Двое подростков играют в лесу. Вдруг они видят идущего на них медведя. Один хватается за кроссовки, другой говорит: «К чему это? Медведя все равно не обгонишь». «Но тебя-то я обгоню», – отвечает первый.

Это типичный пример фундаментальной дарвиновской идеи. Одного из двоих все равно съедят, вопрос только в том, кого именно. В мире существует ограниченное количество ниш и выживает наиболее приспособленный – это мир «игр с нулевой суммой». Ресурсы фиксированы. Или я их получу, или вы. Но, что бы мы ни делали, имеющаяся общая сумма не может измениться. Все наши усилия будут производить в итоге изменения нулевой суммы. Налицо война всех против всех.

Малая часть человеческой жизни, конечно, таковой и является. Однако большая, и лучшая, ее часть состоит из взаимодействий с ненулевой суммой – т. е. таких, которые увеличивают общую сумму нашего благополучия (Дарвин и сам это понимал[210]).

Некоторые из этих плодотворных взаимодействий совершаются «на расстоянии вытянутой руки», скажем, когда я делаю покупки в бакалейном магазине (рыночные взаимодействия обсуждаются в главе 9). Впрочем, есть еще один вид взаимодействий – тоже «близкий» и предполагающий непосредственное сотрудничество: вы и я договариваемся добиваться общей цели, даже если она влечет за собой необходимость жертвовать краткосрочными преимуществами. Если бы люди были не способны на такого рода повеление, то не было бы никакого смысла обсуждать принципы морального действия (см. главу 8). Таким образом, данная глава послужит вступлением к последующему обсуждению. Она посвящена тому, в какой мере люди могут сотрудничать ради достижения общего блага в долгосрочной перспективе.