Джейн не знала, что замышляет Селвиг и сможет ли он вытащить Тора из той неразберихи, которую тот устроил, незаконно проникнув на пост Щ.И.Т. Что он им скажет? Что, если они арестуют и Эрика, и оставят его вместе с Тором? Каждый раз, когда дул ветер или мимо лаборатории проезжала машина, Джейн вздрагивала. Наконец, Дарси отправила ее в трейлер отдохнуть, настояв, чтобы она сообщила ей, когда Селвиг и Тор вернутся.

Как раз в тот момент, когда Джейн погрузилась в беспокойный сон, раздался громкий стук в дверь. Вскочив, она распахнула ее и увидела Тора, который стоял перед ней, а Селвиг был перекинут через его плечо. Рука Джейн схватилась за сердце, и она испустила громкий вздох.

– О, господи. Что случилось? – спросила она. – Он как? Живой? – все ее страхи наполнили ее.

Но тут Селвиг застонал и пробормотал что-то о богах грома и царств, и она уловила безошибочный запах. Похоже, Селвиг и Тор отправились праздновать побег Тора из Щ.И.Т. Она должна была догадаться.

Наконец Джейн отступила в сторону, чтобы Тор мог войти. В нем было что-то необычное. Он казался более спокойным, менее уверенным в себе. Интересно, что произошло после того, как она покинула базу, чтобы заставить его так себя вести? Тор осторожно положил Селвига на кровать и погладил старика по щеке. “Да”, – подумала Джейн, – “должно быть, что-то случилось”.

Затем она поняла, что Тор больше не смотрит на Селвига, а осматривает пустые коробки из-под пиццы, старые газеты и обертки от печенья.

– Пойдем на улицу? – предположила Джейн.

Тор кивнул, и они вышли из трейлера и направились в лабораторию. На крыше Джейн поставила несколько стульев, подзорную трубу и несколько одеял.

– Я иногда прихожу сюда, когда не могу заснуть, – объяснила она. – Или когда пытаюсь упорядочить новые научные данные. Или когда Дарси сводит меня с ума. – Она замолчала, когда улыбка появилась на лице Тора. – Я очень часто сюда прихожу, если задуматься.

Тор ничего не сказал. Вместо этого он просто смотрел в ночное небо, как будто оно могло дать ему ответы. Джейн снова поразило ясное ощущение, что Тор, которого она знала этим утром, отличался от этого Тора. Этот Тор казался более человечным, несмотря на впечатляющие мускулы. Наконец он заговорил, и его глубокий и мрачный голос в ночной тишине поразил Джейн.

– Ты была так добра ко мне, Джейн, – сказал он. – Жаль, что я не могу отплатить тебе тем же.

– Ну, а еще я тебя пару раз стукнула своей машиной, так что квиты, я думаю, – поддразнила его Джейн.

Тор усмехнулся и кивнул. Затем он полез в карман брюк и вытащил записную книжку Джейн. Он протянул ее ей.

– Это все, что я смог достать, – сказал он извиняющимся тоном. – Не так много, как я обещал. Извини.

Джейн взяла блокнот и осторожно открыла его, как будто боялась, что он снова исчезнет. Он понятия не имел, насколько важна эта тетрадь. Это означало, что ей не придется начинать все с нуля. Что она все еще может доказать свою гипотезу. Это было самое большое, что он мог получить обратно.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Затем ее лицо омрачилось.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Тор.

– Щ.И.Т., или как их там называют… – ответила она. – Сделает все, чтобы это мое исследование никогда не вышло в свет.

– Тебе все равно надо довести начатое до конца.

– Но зачем? – спросила Джейн, удивленная настойчивостью его тона и уверенностью в себе.

– Потому что ты права, – просто ответил он. – У ваших предков ушло столько времени, чтобы добраться до этой точки. А ты уже почти на месте. Тебе просто нужно, чтобы кто-то показал тебе, насколько ты близка к правде на самом деле.

Пока он это говорил, Тор подошел к ней поближе. Сердце Джейн заколотилось в груди, когда он протянул руку и взял у нее блокнот. Открыв ее на изображении того, что он называл Биврёстом, он улыбнулся. Он собирался показать ей, насколько она близка к правде на самом деле. Он нарисовал Иггдрасиль, Мировое Древо, от которого произошли все эти вещи. Его ветви тянулись к Девяти Мирам.

– Ваши предки называли это магией, – сказал он. – а ты называешь это наукой. Я пришел из места, где наука и магия это одно и то же по сути. Ваш мир – это Мидгард – всего один из девяти миров космоса, связанных друг с другом ветвями Мирового Древа.

Он посмотрел на нее. Она внимательно слушала. К тому же она была очень красива, мелькнуло у Тора в голове. Он продолжал говорить, рассказывая историю, просто чтобы она смотрела на него и слушала.

В банкетном зале Вольштагг сделал то, что делал всегда. Он ел. Он очищал тарелки от еды, отбрасывая одну за другой в сторону и переходя к следующей. Сиф стояла, глядя в окно, чувствуя себя неловко, пытаясь придумать способ вернуть Тора в Асгард без вмешательства Локи. Огун и Фандрал смотрели на Вольштагга, как всегда пораженные его бесконечным аппетитом. Наконец Фандрал не выдержал:

– Наш лучший друг изгнан, Локи на троне, Асгард на грани войны, а ты тем временем ухитряешься умять четырех кабанов, шестерых фазанов, кусок говядины и два бочонка Эля. Устыдись! – закричал он. – Неужели тебе нет дела?

Он стащил со стола последнее блюдо Вольштагга прямо из его рук. Тот в бешенстве выхватил свой меч.

– Не путай мой аппетит с апатией, – предупредил он.

Сиф все поняла. Вольштагг любил поесть, но прямо сейчас он ел, потому что это помогало ему чувствовать себя хорошо, несмотря на безвыходность ситуации.

– Прекратите, вы оба! – крикнула она. – Мы все знаем, что должны делать. Нельзя больше ждать!

Это позорило их всех. Это было правдой. Они колебались, потому что боялись. Такого рода страх был недостоин Асгардца.

– Нам пора, – сказал Огун. – Мы должны найти Тора.

– Это измена, Огун, – запротестовал Фандрал.

– Не говоря уже о том, что это самоубийство, – добавил Вольштагг.

– Тор сделал бы то же самое для нас, – тихо сказала Сиф.

Трое воинов замолчали. Это было правдой. Они были в долгу перед своим другом и перед Асгардом.

Но прежде чем они успели что-либо предпринять, в пиршественный зал вошел стражник Эйнхерджар. Леди Сиф и трое воинов напряглись. Был ли это тот момент, когда Локи выступит против них?

– Хеймдалль требует вас к себе, – сказал стражник.

Вольштагг снова нахмурился. Он думал о том же, о чем и все остальные: если Хеймдалль слышал, как они обсуждают измену, то у них могут быть очень серьезные неприятности.

– Мы обречены, – сказал он.

От вызова Хеймдалля никто не отказывался. Они нашли его стоящим на своем посту, перед пультом управления обсерватории. Он долго смотрел на них, пока все четверо окончательно не выбились из колеи и не занервничали. Наконец Вольштагг заговорил, просто чтобы кто-то мог что-то сказать.

– Славный Хеймдалль, позволь объясниться…

Хеймдалль тут же прервал его:

– Вы собрались ослушаться нашего царя Локи? Нарушить все присяги и пойти на измену ради возвращения Тора?

Все четверо посмотрели друг на друга, потом снова на Хеймдалля. Что они могли сказать? Вольштагг кивнул Сиф, пытаясь заставить ее что-то сказать. Это она обычно говорила все то, чего они боялись сказать. Она сердито посмотрела на него, потом перевела взгляд на Хеймдалля.

– Да, – сказала она, – но...

Теперь настала ее очередь быть прерванной Хеймдаллем.

– Хорошо, – сказал он.

На мгновение они были уверены, что неправильно поняли его. Но больше он ничего не сказал. В конце концов, Вольштагг задал вопрос, который все они хотели задать.

– Значит, ты нам поможешь?

– Я дал царю честное слово, поэтому не могу открыть вам Биврёст, – сказал Хеймдалль.

Это было разочарование. Сиф и троица воинов снова пришли в замешательство. Затем Хеймдалль прошел мимо них, оставив их одних в обсерватории.

– До чего же сложный товарищ! – через некоторое время заметил Фандрал.

Вольштагг ждал другого момента. Он все еще боялся, что его подслушают. Затем он спросил:

– Ну и что же нам теперь делать?

Сиф осматривала обсерваторию, разочарованная тем, что находится так близко к Биврёсту, но все еще не в силах помочь Тору. И тут она кое-что увидела.

– Смотрите!

Остальные обернулись и увидели то, на что она указывала. Они все заулыбались друг другу. Хеймдалль покинул обсерваторию, но он также оставил свой меч в пульте управления. Послание было ясным: он позволил им использовать Биврёст, подвергая себя большой опасности. Теперь все, что им нужно было сделать, это открыть туннель и отправиться на поиски Тора.

Хеймдалль занял свое место возле обсерватории, когда Сиф и троица воинов ушли. У него снова был меч, и он боялся, что придется пустить его в ход... потому что Локи приближался к нему по короткому отрогу Радужного моста, соединявшего обсерваторию с самим Асгардом.

– Скажи мне, Локи – начал Хеймдалль, когда Локи остановился в нескольких футах от него. Он нес копье Одина, Гунгнир. – Как ты провел Йотунов в Асгард?

Локи не стал отрицать обвинения.

– Ты думаешь, что Биврёст – это единственный путь в царство и обратно? – сказал он с ухмылкой. – Между мирами существуют тайные тропы, увидеть которые даже ты не в силах. Но и я в них больше не нуждаюсь, ведь я теперь царь.

Потом он серьезничал еще больше.

– И я объявляю, что за свою измену ты освобождаешься от обязанностей хранителя врат и перестаешь быть гражданином Асгарда.

– Тогда я больше не обязан тебе подчиняться, – усмехнулся Хеймдалль и поднял меч.

Он знал, что этот момент настанет. Он ударил Локи, но тот двигался чуть быстрее. Направив Гунгнир на Хеймдалля, он вызвал ледяную бурю. Лед собрался на доспехах Хеймдалля, замедляя взмах его меча. Хеймдалль рванул вперед изо всех сил, с усилием стиснув зубы. Его огромный меч все еще двигался, но все медленнее и медленнее. Кожа Локи посинела, а глаза приобрели красный цвет его истинного отца, Лафея. Хеймдалль был грозным воином, но даже он не был достаточно силен, чтобы преодолеть объединенную силу магии Гунгнира и Локи. Он застыл на месте, острие его меча было в нескольких дюймах от горла Локи. Локи молчал. Постепенно Йотунская синева покинула его кожу, и глаза вернулись к своему обычному зеленому цвету. Это было опаснее, чем он рассчитывал. Он отстранился от меча Хеймдалля и повернулся на каблуках. Оставалось выполнить еще одно, последнее задание.

В хранилище было тихо. На пьедестале стоял ледяной ларец. Локи обошел вокруг пьедестала и махнул на ворота, сдерживающие Разрушителя.

Ворота сложились сами по себе, и разрушитель шагнул вперед.

– Сделай так, чтобы мой брат не вернулся, – сказал Локи. – Уничтожь  там все!