за спиной два клинка, а у него - лук, так времена нынче смутные...

Правду говоря, Натаниэль на месте этих троих на себя как на добычу не позарился бы. На первый взгляд - взять нечего, на второй - уж слишком оружие доброе. Но для того, чтобы так решить надо было посмотреть, да подумать. А думать разбойники явно не научены были.

Словом, когда они из кустов повылезали, Натаниэль скорее опешил, чем напрягся. А когда тот, что был у них за старшего, потребовал оружие и кошелек, не рассмеялся - заржал как ненормальный.

-- Слушай, они, кажется, всерьез, - Элисса уставилась на грабителей с неподдельным восхищением. Кольчуги дрянные, так, не кольчуги даже, а кожаные рубахи с нашитыми железными кольцами, мечи...с пяток поколений, поди, в погребе провалялись, прежде чем их достали, да от ржавчины отчистили кое-как.

-- Эддельбрека бы сюда, - сказал Натаниэль. - Чтобы полюбовался на своих драгоценных мужиков.

-- Он бы сказал, что всему виной голод и отчаяние... Что, совсем жрать нечего? - последнее уже относилось к главарю, и тот бездумно кивнул. Миг спустя спохватился. Выставил меч - впору было разрыдаться глядя на то, как мужик держит оружие. Натаниэль так и сказал - мол, лучше бы с вилами на большую дорогу вышли, толку больше было бы.

Троица переглянулась - добыча вела себя как-то странно. Слишком странно. На их месте Натаниэль давно бы дал деру, но эти оказались чересчур тугодумны. Или упрямы. Или голодны.

-- Не надо, мужики, - покачала головой Элисса. - Правда, не надо. Идите подобру-поздорову.

Она давно перестала улыбаться, сразу показавшись старше и - опаснее. Глянула так, что стоявший дальше всех попятился. Главарю, правда, его здравомыслия не осталось - взревел что-то нечленораздельне и взмахнул мечом, точно дубиной.

Хвататься за оружие Элисса не стала. Шагнула навстречу, вписалась в движение - миг спустя мужик взвыл, баюкая сломанную руку. Второго, не особо мудрствуя приложила коленом по причиндалам - коротковата кольчужка оказалась. Тот, что уже начинал пятиться, порскнул прочь.

-- Останови его!

Натаниэль спустил тетиву, стрела свистнул в дюйме от головы. Мужик присел, замер в неловкой раскоряченной позе.

-- Иди сюда, - голос Элиссы стал жестким и жутким. Оглядела поникших грабителей.

-- Три здоровых, крепких мужика. Что случилось, что жрать стало нечего?

-- Так это... - главный посерел лицом и губы подрагивали. - Твари пришли. Что на себе было - то и спасли. Хозяйство... Корова стельная, птица - пропало все. Пшеницу всю потравили. Хату сожгли.

-- У них так же? - спросила Элисса.

Мужики вразнобой закивали.

-- Семьи?

-- Так кабы не семьи, стали бы разве...

-- И Эддельбрек был бы прав - про голод и отчаяние,- негромко сказал Натаниэль.

Элисса кивнула.

-- Пойдете в Башню Бдения. Прямо сейчас. Знаете, куда? Хорошо. Спросите капитана Гаревела. Скажете, послала Страж-Командор.

Если бы с ясного неба шарахнула молния, мужики испугались бы меньше. Попятились, у одного руки сами потянулись сотворить священное знамение.

-- Сейчас-то чего шугаться? - Хмыкнула Элисса. - Как с железяками на Стражей кидаться - так это запросто, а как по-человечески поговорить - так сразу шарахаться.

-- Не губи!

-- Никто вас порождениям тьмы скармливать не собирается, - сказал Натаниэль. - Гаревелу солдаты нужны. Броню дадут - уж получше этой, оружие, научат всему. Кормят сносно, жалование... - он глянул на Элиссу.

-- Пять серебряков в месяц, - кивнула она. - И семьи у многих.

-- А... это... - главный повел сломанной рукой и скривился.

-- Найдешь Стража по имени Андерс. Белобрысый такой, маг. Залечит. Скажешь Командор...

-- К магу не...

-- Ну тогда дохни с голоду! - взорвалась Элисса. - Ты что, так и не понял, что я могла бы не руку, а шею сломать?

Все они поняли, как не понять, - подумал Натаниэль. - Только то, что для нее, да и для него уже тоже - обыденность, для этих мужиков - неведомый ужас. Будут долго чесать в затылке, переминаться с ноги на ногу, прежде чем на что-то решиться. Но когда решатся - пойдут. Может, и научатся чему-то, если в первом же бою не погибнут.

Примерно это он Элиссе и сказал, когда незадачливые грабители остались далеко позади, сопровождаемые напутствием командора, мол, второй раз встречу, или услышу, что с большой дороги не ушли - жалеть не буду.

-- Они хотя бы попытались взять оружие и что-то сделать, - сказала Элисса. - Глупо и бесчестно, если уж начистоту - те, которых Гаревел по деревьям развешивает, тоже, поди с этого начинали. Но попытались. Может, что путное и выйдет.

Может, и выйдет. По правде говоря, таких - добрая половина любого гарнизона. Тех, кто взялся за меч не потому, что ощутил тягу к высокому вдохновению битвы - ох, найти бы тех умников, что пишут книжки для юных дворян, да явить это "высокое вдохновение" во всей красе - а решивших, что хлеб вояки легче, чем хлеб мужика. Может, и легче - Натаниэлю сравнивать не доводилось. Да и не придется уже, и выбирать не придется - теперь дорога одна. Величайшая честь, о которой безнадежно мечтали многие, на поверку была совсем не тем, чем выглядела - но пока Натаниэль ни о чем не жалел. Пока?

Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, взъерошил Элиссе волосы - просто так, чтобы лишний раз прикоснуться, и снова завел разговор о какой-то чепухе. Больше по дороге им никто не попался.

Без герба во всю грудь Командора не узнавал почти никто. Натаниэль почувствовал себя очень странно, обнаружив, что их не видят. Не обращают внимания. Беженцы у ворот, которых пришлось отодвигать с дороги плечом - никто не торопился уступить путь, едва заметив. Стража в воротах, безразлично взявшая плату за вход - Натаниль, хоть убей, не помнил, чтобы в прошлый раз кто-то об этом заикнулся, а должны были. Трактирщик... впрочем, нет, этот узнал, судя по тому, что мелькнуло в остром, живом взгляде - но трактирщик слишком хорошо знал, что зарабатывает он не на том, чтобы вслух признавать постоянных постояльцев. Просто молча выделил одну из лучших комнат, да служанки подбегали к столу узнать, не надо ли что, куда чаще, чем к большей части остальных постояльцев. Так странно было убедиться, что большинство людей видят лишь, символ, не замечая лиц. Спрячь герб - и вместо Командора явится девчонка, выглядящая грозно лишь для тех, кто способен видеть чуть больше застиранного плаща и смазливого личика, хоть и подпорченного шрамом. Такие находились, конечно - купцы на рынке, давно привыкшие к самым разным людям, кучка наемников в "короне и льве", которые начали било ворчать, что служанка задерживается, суетясь вокруг чужого стола, но глянули повнимательней - и зашептались, сблизив головы. И Натаниэль уже не удивился, когда один из них сел напротив, испросив взглядом разрешения, и поинтересовался, не нужна ли им работа.

Он не стал отказываться сразу, отделываясь общими словами - мол, смотря что да как, с прямо сейчас денег хватает, можно и повыбирать. Ходили вокруг да около долго - наниматель не торопился раскрывать карты, Натаниэль набивал себе цену. Он бы, пожалуй, доиграл до конца, нанявшись и выведав все из первых рук, не вырасти он в этих краях и не будь с ним Элиссы. А так пришлось пойти на попятную, едва картина начала проясняться.