Как в любом исследовании, семейные отношения (и наша сугубо частная жизнь) оказались важнее любого другого фактора, влияющего на счастье. Но нам нужны дополнительные детали, касающиеся данных факторов. Их мы можем получить из исследования World Values Survey, проводившегося четыре раза с 1981 года. Оно было подробно проанализировано Джоном Хеллиуэллом из Университета Британской Колумбии, и его результаты охватывают 90 тысяч человек в сорока шести странах[122].
Согласно исследованию, опрашиваемые оценивают свое счастье по шкале от 10 до 100, а также отвечают на вопросы, касающиеся различных аспектов своей жизни[123]. Мы, таким образом, можем использовать данные аспекты для объяснения счастья. Во избежание ошибки мы должны всегда рассматривать действие каждой черты при условии, что остальные остаются неизменными[124]. Действие факторов показано в вышеприведенной таблице; ниже в настоящей главе приводится его объяснение.
Мы начнем с воздействия дохода. Снижение дохода на одну треть (при условии, что национальный доход остался неизменным) вызывает понижение уровня счастья на 2 балла по шкале счастья (от 10 до 100). Это крайне незначительное изменение в счастье, но оно задает стандарт, по отношению к которому мы можем измерять действие более важных факторов[125].
Различие в семейном положении приводит к огромным различиям в счастье. Если кто-то разведен, счастье этого человека снижается на 5 баллов, то есть более чем вдвое по сравнению с потерей трети дохода. А если кто-то разъезжается (что отражает недавний разрыв отношений), дела обстоят еще хуже. Вдовство – тоже тяжелый удар.
Но здесь мы сравниваем разных людей, и всегда есть риск того, что менее счастливые с большей вероятностью разведутся и т. д.[126] Чтобы разобраться, что на что влияет, мы должны наблюдать за одними и теми же людьми на протяжении их жизни. Немецкая Социально-экономическая комиссия занималась этим в течение двадцати лет. Она пришла к выводу, что люди, как правило, становятся счастливее, когда вступают в брак, и это справедливо как для мужчин, так и для женщин[127]. За два или три года до брака они уже стали счастливее (некоторые уже жили вместе), но год свадьбы – это пик счастья. По прошествии первого года возникает некоторое привыкание и люди становятся чуть менее счастливыми. Но они все равно остаются более счастливыми, чем за четыре года до вступления в брак[128].
Развод имеет сходные закономерности, но обращенные в обратную сторону. Перед разводом люди делаются все более несчастными. Год развода – это худший период. После этого года мужчины возвращаются главным образом к базовому уровню счастья, но женщины продолжают страдать. Действие высокого числа разводов можно увидеть, если сравнить как страны, так и индивидов. Мы вернемся к этому ниже, но число разводов оказывает значительное воздействие на счастье нации – и на число самоубийств[129].
А что же рождение детей? В самом деле, существенный всплеск счастья происходит, когда рождаются дети[130]. Однако в течение двух лет родители возвращаются к первоначальному уровню счастья.
Основные преимущества брака или совместного проживания очевидны: вы окружаете друг другу любовью и комфортом; совместно используете ресурсы, что дает некую экономию; помогаете друг другу. У женатых также в среднем полнее сексуальная жизнь – ее больше и она приносит больше удовлетворения[131]. Более того, женатые люди здоровее и живут дольше[132]. Хотя совместное проживание получает все большее распространение, пока эта форма отношений не проявила себя столь же стабильной, как брак[133].
Но, разумеется, качество и устойчивость отношений имеют большее значение, чем их форма. Нам нужны другие люди и нам нужно, чтобы в нас нуждались. Исследование как нельзя ярче подтверждает важность любви. У людей, находящихся в любовных отношениях с другим взрослым человеком, лучше гормональный баланс и здоровье[134]. И конечно, они счастливее. Большая часть великой мировой литературы посвящена любви, и мне здесь нечего добавите[135].
Мы можем быть нужны семье, но большинству из нас требуется нечто большее: нам необходимо почувствовать, что мы вносим вклад в большое общество. Иными словами, работа дает нам не только доход, но и дополнительный смысл жизни. Вот почему безработица является такой катастрофой: она сокращает доход, но она же напрямую уменьшает счастье, разрушая самоуважение и социальные связи, создаваемые в процессе работы. Когда люди теряют работу, их счастье уменьшается не столько вследствие потери дохода, сколько из-за потери работы как таковой. Экономисты почти всегда игнорируют это явление, а некоторые даже утверждают, что дополнительный досуг должен быть благом для безработного.
Если вы посмотрите на предыдущую таблицу, у вас, конечно, возникнет вопрос, не отражает ли измеренное действие безработицы уже существовавшие между людьми различия, а именно – тот факт, что менее счастливые чаще оказываются безработными. Но немецкая Социально-экономическая комиссия установила, что для людей страдания, вызванные безработицей, даже сильнее страданий, вызванных потерей дохода, чем это показано в таблице[136].
Немецкое исследование позволяет нам решить еще один важный вопрос. Некоторые люди думают, что главное зло – не безработица, а безделье. Иными словами, быть «исключенным из рабочей силы» и не искать работу так же плохо, как быть безработным: вы не ищете работу, потому что отчаялись. Данные полностью опровергают этот тезис. Переходы между наличием работы и «исключением из рабочей силы» предполагают гораздо менее значительные изменения в уровне счастья, чем переход между наличием работы и безработицей[137]. И выход на пенсию тоже не сказывается на счастье отрицательно.
Следовательно, безработица – это совершенно особая проблема. Более того, она воспринимается одинаково болезненно как через год или два, проведенных без работы, так и в самом начале[138]. В этом отношении привыкания не возникает (хотя боль становится слабее, когда другие люди тоже оказываются без работы)[139]. и даже когда вы возвращаетесь на работу, нанесенная безработицей психологическая травма по-прежнему напоминает о себе[140].
Более того, работая, люди боятся безработицы, и ее рост отражается на счастье всех, включая тех, кто имеет работу[141]. Стало быть, если безработица возрастает, она оказывает двоякое воздействие: прямое действие, потому что больше людей остаются без работы, а также косвенное воздействие, затрагивающее всех. Таким образом, низкий и устойчивый уровень безработицы должен быть одной из основных целей любого общества[142].
Работа имеет жизненно важное значение, если хотите. Но также важно, чтобы она приносила удовлетворение. Возможно, самый главный вопрос состоит в том, насколько вы контролируете то, чем занимаетесь. В каждом из нас есть искра творчества; и, если не найти ей выхода, мы будем казаться себе полумертвыми. Это можно понимать в буквальном смысле: среди британских государственных служащих те, кто занимаются самой рутинной работой, более подвержены окклюзии артерий[143].
Древнегреческий философ Эпикур говорил: «Из всех вещей, какие дает нам мудрость, чтобы помочь нам жить всю жизнь в счастье, величайшая – это дружба». Дружба – одна из лучших вещей в жизни. Многие находят самых близких друзей еще в детстве, но мы продолжаем заводить новых на работе и в обществе, к которому принадлежим.
Характер этого общества играет важнейшую роль в том, будут ли у нас друзья и насколько мы будем чувствовать себя в безопасности. Ученые называют качество общества «социальным капиталом»[144]. Оценить его непросто, но можно попробовать спросить людей: «Говоря обобщенно, можете ли Вы сказать, что большинству людей можно доверять, или же, имея дело с другими людьми, нужно проявлять максимальную осторожность?» Такой вопрос был задан в ходе исследования World Values Survey, и доля респондентов, сказавших «Да, большинству людей можно доверять», варьируется от 5 % в Бразилии до 64 % в Норвегии.
Вас может беспокоить вопрос, имеют ли эти ответы какое-то значение. Соответствуют ли они тому, как на самом деле ведут себя люди в данной стране? Соответствуют. Ученые роняли бумажники, в которых были указаны имя и адрес владельца, на улицах в различных странах. Затем они определили долю бумажников, возвращенных их владельцу, – самый высокий показатель был в Скандинавии. После этого эти данные сравнили с тем, как граждане данной страны отвечали на вопрос о доверии. Выяснилось, что обе цифры тесно связаны: так что, когда мы спрашиваем о доверии, мы кое-что узнаём о том, действительно ли людям можно доверять[145].
Более того, доверие оказывает влияние на счастье. Предыдущая таблица подтверждает, что для вашего счастья важно жить там, где вы можете доверять остальным.
Это подводит нас к вопросу здоровья. Мы очень беспокоимся о нашем здоровье, но оно никогда не оказывается среди ведущих факторов, определяющих счастье[146]. Вероятно, это частично связано с тем, что люди наделены значительной способностью приспосабливаться к физическим ограничениям[147]. Здоровые члены общества обычно переоценивают потерю счастья, которую люди в действительности испытывают из-за многих существующих медицинских состояний[148]. Но люди никогда не смогут адаптироваться к хронической боли или к психическим заболеваниям – к тем чувствам, которые возникают у них внутри, а не являются ограничением их внешней активности[149]. Контроль за подобными страданиями должен быть одним из наших приоритетов.
Счастье также зависит от качества формы правления. Мы, на Западе, воспринимаем как должное два фактора, которые отсутствуют в половине стран мира, – личную свободу и мир. Когда мы сравнивали уровень счастья в разных государствах, мы узнали, насколько несчастными чувствовали себя люди при коммунизме. В приведенной на с. 97 таблице используется сложный метод оценки качества формы правления по шести параметрам: верховенство закона, стабильность и отсутствие насилия, право голоса и подотчетности власти, эффективность государственных органов, отсутствие коррупции и эффективности системы регулирования. Они охватывают три основные сферы свободы: личную, политическую и экономическую. Полученные результаты показывают огромное расхождение в счастье, связанное с таким режимом, как, например, в Белоруссии, которая по-прежнему остается коммунистическим государством, по сравнению с посткоммунистической Венгрией. Нам никогда не следует забывать, как важна свобода, которой мы пользуемся на Западе.
Недавнее исследование демократии в Швейцарии дало примечательные результаты. В каждом кантоне (или области) Швейцарии решение о тех или иных политических мерах часто принимается на референдуме. Но одни кантоны наделены более широкими правами требовать проведения референдума, чем другие. Выяснилось, что там, где прав на референдум больше, люди намного счастливее. Если сравнить те и другие кантоны, то окажется, что различие в счастье настолько велико, что его можно сопоставить с двукратным увеличением дохода[150]. Эти результаты имеют прямое отношение к роли местной демократии.
Из всех социальных зол больше всего несчастий может принести война. Страх и личные потери, которые она приносит, не поддаются измерению. Но в прошлом столетии войны унесли жизни свыше 100 миллионов человек[151]. По очевидным причинам последствия войны не могут быть включены в нашу таблицу.
Пришло время заново взглянуть на наши оценки, теперь уже с учетом стран, а не отдельных индивидов. Как мы видели в главе 3, страны различаются по среднему уровню счастья. Итак, насколько это различие помогает объяснить факторы, которые я обсуждал? Они на удивление хорошо его объясняют. Используя данные исследования World Values Survey, мы можем сравнить счастье за четыре разных года в пятидесяти странах. Выясняется, что шесть факторов, тесно связанных нашей «большой семеркой», могут объяснить 80 % вариации в уровне счастья[152]. Этими факторами являются:
• количество разводов;
• уровень безработицы;
• уровень доверия;
• членство в нерелигиозных организациях[153];
• качество формы правления[154];
• доля людей, верящих в Бога.
Но даже в этом случае скептики по-прежнему сомневаются в том, имеют ли различия между странами какое-то значение. Можно было бы ответить, что если что-то может быть так легко и разумно объяснено, значит, оно действительно существует. Но есть и дополнительные факты. Число самоубийств – более объективная статистика, чем ответы на вопросы о счастье. Если наши шесть факторов действительно объясняют счастье, они также должны объяснять и самоубийства. Они объясняют 57 % вариации.
Они также помогают объяснить масштабы смертности на дорогах. Как известно, более спокойное состояние ведет к более спокойной манере вождения. Так что неудивительно, что, когда мы сравниваем страны, те же самые факторы вновь объясняют часть различий в смертности на дороге[155].
Наконец, и самое главное, наше счастье зависит от нашей внутренней сущности и философии жизни. Очевидно, что люди счастливее, если они способны ценить то, что они имеют в жизни, что бы это ни было; если они не всегда сравнивают себя с другими; и если они могут держать под контролем свои собственные настроения. Психолог Дэниэл Гоулман прав, когда говорит об эмоциональном интеллекте: он существует и ему могут научить родители и учителя[156]. Возможно, вам известно описание счастливого человека, данное Генри Уоттоном, которое заканчивается так:
Лишь тот свободен от того,
Что остальных порабощает,
И, не имея ничего,
Он всем на свете обладает[157].
У разных людей разные способы контролировать свой разум и настроение – от когнитивной терапии, буддийской ясности ума до «Двенадцати шагов» у «Анонимных алкоголиков» и «Духовных упражнений» Игнатия Лойолы. Люди находят покой внутри себя всевозможными способами, но все они обычно включают в себя систему опоры на позитивную часть себя, а не на усилия сознательного эго.
Некоторые называют этот источник покоя «божественным», и в предыдущей таблице приведено одно из самых поразительных открытий, сделанных при исследовании счастья: то, что люди, верящие в Бога, более счастливы. На индивидуальном уровне невозможно с уверенностью утверждать, вызывает ли вера счастье или счастье веру. Но поскольку это отношение сохраняется даже на уровне страны, мы можем быть уверены в том, что в какой-то степени вера вызывает счастье[158].
До сих пор мы говорили о том, как мы себя дисциплинируем. Но важно и то, как мы взаимодействуем с другими. Мы вернемся к обеим этим темам в последующих главах. Здесь же достаточно сказать, что люди, которым небезразличны другие, в среднем счастливее тех, кто больше занят собой[159]. Стремление «сделать хорошо» себе приносит больше беспокойств, чем стремление «сделать добро» всему остальному миру.