Выйдя час спустя из смотровой комнаты, Делия пригладила волосы, которые все еще были растрепаны после поездки на автомобиле с открытым верхом. Пока ее осматривал доктор, она чувствовала поддержку Джегера, который в это время находился в комнате ожидания. Вместе с доктором Руис, молодой женщиной, которая недавно окончила ординатуру в Майами, Делия прошла в кабинет для консультаций, и мгновение спустя медсестра привела туда Джегера.

Только они втроем сели за стол, и доктор Руис сообщила ему, что беременность Делии подтвердилась, как он сообщил ей, что первенец матери Делии родился мертвым и что она умерла во время вторых родов. Он начал задавать доктору вопрос про разрыв матки, но Делия его перебила:

— Мой отец сказал, что у матери не было генетических заболеваний, которые могли бы его спровоцировать. Что причиной его стало кесарево сечение, сделанное много лет назад.

Джегер положил руку на спинку ее стула, и Делия почувствовала исходящее от нее тепло.

— Но твой отец не врач. Возможно, доктор Руис придет к другому выводу.

— Моей матери делали кесарево сечение, мне — нет, — произнесла Делия, с трудом скрывая свое раздражение. — Это моя первая беременность.

Доктор Руис кивнула и заглянула в свои записи.

— Думаю, нам всем будет спокойнее, когда мы свяжемся с доктором, наблюдавшим вашу покойную мать, и получим полный анамнез. Она родилась на Мартинике?

— Да. Мама переехала в Ле‑Воклин после того, как вышла замуж за папу, но выросла она в Сен‑Анне.

Делия мало знала о своей матери и ее семье. Ей было лишь известно, что родители Селин разбились на машине, когда она училась в школе.

Доктор сделала запись на желтом самоклеящемся листочке.

— Возможно, мне удастся получить дополнительную информацию.

— Спасибо вам, — сказал Джегер, сжав руку Делии. — На тот случай, если беременность будет тяжелой, нам нужно знать, где мы сможем получить высококвалифицированную помощь. Вы могли бы порекомендовать нам лучшую больницу?

Нахмурившись, Делия отдернула свою руку:

— С чего ты взял, что моя беременность может протекать тяжело? У нас нет причин думать, что мне или ребенку может угрожать опасность.

— Пока нет, — заметил Джегер. — Но до тех пор, пока мы не узнаем больше о состоянии здоровья твоей матери, нам лучше иметь наготове продуманный план.

— Здесь мы ведем много сложных беременностей. Однако лучшие женские консультации и родильные дома находятся в Штатах, — сказала доктор Руис. — Если вам нужен список…

— Нам не нужен список, — ответила Делия, глядя на Джегера.

В этот же момент он кивнул:

— Я был бы вам очень признателен.

Проведя еще несколько напряженных минут в кабинете доктора, Делия вышла оттуда, а Джегер немного задержался, чтобы взять список американских клиник и докторов.

— Делия, — раздался у нее за спиной его голос, когда она пересекала стоянку. — Пожалуйста, подожди.

Ее ступни ныли от босоножек на высоком каблуке. Ей хотелось вернуться домой, разуться и уютно устроиться на диване с чашкой чая в руках.

Как она могла так быстро потерять контроль над собственной жизнью?

Делия замедлила шаг. Подойдя к ней, Джегер развернул ее лицом к себе и окинул ее взглядом, от которого ее бросило в жар.

Из динамиков на фонарном столбе доносилась праздничная музыка. Французский хор славил младенца Христа, спящего в яслях. В этом году хорошо знакомая песня обрела для Делии новый смысл. Скоро у нее родится малыш, которого она будет любить и защищать. Она больше всего на свете хочет быть хорошей матерью.

— Ты на меня злишься, — заметил Джегер.

— Меня расстроило, что сегодня ты опять командовал.

— Командовал? — удивился он. — Я участвовал в разговоре так же, как и ты.

— Я так понимаю, ты привык играть первую скрипку, — продолжила она, неожиданно почувствовав уверенность в себе. — Если мы хотим построить нормальные отношения, тебе нужно научиться видеть во мне партнера, а не подчиненную.

— Я просто пытаюсь защитить тебя и нашего ребенка, — объяснил он.

— Ты был так сосредоточен на своей собственной цели, что я не смогла достигнуть своей, — ответила она, поправив тонкую бретельку сарафана.

— Я думал, что у нас с тобой одна и та же цель, — ответил Джегер, положив руку на ее голое плечо. — Что мы оба хотим получить информацию, которая поможет нам защитить твое здоровье и здоровье нашего ребенка.

Он его прикосновения по ее коже пробежал электрический разряд. Рождественский гимн сменился красивой балладой.

— Я всю свою жизнь ждала откровенного разговора с отцом о той ночи, когда я родилась. Я хотела получить от него больше ответов.

— Прости меня. — В его голосе и взгляде было столько искренности, что ее гнев улетучился. — Я не знал.

Из здания клиники вышла семья. Беременная женщина в цветастом платье открыла дверь мужу, который толкал прогулочную коляску с ребенком.

Делия коснулась рукой своего живота. Он все еще был плоским, но перед ее внутренним взором стоял образ, который она видела на мониторе аппарата УЗИ.

— Пойдем. — Положив руку ей на поясницу, Джегер повел ее к машине. — Позволь мне загладить вину перед тобой, пригласив тебя на ужин.

— В этом нет необходимости, — сказала она. — Спасибо за приглашение, но я устала и хочу отдохнуть.

Это была правда. Ей нужно быть сильной и здравомыслящей, чтобы решить, что делать дальше. Если ее беременность будет протекать тяжело, что это будет означать для нее? Для ее отца? Ей придется прекратить работать? Они с отцом потеряют свой участок земли после всего того, что она сделала, чтобы его сохранить?

Участок Рикардов — единственное, что она может предложить своему ребенку. Больше у нее ничего нет. Кроме материнской любви и заботы, разумеется.

Открыв пассажирскую дверцу автомобиля, Джегер помог ей забраться внутрь, после чего обошел капот и сел за руль.

— Я могу кое о чем тебя спросить? — произнес он.

— Спрашивай, — ответила Делия, застегнув ремень безопасности.

— Что еще ты хотела узнать у Паскаля?

Она решила, что должна сказать ему правду, поскольку они будут вместе воспитывать ребенка.

— Возможно, тебе это покажется ребячеством, но мой отец ни разу не говорил мне, что любит меня. — Она небрежно пожала плечами, чтобы ее слова не прозвучали как жалоба. — Я думала, что, возможно, сегодня он наконец это сделает.

— Наши отцы слишком разные, — ответил Джегер после долгой паузы. — Твой отец человек суровый, не привыкший открыто выражать свои чувства, но он всегда был рядом с тобой и заботился о тебе. Мой был веселым и щедрым, когда приезжал к нам, но большую часть времени его с нами не было. — Он положил ладонь ей на руку. — Даю слово, что не стану уподобляться своему отцу. Что я всегда буду рядом с нашим ребенком.

Его слова успокоили ее. Этот человек в течение двух лет был ей хорошим другом. Он протянул ей руку помощи в трудную минуту, и она ему доверяла.

— У нас есть девять месяцев для того, чтобы научиться быть хорошими родителями, — сказала она.

— Чуть меньше восьми, — поправил ее Джегер, заводя мотор. — Поскольку наше время ограничено и нам нужно многое сделать, я предлагаю тебе как можно скорее отправиться в Нью‑Йорк.

— В Нью‑Йорк? — удивилась она. — Разве мы все не решили в кабинете доктора? Мне не нужно переживать из‑за беременности, пока для этого нет конкретной причины.

— Я с этим согласен, — сказал он, выезжая со стоянки. — Но ты сама говорила, что мне следует встретиться с дедушкой и сводными братьями и наладить с ними отношения. Они будут родственниками нашего ребенка, поэтому я считаю разумным взять тебя с собой в Нью‑Йорк и познакомить с ними.

Его слова ошеломили ее. Шесть недель назад она уговаривала его встретиться с Малкольмом Макниллом. Но это не означало, что она хотела, чтобы он взял ее с собой на эту встречу в качестве матери своего ребенка.

— У меня здесь много дел, — ответила она. — Мне нужно начать покупать вещи для ребенка. Кроме того, я не могу себе позволить бросить работу…

— Делия, — перебил ее он, выехав на дорогу, ведущую в Ле‑Франсуа, — как мать Макнилла, ты можешь себе позволить все, что захочешь. Здесь ничего не случится, если ты проведешь какое‑то время со мной на Манхэттене. Разве плохо, что у нашего ребенка будут такие могущественные родственники?

На этот аргумент Делия не смогла ничего возразить. Ей хотелось остаться на Мартинике и продолжать жить так, словно ничего не произошло, но она знала, что это невозможно. Теперь ей нужно ставить на первое место интересы их с Джегером будущего ребенка.

Джегер взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее.

— Если выяснится, что тебе понадобится помощь лучших специалистов, мы останемся в Нью‑Йорке. Если нет, ты сама решишь, где будешь рожать. — Он легонько сжал ее руку. — Все же тебе будет лучше определиться за месяц‑два до родов. Нельзя допустить, чтобы они начались в дороге.

От его слов ее бросило в дрожь. У ее матери начались преждевременные роды, когда она вышла с отцом в море, и она заплатила за это слишком высокую цену.

Джегер прав. Сейчас она прежде всего должна думать о ребенке, а это означает, что ей следует принять его помощь.

Сделав глубокий вдох, она запрокинула голову и, чувствуя, как ветер треплет ее волосы, спросила:

— Когда мы вылетаем?