Возвращался мужик с ярмарки домой на возу, полном всякого добра. Застала его в дороге ночь, и он остановился в лесу на ночлег. Перекусил чем бог послал и улёгся на траву спать. А утром, проснувшись, глядит: вокруг мутная вода, с плеском подбираются волны, вот-вот унесут и его, и коней с возом. Перепугался мужик, не знает, что делать. Вдруг видит — лодка, а в ней кто-то сидит и гребёт. Раскричался мужик, руками замахал. Лодочник заметил его, подплыл.

— Погибаю, братец, спаси! — взмолился мужик. — Всё, что хочешь, отдам.

— Ладно! — сказал лодочник. — Спасти я тебя спасу, но за это ты отдашь мне то, что у тебя есть дома, хоть ты про то и не знаешь.

«А что у меня есть такого, про что я не знаю? — подумал мужик. — Поди, какая-нибудь ветошь. Э, что там ни есть, дам. Сейчас не время торговаться».

— Согласен, — крикнул он. — Дам тебе то, что есть у меня дома и про что я не знаю, только вызволи меня из беды.

— Дай мне тогда запись об этом. Сдери с той вон берёзки кусок коры, разрежь себе мизинец и подпишись кровью, чтоб после не отказываться.

Как лодочник сказал, так мужик и сделал и отдал ему запись. Тот махнул рукой, и воды как не бывало, вся стекла, а сам он исчез, будто его черти унесли.

Догадался тут мужик, что это был не кто иной, как сам дьявол, да делать было нечего: сделанного не воротишь! Запряг он коней и поехал домой. Приехал, а дом, глядит, полон гостей — едят, пьют, веселятся, только его жены нет за столом.

— Исполать вам, гости дорогие! — поздоровался с ними хозяин. — Что вас под мою крышу привело?

— Добрая весть! — хором отвечают гости. — Жена твоя сынка родила, крепкого и здорового. Юрием окрестили.

Услыхал это мужик, и в глазах у него помутилось. «Столько лет мы женаты, детей всё не было, теперь вот жена сына родила, а я его дьяволу запродал. Лучше бы уж я утонул», — уныло подумал он. Гости продолжают веселиться, а ему не до веселья.

Ладно. Растёт сын не по дням, а по часам, умный да толковый, пригожий да здоровый — второго, как он, на всём свете не найти. Все ему радуются, родителям завидуют, а отец ходит туча-тучей — договор с дьяволом из головы нейдёт.

Видит Юрий, что отец что-то от него скрывает, и спрашивает:

— Скажи, тятя, уж не мною ли ты недоволен, или не люб я тебе, что ты такой невесёлый да сумный?

Вздохнул тут отец и всё ему рассказал.

— Раз такое дело, пойду я нечистого искать. Или запись у него отберу, или с головой расстанусь, — сказал сын и вскорости собрался в путь-дорогу.

Шёл он, шёл полями пустынными, гиблыми трясинами, горами высокими, долами глубокими. Увидал наконец избушку в дремучем лесу. Вошёл — а там старушка дряхлая, и зубов-то у неё всего один верхний, да нижних два.

— Здравствуй, бабушка!

— Здравствуй, сыночек! По своей воле ты пришёл или поневоле?

— Поневоле, бабушка, — ответил Юрий и рассказал, какая беда с ним стряслась.

Выслушала его старушка и говорит:

— Хорошо, что заглянул ты ко мне, сынок. Первым делом принеси-ка ты водицы и дровец, а я лепёшку испеку, тебя накормлю. Тогда и дорогу укажу, не то не скоро ты доберёшься до проклятого беса!

Принёс парень воды и дров, испекла старушка лепёшку, накормила его и рассказала, куда ему путь держать. А под конец добавила:

— Когда придёшь к нечистому — порази его гром небесный! — найди там девушку русую да черноглазую. Дочка она мне. Дьяволица увела её к себе в батрачки. Умна моя дочка и многим хитростям уже обучилась, помощь её тебе пригодится.

Попрощался Юрий со старушкой и пустился в путь-дорогу. Шёл-шёл, полсвета обошёл. Поднялся на крутую гору, а там палаты стоят, высоким забором огорожены. Постучался он в ворота. Вышел на его стук сам хозяин: чёрный, урод-уродом, страшный, а поди ж ты — в золото и шелка разодет. Это и был сам дьявол.

— Чего тебе, хлопец? — спросил нечистый.

— Да вот ищу своего пана. Тятя пообещал отдать меня ему, ещё когда я родился.

— Я и есть твой пан! Я уж собирался было гонца за тобой послать, ты подрос, и тебе давно пора служить мне. Хорошо, что сам пришёл.

— Скажи мне, ясновельможный пан, отцовская запись у тебя?

— У меня, у меня! На берёзовой коре кровью написана. Коли будешь мне верно служить, верну тебе запись и отпущу на все четыре стороны. Ну, а коли не угодишь мне — с живого шкуру сдеру, так и знай!... Ладно, иди пока отдыхай, по тебе работа плачет!

А дьяволица, жена дьяволова, вздыхает:

— Ох, муженёк! Не по душе мне этот хлопец. Гляди, подстроит он тебе какую пакость, не рад будешь отделаться. Уж лучше сейчас же его прогони.

А дьявол рассмеялся и говорит:

— Никакой пакости подстроить он мне не сможет, а уж душу его я возьму.

Тем временем Юрий по широкому двору ходил — батрачку искал, как старушка велела. Ходил он, ходил, наконец на самых задворках увидел шалашик, а на пороге — девушку русую да черноглазую, такую пригожую, что ни словом сказать, ни пером описать.

— Это ты батрачка ясновельможной пани? — спросил Юрий.

— Я, добрый молодец! Ты по своей воле сюда пришёл или поневоле?

— Поневоле, девушка, — и парень обо всём ей рассказал. — А матушка твоя кланяться тебе велела.

Пришёлся Юрий девушке по сердцу — недаром хлопец он был хоть куда, — и она молвила:

— Не бойся! Я помогу тебе отделаться от нечистого. Ложись-ка ты да отдыхай, дорога-то твоя была дальняя, а завтра кто знает, какой урок задаст тебе наш пан.

На другой день приходит Юрий к дьяволу и спрашивает:

— Ясновельможный пан, что велишь мне делать?

— Вот что: сегодня же ночью выруби-ка вон тот бор, место сровняй, землю вспаши и житом засей, чтоб до солнца то жито поспело. Ты его собери, обмолоти, смели, а из муки пирог мне испеки, а когда я проснусь, принеси мне тот пирог к завтраку. Ну, иди и принимайся за дело!

Вышел Юрий во двор, голову опустил — что делать, не знает. Пришёл к батрачке, а та спрашивает:

— Чего ты так невесел, голову повесил?

— То-то и то-то велел мне сделать наш пан, — отвечает парень. — Со всякой работой я справлялся, но о такой и слыхом не слыхал. Пропала моя головушка...

— Не тужи! Всё устроится, — стала успокаивать его девушка.

— А ты по своей воле или поневоле здесь живёшь? — спросил её Юрий.

— Какое там по своей воле! Буду служить дьяволице, батрачить на неё, пока кто-нибудь меня не полюбит и не уведёт отсюда. Так мне моя пани сказала.

— Если ты согласишься, я уведу тебя и с радостью на тебе женюсь, — сказал Юрий. — Ты не только пригожа, но, как я вижу, добра и умна.

Стали они сговариваться, что да как. Долго проговорили. Когда стало смеркаться, девушка сказала:

— Ложись пока спать, я обо всём позабочусь!

Заснул Юрий глубоким сном, а в полночь девушка вышла на порог, три раза руками всплеснула, и в тот же миг слетелись к ней разные чудища.

— Здравствуй, молодая хозяюшка! Зачем зовёшь нас — за делом или поговорить охота?

— За делом. Вырубите-ка панский бор, сровняйте место, вспашите и житом засейте, чтоб жито до утра поспело. Вы его обмолотите и смелите, а из муки пирог испеките и завтра чуть свет принесите мне!

Принялись за дело чудища: одни рубят, другие пашут, третьи боронят... Не успело солнце взойти, всё было готово.

— Вот тебе пирог, молодая хозяюшка!

Взяла девушка пирог и сказала своим слугам:

— А теперь уходите, откуда пришли!

И чудища в тот же миг исчезли.

Проснулся Юрий, с пирогом к дьяволу является:

— Отведай, пан, пирожка!

— Молодец, Юрий, — говорит дьявол, а сам, видать, не очень-то доволен. — Один урок ты хорошо выполнил. Дам тебе ещё два. Коли и их выполнишь, отпущу тебя на все четыре стороны, коли нет — мой меч, твоя голова с плеч! Даю тебе три дня на отдых, а на четвёртый приходи, посмотрим, на что ты способен!

А дьяволица пальцы свои кривые ломает, головой качает да вздыхает:

— Ох, чует моё сердце, не видать нам добра от этого хлопца. Лучше отпусти ты его подобру-поздорову!

Дьявол только засмеялся, рукой махнул, не послушался её.

На четвёртый день приходит Юрий к дьяволу, и тот говорит ему:

— Видишь вон ту высокую гору? Так вот построй мне на ней палаты лучше моих! И чтоб было в них столько горниц, сколько дней в году; потолок чтоб из мрамора был — синего, как чистое небо, а на нём чтоб ясное солнце и светлый месяц ходили и звёзды мерцали; крышу маками покроешь и в каждое маково зёрнышко по три золотых гвоздика вобьёшь! Вокруг палат чтоб река текла, а ты через неё мост перебросишь, золотыми и серебряными плитками застланный; над мостом радугу поставишь, и чтобы она краями в воду упиралась. Одним словом, построишь мне такие палаты, чтоб не стыдно было гостей в них принимать! А теперь иди и не мешкай!

Пошёл Юрий к девушке и рассказал ей, какой урок дьявол ему задал.

— Ложись и спи — всё устроится! — сказала она.

Среди ночи, когда все уснули, позвала девушка своих помощников и задала им урок.

Кинулись чудища на гору, и работа закипела: кто камни обтёсывает, кто стены возводит, кто крышу покрывает...

Когда рассвело, приходят они к девушке.

— Всё готово, как ты велела, молодая хозяюшка!

Проснулся Юрий и диву даётся: поднимаются к самому небу светлые палаты, вокруг них река течёт, а над мостом радуга семицветная играет. Вошёл он в палаты и чуть не ослеп: на синем потолке ясное солнце горит, светлый месяц блестит, звёзды знай переливаются.

Тут и дьявол подошёл. Смотрит-любуется, а самого злоба гложет, но делать нечего.

— Ну и молодец же ты, Юрий! — сказал он. — Другого такого на всём свете не найти. Хорошо ты мой урок выполнил. Приходи ко мне через четыре дня, задам я тебе ещё один, последний урок. Коли справишься — к отцу вернёшься. Коли нет — мой меч, твоя голова с плеч! Иди-ка теперь отдыхай!

А дьяволица опять за своё:

— Ох, отошли ты этого проходимца, пока не поздно! Снимет он с тебя голову...

Дьявол смеётся и приговаривает:

— Вижу я, что ему кто-то помогает. Ну да он от меня не отделается.

На четвёртый день является к нему Юрий, а дьявол ему и говорит:

— Стоит у меня на конюшне конь — цены ему нет! Да не объезжен он. Вот ты его и объезди, укроти. Только этого я от тебя и требую. Дело, сам видишь, нетрудное.

— Ладно, — отвечает парень. — Завтра и объезжу. Такая работа мне по сердцу.

Пришёл Юрий к девушке. Радуется.

— Лёгкий урок задал мне пан на этот раз.

— Нет, — отвечает девушка, — не радуйся заранее! Труднее этого дела не придумать, можешь и голову потерять. Ты думаешь, тебе настоящего коня объездить придётся, так нет — это будет сам пан, нечистый. Не верится ему, что ты оба урока сам выполнил, вот он и хочет тебя испытать. Но ты не бойся, я и на этот раз тебе помогу.

Утром девушка научила Юрия:

— Возьми этот ивовый прутик. Как только конь начнёт свой норов показывать, ты ударь его прутиком промеж ушей, он и притихнет!

Пошёл наш молодец на конюшню. Глядит — змей, а не конь там стоит: глаза кровью налиты, из ноздрей огонь пышет, из ушей — дым столбом. Не подступишься. Махнул Юрий прутиком — огонь притих; подошёл к коню, а тот на дыбы встал, так и пляшет, как чёрт, не подпускает к себе. А потом как зафыркает, как заржёт — вся конюшня затряслась. Хлестнул его Юрий промеж ушей — конь на колени пал; вскочил молодец к нему на спину, а тот как разъярится, как начнёт со всех четырёх ног подпрыгивать — чуть было ездоку голову о потолок не расшиб, тут бы ему и конец пришёл. Но Юрий не оробел: хлещет коня ивовым прутиком промеж ушей, силу у него отбирает. И помчался конь, как вихрь, земли не касаясь; летит и всё норовит ездока сбросить, копытами его растоптать. А Юрий знай хлещет — не даёт ему дух перевести.

Мчится конь скоком над полями, ходит дыбом над лесами — за тридевять земель улетел, но под конец так притомился, что и летать стало ему невмочь, присмирел он и затрусил полегоньку-помаленьку домой.

Оставил Юрий коня на конюшне и вернулся к девушке. Всё как есть ей рассказал. А на другое утро пошёл к дьяволу. Тот в постели лежит, голова перевязана. Лежит и покряхтывает.

— Эх! — проворчал нечистый. — Такие слуги мне не нужны. Забирай-ка отцовскую запись и завтра утром уходи куда глаза глядят, чтоб и духу твоего тут не было.

Схватил Юрий кусок берёзовой коры, в хибарку к девушке помчался, а дьяволица ну мужу пенять:

— Говорила я тебе, чтобы ты прогнал его, пока не поздно? Да разве ты, непутёвый, кого послушаешь? Смотри, что он с тобой сделал — синяк на синяке. Ну ладно же, я этого хлопца проучу — всю кровь до капли высосу. Подожди до утра!

А Юрий тем временем всё девушке рассказал и запись показывает:

— Пойдёшь теперь со мною домой?

Девушка только головой печально качает:

— Не таков наш пан, чтобы живым тебя из рук выпустить. Нечего нам утра ждать. Лучше давай посреди ночи сбежим, не то нечистый обоих нас погубит.

Собрались они посреди ночи в дорогу. Девушка плюнула в угол хибарки, заперли они за собой накрепко дверь, и давай Бог ноги.

Утром дьявол послал за Юрием слугу. Тот постучался в окошко.

— Вставай, пан тебя зовёт!

— Сию минутку встану! — отвечает девушкина слюнка.

Ушёл слуга. В полдень дьявол опять его посылает.

— Ну иди же, пан сердится!

— Иду, иду, одеваюсь, — отвечает слюнка.

Под вечер слуга приходит в третий раз, стучится и зовёт.

— Вот только умоюсь, — отвечает слюнка.

Рассердился дьявол. Посылает уже не одного, а нескольких слуг связать и привести парня. Те стучатся, ломятся — никто не отвечает: слюнка-то к тому времени высохла. Взломали слуги дверь — а хибарка пустая. Сказали об этом дьяволу. Тот как начал рвать и метать, головой о стену бьётся, бороду на себе рвёт. А у пани дьяволицы пена на губах выступила:

— И сам сбежал, и батрачку мою увёл. Скорее в погоню! Его зарубить, а её обратно привести, она мне нужна: такой искусницы я нигде не найду!

Вскочили слуги на борзых коней и пустились в погоню за беглецами. А те в это время спешат, отдыха себе не дают. Вдруг девушка говорит:

— Приложи-ка ухо к земле, послушай: лес это шумит, или дорога гудит?

Припал Юрий ухом к земле, прислушался и отвечает:

— И лес сильно шумит, и дорога громко гудит.

— Это проклятый пан погоню за нами послал. Скоро она нас настигнет. Давай-ка я в стадо овец обернусь, а тебя в старичка пастуха превращу. Когда слуги спросят, видел ли ты нас, ты скажи им: «Пробегали тут парень и девушка, когда я был ещё молодым. Были у меня тогда две овечки, а теперь я уже старик и видите, какое стадо пасу».

Достала девушка из-за пазухи пёстрый платочек, махнула им и превратилась в стадо овец, а Юрия старичком пастухом обернула. Тут и слуги дьявола подоспели.

— Эй, старче! — кричат. — Не видал ты тут парня и девушку?

— Видал, как не видать.

— Когда?

— Когда я был молодым и пас двух овечек, а теперь я уже старик и видите, сколько овец пасу!

Погоня воротилась ни с чем и говорит дьяволу:

— Никого мы не видели, ясновельможный пан, кроме старика, который овец пас.

— Эх, дурни вы, дурни! — раскричалась дьяволица. — Так это же они и были. Следовало вам пастуха убить, а овец собрать и ко мне пригнать. Скачите обратно! Пастуха зарубите, а овец сюда пригоните!

Поскакали слуги обратно в погоню за беглецами, а те уж полдороги пробежали. Бегут, не оглядываются... Вдруг девушка говорит:

— Приложи-ка ухо к земле, послушай — лес ли то шумит, или дорога гудит?

Прислушался Юрий и ответил:

— И лес сильно шумит, и дорога громко гудит.

Девушка тотчас же махнула платочком и обернулась садом, а Юрий — стариком садовником.

Прискакали слуги, спрашивают:

— Эй, старче, не видал ты тут старого пастуха со стадом овец?

— Не видал, хотя вот уже столько лет сад стерегу.

— А парень с девушкой мимо не пробегали?

— Как же, как же, пробегали.

— Когда?

— Весной, когда деревья цвели, а сейчас, глядите-ка, уже и плоды поспели.

Слуги воротились ни с чем, а Юрий с девушкой побежали дальше.

Приехали слуги в палаты и говорят, что так и не нашли беглецов.

— Только и видели, что старого садовника, который в саду своём возился.

— Ах, дурни, ах, пентюхи! — напустилась на слуг дьяволица. — Ведь это они и были. Вам бы садовника зарубить, а яблоки обобрать и мне привезти! Видно, не справитесь вы с этим делом, придётся мне самой отправиться за ними вдогонку.

Погнались за Юрием и девушкой все: и дьявол, и дьяволица, и слуги. Скачут сломя голову, только пыль тучей поднимается, гром гремит, земля гудит.

Услыхали Юрий и девушка этот шум и гром и ещё быстрее побежали. А погоня всё ближе и ближе. Увидела девушка, что не спастись им от погони, и сказала парню:

— Милый мой, хоть отсюда и недалеко до дома твоего батюшки, но нам туда вовремя не добраться. Беги ты вперёд, а я рекой обернусь, дорогу нашим мучителям-гонителям прегражу.

Побежал Юрий вперёд, обернулся и видит — разлилась у него за спиной широкая река. Стоит он на берегу и в толк не возьмёт, что же ему дальше делать.

Тут и погоня показалась. Впереди дьявол летит, острой саблей машет. Не разбираясь, бросился он в воду. А река его подхватила, в омут затянула — там он вместе с конём своим и потонул.

Подскакали и остальные. Остановились на берегу. Пани дьяволица в голос рыдает, волосы на себе рвёт:

— Ах, муженёк! Ах, муженёк! Говорила я тебе, что этот проходимец жизни тебя лишит! Рубите реку топорами, колите её ножами! — закричала она слугам. — Не река это, а моя батрачка, чтоб ей в пекле жариться, проклятой!

Принялись слуги рубить и колоть воду. Заохала, застонала река, кровью потекла. А Юрий стоит на другом берегу, не знает, как милой помочь.

Наревелась дьяволица, устали слуги с водой воевать, так ни с чем и отъехали. Слышит Юрий — стонет река и тихим голосом приговаривает:

— Порубили меня, поранили! Пойду я к родимой матушке от ран лечиться. Долго лежать буду, долго с тобою, мой любезный, мы не увидимся. Иди ты домой, только смотри ни с кем не целуйся. Поцелуешь кого — тотчас меня забудешь.

Постоял, покрутился на берегу парень, делать нечего — пошёл, вздыхая, домой. Завидели его отец с матерью, обрадовались, что живой и здоровый вернулся, кинулись его обнимать и целовать. А сын не даётся, старикам невдомёк, почему.

Много времени прошло. Не шлёт девушка вестей. Юрий в угол забился, молчит, тоскует. Однажды ночью мать не стерпела, поцеловала его. А он подумал во сне, что это девушка. Обнял, поцеловал, а, проснувшись, забыл её, словно они никогда не встречались.

Долго ли, коротко, родители нашли Юрию невесту. Приглянулся ей Юрий, да и он родителям не перечил. Стали к свадьбе готовиться.

Наступил день свадьбы. Гости едят, пьют, песни поют. Только жених молчит, тяжело у него на сердце — а отчего, он и сам не знает.

А на кухне бабы свадебные калачи пекут, разными завитушками их украшают. Вдруг, откуда ни возьмись, входит девушка, русая да черноглазая, и говорит:

— Позвольте и мне калач испечь; я его голубками украшу и молодым поднесу.

Позволили ей. Соорудила девушка калач всем на диво и пару птиц из теста вылепила — голубя и голубку. Голубя на калаче оставила, а голубку в руку взяла. Потом вошла в горницу к гостям, калач перед молодыми положила. Держит в руках голубку, клювиком голубя по голове постукивает и так-то жалобно причитает:

— Забыл ты, голубь мой, от скольких бед я тебя избавила... — И тук голубя по головке... — Забыл ты, голубь мой, как я тебя от лютой смерти спасла! — И опять — тук по голове... — Забыл ты, голубь мой, как из-за тебя меня резали да кололи! — И опять — тук по голове...

Тут у Юрия словно пелена с глаз упала — вспомнил он обо всём, милую свою узнал. Вскочил и ну целовать да обнимать её.

— Вот она, батюшка и матушка, моя голубка-невеста! — воскликнул он. — Не раз она меня из лихих бед выручала, не раз от лютой смерти спасала! Только её и люблю, и будет она моей женой по гроб жизни!

На гостей столбняк напал: что же теперь делать?

Старый сват первым опомнился, ударил шапкой оземь и крикнул:

— Собрались мы на свадьбу, всего запасено-наготовлено. Сыграем же свадьбу с новой невестой, раз так хочет добрый молодец!

И сыграли свадьбу всему миру на удивление.