— Я не понимаю.

И это еще мягко сказано. Ками даже не понимала, что ей показывают. Она перевела взгляд с экрана телефона Данте на его отчужденное лицо и обратно.

— Что значит — нет никаких записей?

— Ты слишком далеко зашла, Ками, — спокойно выдохнул Данте. — Хватит притворяться.

Ей стало нехорошо.

— Я не притворяюсь.

Ее сердце пустилось вскачь. В голове все перемешалось. Она пыталась сосредоточиться, но у нее ничего не получалось. Этого просто не может быть. Его бухгалтер что-то напутал.

— Мне надо позвонить в мой банк, — слабо произнесла Ками, коснувшись лба. Там ей все объяснят.

— Сегодня воскресенье.

— Я не могу ждать до понедельника. Пропали тысячи долларов!

— Так ли это?

— Перестань издеваться надо мной, — дрожащим голосом произнесла Ками.

Она ложилась спать в полной уверенности, что наконец-то сможет все доказать Данте. Возможно, они смогли бы двигаться дальше, навстречу… чему? Чему-то, о чем она не хотела думать, пока была возможность, а теперь слишком поздно об этом мечтать. Он по-прежнему не доверял ей и, как она подозревала, начал думать о ней еще хуже после того, как она «солгала» ему.

Почему деньги не поступали на его счет?

Нужно рассказать Риву. Прошлым летом, когда он собирал документы на стипендию, он забрал все чеки. Они тогда крупно поругались по этому поводу. Ками не нравилась сама мысль о том, что кто-то узнает об их положении. Рив тогда очень едко заметил, что она находится в «таком положении». Он не мог помочь ей расплатиться. Ему нужны были деньги на учебу и еду. Он неустанно повторял, что они заплатили достаточно, но она не видела другого выхода.

Ками написала ему сообщение. Руки дрожали. Она не стала вдаваться в подробности и просто попросила его отсканировать самые важные документы.

Рив не ответил. Ками это не удивило. По воскресеньям он часто засиживался в библиотеке или в другом тихом месте, делал домашние задания или читал.

Когда она опустила телефон, Данте выжидательно приподнял брови.

— Что? О, ради всего святого! Ты же не думаешь, что я пойду кататься на лыжах.

Ее жизнь рушилась на глазах.

— Не хочу разочаровать бабушку.

Ками открыла рот, чтобы сказать, что хочет съездить в банк, но вспомнила, что тот закрыт. Может, позвонить на горячую линию? Вряд ли служба клиентской поддержки сможет ей помочь.

— У меня автобус через пару часов.

— Бабушка пригласила тебя поехать с ней завтра в Ванкувер.

— И где мне переночевать? Мне нужно вернуть ключи уже сегодня.

Ее рюкзак был застегнут, и на ней была та же одежда, что и прошлой ночью.

Данте улыбнулся.

— У тебя?! — вскрикнула Ками. — Я не напрашивалась на приглашение.

Он вновь приподнял брови, как бы говоря «Ну конечно».

— Сколько ты хочешь?

— За ночь с тобой? — прокричала Ками.

— За роль экскурсовода, — протянул Данте, не удосужившись скрыть, как забавляет его этот диалог. Он улыбнулся.

Ужасный человек — вот так над ней издеваться?

— Тысячу долларов, — выпалила она.

— Отлично.

— Я пошутила!

— А я нет. Пошли, — кивнул Данте в сторону двери.

— Нет.

— Ты же хотела договориться о ночлеге? — бархатистым, сексуальным тенором произнес он.

— Перестань обращаться со мной, как будто меня можно купить, — едва слышно проговорила она, не так воинственно, как собиралась. Она почти умоляла его проявить милосердие, что было бесполезно.

Данте посмотрел на ее сапоги.

— Мне их подарили, — сказала Ками, переместив вес тела на носки.

— Ага. Что должен подарить я?

— Уважение? — елейно предложила Ками.

— Уважение надо заслужить, — холодно произнес Данте.

— Как я уже сказала твоей бабушке, я учу детей кататься на лыжах. Одна из матерей отдала мне свои сапоги. Это не подарок от какого-то случайного мужчины, с которым я переспала. Я бы ничего такого не сделала.

Выражение его лица не изменилось.

Ками покраснела, слишком хорошо осознавая, как сильно она на него реагирует и что посылает абсолютно неправильные сигналы.

— Можешь убраться из моей жизни? Пожалуйста! — Ками смахнула прядь волос со лба, осознавая, что дрожит.

Почему он не получил деньги?

С тихим перезвоном Данте положил ключи в карман пальто и пристально посмотрел на Ками. От его взгляда девушка почувствовала себя еще более уязвимой.

— Я хочу верить тебе, Ками, — тихо произнес он. — Но ты должна понимать, почему я этого не делаю.

— А ты можешь осознать, что прямо сейчас я схожу с ума? — горячо выпалила Ками. — Я думала, что возвращаю тебе долг!

Данте стиснул челюсть и медленно выдохнул. Его терпение явно на исходе.

Телефон в руке Ками зазвонил. Она взглянула на экран. Вызов был от брата.

— Привет, — ответила она.

— Зачем тебе нужны эти бумаги? Я думал, ты уже едешь сюда.

— Я еще даже не выехала, — ответила Ками и посмотрела на Данте.

— Хорошо, потому что только что приехал брат Сета. Я ему сказал, что ты тоже будешь у нас, но, если бы он смог переночевать на диване…

— Все в порядке, — как можно более спокойно постаралась ответить Ками. Квартира принадлежит Сету, так что она не может забрать диван у его брата. — Я могу остановиться у Шармы. Наверное. Ты можешь прислать мне снимки? Не хочу больше ждать.

— Я в библиотеке. Вернусь домой через несколько часов. Зачем тебе снимки?

— Хочу кое-что проверить в банке, — увиливала Ками и, чтобы избежать новых вопросов, сказала: — Я напишу эсэмэску, когда буду в пути. Удачной учебы. Поешь что-нибудь. Кофе не в счет.

Она сбросила вызов и написала Шарме, а затем посмотрела на Данте. Почему он все еще здесь?

О, как же она хотела доказать ему, что он ошибается на ее счет. Если бы она только смогла заставить его поверить в это…

— Теперь ты готова? — спросил Данте и потянулся к ее рюкзаку.

— Ты действительно хочешь кататься на лыжах?

— Конечно.

Ками просто хотела провести один-единственный день без постоянных мыслей о долге. Именно это она сказала себе, когда в последний раз закрыла квартиру на ключ и последовала за Данте.

Ками отлично знала деревушку, близлежащие горы и, самое главное, отлично разбиралась в лыжах. Данте купил пару, так как собирался пробыть в городе несколько недель.

Ками тщательно расспросила его о его предпочтениях и опыте, прежде чем порекомендовала подходящие лыжи.

Она исчезла, когда он выбирал комбинезон и пуловер, оставив его наедине с мыслью, что, кроме личного удовольствия, она ничего не выиграла от того, что помогла ему.

Ками искренне встревожилась из-за пропавших денежных переводов. Еще одна загадка, которая не давала ему покоя. Он как раз пытался понять, что она может выиграть от такой возмутительной лжи, когда встретился с ней в лифте.

У нее были взятые напрокат лыжи. Тонкая черная водолазка, обтягивающие штаны для йоги и легкая красная ветровка. Чертовски сексуально.

Мозг Данте затуманился, он не мог думать ни о чем другом.

— Ты говорила, что предпочитаешь рыхлый снег?

Именно поэтому он предложил раннее утро. Вчерашний дождь превратил снег в снежную кашу, совсем как на снежных вершинах. Сам Данте смог бы найти один-два удачных места для спуска, но Ками знала склоны и кратчайшее расстояние между ними, как свои пять пальцев.

Он пропустил ее вперед, и они с грохотом приступили к спуску. К тому времени, как снег под теплом полуденного солнца стал вязким и тяжелым, Данте чувствовал приятную усталость. Время приближалось к часу дня.

— Обед?

— Перерыв не помешает, — согласилась Ками. — Я так долго не каталась на лыжах.

— Почему не сказала, что устала? — нахмурившись, спросил Данте.

— Твоя бабушка хотела, чтобы мы повеселились, — напомнила она. — Езжай, не жди меня, я потихоньку поеду к базе.

— Поедем вместе. По пути есть шале, если я не ошибаюсь. Предлагаю пообедать там.

Ками кивнула. Данте пропустил ее вперед и последовал за ней, чтобы убедиться, что она не упадет.

Он наблюдал за ней сегодня и не раз убеждался, что отец привез ее в Италию не зря. Она не боялась скорости, прекрасно и точно справлялась с поворотами, даже сейчас, когда игриво разбрызгивала снег, пересекая склон.

Зайдя в шале, они выбрали столик.

Данте заказал белое вино и закуски, а затем спросил:

— Ты что-то потянула?

— Просто старый перелом, который хочет, чтобы его понянчили, — скупо ответила Ками. — Отличный фон для фотографии. Сможешь показать бабушке, — сказала она, повернувшись к ярко-белым вершинам, вздымавшимся в голубое небо.

Данте достал телефон, и они двинулись к фуникулеру. Они повернулись к нему спиной, Данте обвил свободной рукой талию Ками и сделал снимок. Она напряглась и удивленно взглянула на него, всем телом ощущая его.

Данте хотел Ками. Ее стройная фигура была, несомненно, женственной и в то же время сильной и выносливой. От нее пахло дикой природой и женщиной.

Она так идеально помещалась в его объятиях.

Они смотрели друг на друга. Ее щеки пылали ярко-красным румянцем. Маленький костер желания внутри его превратился в настоящий пожар. Но это было нечто большее, чем просто физическое влечение. Данте не мог сопротивляться своему желанию.

Ками ахнула, ее рот приоткрылся. Губы показались такими мягкими и сладкими. Она хотела его так же сильно, как и он ее.

— Пожалуйста, не надо, — простонала Ками, резко запрокинув голову.

Кровь барабанила в ушах. Данте не мог оторвать взгляд от ее лица. Страх, боль, желание. Он наклонился, чтобы поцеловать ее снова.

— Я не знаю, как с этим бороться, — прошептала она. — Пожалуйста, не позорь меня перед людьми, просто чтобы доказать, что ты можешь.

Она не притворялась. Ей было больно. От этого его сердце сжималось железными тисками. Ему нравилось знать, что она так реагирует на него, но он не пытался унизить ее этим.

Она постаралась вывернуться из его объятий, но он лишь крепче притянул ее к себе.

— Улыбнись, — сказал Данте хрипло, не совсем уверенно держа телефон.

Она сглотнула, приподняла солнцезащитные очки и наклонила лицо к экрану.

— Включи режим видео, — попросила девушка.

Он так и сделал.

— Бернадетта, спасибо. У нас был замечательный день. — Ее голос был хриплым, и она послала на камеру воздушный поцелуй. Ее рука дрожала.

— Бабуля, спасибо! — сказал Данте по-итальянски, крепче обнимая Ками, в бессознательном порыве защитить и успокоить ее.

Праведный гнев внезапно превратился в горькое чувство вины. Он держал свое смятение под контролем, пока снимал пейзаж позади них, а потом медленно закончил аудиозапись.

— Спасибо, Ками, — повторил он по-итальянски, отпустив ее, чтобы отправить видео бабушке.

— Мне понравилось, — бросила Ками и направилась к их столику с твердым намерением перевести разговор в более нейтральное русло. — Хорошо, что вы так близки с Бернадеттой. Мои бабушка и дедушка умерли до того, как я стала достаточно взрослой, чтобы помнить их.

Им принесли алкоголь. Они сидели в приятной тишине, потягивали изумительное вино.

— Жаль, что она не может увидеть всю эту красоту, — нарушила молчание Ками.

Данте наслаждался безмятежным выражением ее загорелого лица. Она смотрела на покрытые снегом склоны так же, как он на свои виноградники. Как будто это успокаивало, давало сил.

На секунду он задумался: можно ли винить Стивена за то, что он потакал ей, если горные вершины были ее домом?

«Она была здесь с моим дедушкой много лет назад, — пронеслось в голове Данте. — Это всего лишь ностальгия».

— Когда дедушка зарабатывал деньги, они с бабушкой много путешествовали. Когда она узнала, что мы купили здесь недвижимость, и сказала, что хотела бы ее увидеть, я подумал, что она хочет попутешествовать, как в старые времена. Но сейчас я понимаю, что она хотела вернуться в то место, где им с дедушкой было так хорошо. Вот почему она пошла в «Тэбор» пешком. Я послал за ней машину, но она предпочла прогуляться по знакомым местам. Вчера за ужином она впервые заговорила о чем-то, кроме того, как они с дедушкой были здесь счастливы. Я не против. Она рассказывает истории, о которых я никогда не слышал, но это заставляет меня понять, как сильно она скучает по нему.

А еще он понял, как сильно он сосредоточен на работе и как мало времени проводит с ней.

— Как долго они были женаты?

— Почти пятьдесят лет.

— Вот это да! — Взгляд Ками смягчился. — Вероятно, ей было тяжело, когда он умер.

— Ты права.

— Вы, наверное, были с ним очень близки. Ты сказал, что жил с ними после смерти родителей. Сколько тебе было?

— Восемь, — ответил Данте. Он почесал щеку, осознав, что рассказывает о себе гораздо больше, чем хотел. Он сделал глоток вина.

— Такой маленький, — нахмурилась Ками. — Но идеального возраста, чтобы узнать о смерти родителей, нет. У тебя есть братья или сестры?

Она сочувствовала ему. Это тронуло его. Как они умудрились перейти на столь личные темы?

— Нет, — прочистив горло, ответил Данте. Смерть родителей была непереносима. Тогда он очень сильно хотел иметь брату или сестру. Однако потеря деда стала настоящим шоком. Он еще долго не мог прийти в себя. Со смертью бабушки будет то же самое. — Но у меня, буквально говоря, сотни двоюродных братьев и сестер. — Все, за кого он несет ответственность. Иногда это тяжелое бремя, но это не важно. Они его семья.

— Мне всегда казалось, что быть частью большой итальянской семьи — сказочно, — улыбнулась Ками. — Это правда?

— Сицилийской, — поправил Данте, затем нетерпеливо пожал плечами, чтобы отвести разговор от себя. — Мне не на что жаловаться. У тебя только один брат?

— Да, Рив.

— Старший?

— Младше на четыре года.

Принесли их заказ: блюда местной кухни, включая тартар из лося, опаленные гребешки на листьях настурции и копченый лосось с чипсами.

— Спасибо, — застенчиво улыбнувшись, проговорила Ками. — У меня закончились продукты, а на завтрак я успела съесть только йогурт. Как получилось, что ты выкупил «Тэбор», если занимаешься самоуправляемыми автомобилями?

— Когда умер дедушка, я взял на себя управление семейной корпорацией «Галло проприста». Мы занимаемся отельным и ресторанным бизнесом, грузоперевозками, импортируем и экспортируем.

— Я знаю, чем занимается «Галло», но я не это имела в виду. Самоуправляемые автомобили выходят за рамки деятельности компании. Почему ты владеешь курортным конгломератом, если твоя страсть — совершенно другая область бизнеса?

— Меня растили, как преемника деда. У меня два высших образования — бизнес и компьютерная инженерия. Последнее просто потому, что мне это интересно. Когда я окончил школу, самоуправляемые автомобили все еще были чем-то из области научной фантастики, но я верил в мечту. Дедушка верил в меня, и все мы верили, что он будет рядом с нами намного дольше, чем получилось на самом деле. Мне казалось, что я могу посвятить несколько лет своему хобби, но дедушка умер неожиданно. Мне пришлось забыть о своих интересах и взять на себя руководство «Галло».

— Тебе это нравится?

— Скажем так, я не имею ничего против. Не имеет значения. Я сделал то, что должен был сделать.

— А ты занимался автомобилями с тех пор?

— Неужели ищешь еще один путь для получения прибыли?

— И снова здравствуйте, — холодно прошептала Ками. — Не могу винить тебя за твой цинизм, но я не мой отец. Я просто поддерживаю разговор.

— Когда Стивен?… — спросил Данте. Ему было интересно.

— Восемь лет назад, — ответила Ками. Она отложила приборы, чтобы вытащить кредитную карту из кармана куртки.

— Убери, — прорычал Данте.

Ками положила карту на свой мобильный и поискала глазами их официанта.

— Убери немедленно, или это сделаю я.

Ками схватила телефон и карту и уставилась на него.

— Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать обвинения в том, чего я не совершала.

— Он мне нравился, — разъяренно проговорил Данте. Он снова почувствовал себя обманутым, преданным. — Поэтому я не поверил, что он смог так поступить со мной. — Данте сделал глоток вина. Кислое. Аппетит сразу пропал. — Как произошла авария? Пьяный водитель?

— Гололед на дорогах, — упавшим голосом проговорила Ками. От этих слов сердце Данте болезненно сжалось. — Мне предложили работу на горнолыжном курорте в Банфе, и я переехала туда на зиму, чтобы тренироваться в нерабочее время.

— Сколько тебе было лет?

Сейчас ей не больше двадцати пяти.

— Шестнадцать.

— Тогда ты сломала ногу?

— Да.

Ками до сих пор винила себя за то, что они оказались в тот день на скользкой дороге. Данте слышал это в ее голосе. Мог прочесть это в скупых напряженных жестах.

— Дело ведь не только в переломе? — спросил Данте, бросив мимолетный взгляд на белую линию шрама на шее.

— Ключица и проколотое легкое. За два месяца мне сделали шесть операций, потом реабилитация в течение года.

— Вся твоя семья была в машине? — спросил Данте.

Ками поджала губы и только кивнула в ответ.

— Мама умерла мгновенно. Я была без сознания. Папа поговорил с Ривом несколько минут, пытался объяснить ему, что делать, как остановить кровотечение. Риву было двенадцать, у него была сломана рука. Ему удалось взобраться на набережную и позвать на помощь. Прошло много времени, прежде чем хоть одна машина появилась на дороге, но все же помощь пришла, поэтому я все еще здесь. Мы всегда останавливаемся, если кому-то нужна помощь на дороге, поэтому я помогла твоей бабушке. Поэтому Рив хочет стать врачом. Он чувствовал себя таким беспомощным. Не вмешивайся в его планы, Данте, — твердо проговорила Ками, смотря прямо ему в глаза. — Дело не в моем отце и не в том, что ты из-за него потерял. Речь идет о помощи людям, которых мы с тобой даже не знаем и никогда не узнаем.

Данте как-то не задумывался над тем, что ее брат может стать пластическим хирургом или каким-то другим высокооплачиваемым врачом. Но весть о том, что у него настолько личная причина для получения медицинской степени застала его врасплох.

«Осторожно, — напомнил он себе. — Фэганы лжецы».

Но все было слишком реально и слишком жестоко. Он видел шрамы. Он слышал агонию в ее голосе.

— Что произошло после аварии? Куда вы отправились?

— В детский дом, — тускло ответила Ками. Она запахнула легкую куртку на груди. — Рив смог остаться со школьным другом. Я была рада за него. Хорошие люди. Узаконить опеку над ним было трудно. Они, конечно, ничего не сказали, но меня взять они не смогли. Я не жалуюсь. Мы редко виделись. Я жила в Эдмонтоне, он в Калгари. Как только мне исполнилось восемнадцать, я переехала в Калгари, нашла работу и квартиру. Получила опеку над ним.

Зазвонил ее телефон, и она посмотрела на имя звонившего.

— Рив вернулся домой. Я отправляю тебе сканы документов.

Телефон Данте завибрировал, но он даже не взглянул на него.

— Что? — нахмурилась Ками.

— У него был весь день на размышления, — признался он, пытаясь казаться безучастным, но он не мог отрицать, что ее рассказ сильно повлиял на него. Операции, погибшие родители, детский дом. И все же она не прошла мимо и оказала помощь нуждающемуся.

Взгляд Ками стал острым и колючим.

— Я попусту трачу свое время, — прошипела Ками, вскочила со стула и вышла.

Если он и звал ее, она ничего не слышала. Она была слишком занята, пытаясь игнорировать боль в ноге. Стиснув зубы, Ками прислонилась к перилам лестницы.

Только не плакать. Он того не стоит. Но слезы опасно подступали к глазам. И боль была не только физическая. Он продолжал ломать ее защиту: подарил ей этот сказочный день, целовал ее так нежно, что она была готова рыдать от сладости этого поцелуя.

Ками сама прервала тот поцелуй, с трудом, конечно. В его руках она чувствовала себя такой хрупкой.

Они могли заняться любовью прямо там, на виду у всех.

Она не могла понять, почему и как Данте заставил ее говорить. Она рассказала ему все о родителях, заново переживая боль утраты, пытаясь сдвинуть их запутанные отношения с мертвой точки. Ему не нужно было ее наказывать. Все эти годы она и так жила с чувством вины.

Тем не менее Данте даже не удосужился проверить файлы, которые она ему переслала.

Им больше нечего сказать друг другу. Как же больно.

Ками спустилась по склону. Ее трясло от напряжения, когда она выходила на повороты. Может, она дрожала от ярости? В любом случае она слишком устала, чтобы разбираться в своих чувствах. Она просто хотела добраться до автобусной остановки…

О черт. Ее рюкзак в багажнике внедорожника Данте. Боже милостивый, неужели этот человек никогда не перестанет мучить ее?

Придется ехать к нему в отель и ждать его там.

— Ками.

Ее заклятый враг уже ждал ее. Лыжи сняты, лыжный костюм сменили джинсы и толстовка.

— Я спустился по черному склону.

Ну кто бы сомневался.

— Мне нужен мой рюкзак, — спокойно сказала Ками, пройдя мимо него.

Она была в ярости. Ками шмыгнула носом. Только не плакать!

Она даже не заметила, как опрокинулась на спину, поскользнувшись на льду, и упала прямо в колыбель его рук.

Данте крепко держал ее в кольце своих рук. Сколько силы! Странно, чудесно и ужасно хорошо. Она ненавидела его, хотела ударить, но от волнения защипало в носу, горло начало жечь. От его мужественности она стала такой слабой. Она чувствовала себя в безопасности. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не свернуться калачиком в его объятиях и не разрыдаться.

Данте заговорил. Его голос был таким мрачным, что кровь застыла в ее жилах.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь Бенито Кастильоне?

— Так ты прочитал? — Ками позволила ему нести себя на руках.

Он был в ярости.

— Я не знаю его, — слабо запротестовала Ками. — Он сказал нам, куда переводить деньги и сколько. Почему ты спрашиваешь? Кто он такой?

— Он был моим патентным поверенным. Но он умер через несколько дней после того, как твоя семья уехала из Италии.