Среди почты, которую принесла Устинову Вера, оказалось и письмо от Ломтева. В отличие от прошлых его посланий на этот раз письмо было совсем тоненьким, и это удивило Устинова. Он распечатал конверт и прочел:

«Уважаемый и дорогой Евгений Андреевич!

Сегодня посылаю Вам лишь одну страничку из своего дневника. Думаю, вы поймете почему. Вот она, эта страничка.

21 ноября, суббота.

Вчера в школе Лариске дали задание написать сочинение на тему «Самый счастливый день в моей жизни». Откровенно говоря, я что-то не помню, чтобы нам во втором классе задавали писать сочинения. Но теперь, считается, акселерация, и в школьных программах тоже все изменилось. Во всяком случае, Лариску, как я понял, задание не смутило. С утра она принялась пыхтеть над сочинением. Ни я, ни Света обычно в таких случаях ей не помогаем, это у нас твердое правило. Так что справлялась она с сочинением молчком, в одиночку.

А потом, после обеда, когда Лариска ушла гулять, меня подзывает Света и говорит:

— Ты посмотри, что она написала!

Я заглянул в тетрадку, и меня словно обожгло всего. Крупным детским почерком на тетрадном листке было выведено:

«САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Сочинение

САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ — ЭТО КОГДА МОЙ ПАПА БРОСИЛ ПИТЬ».

Вот так-то! И все. И ничего больше! А я-то… я-то уверял себя, что она ни о чем не ведает…

Я смотрел на этот тетрадный листок, на буквы, выведенные рукой дочери, и не знал, плакать мне или радоваться…

Я и сейчас, дорогой Евгений Андреевич, не знаю, плакать мне или радоваться…»