Окончив ужин, Иззи и Андреа проследовали к бассейну. Андреа выключил почти все освещение в саду, и перед ними предстала залитая лунным светом водяная гладь.

Он расстегнул рубашку. У нее от вожделения сжалось сердце.

— Ты когда‑нибудь плавала нагишом?

— Нет. И это тоже будет у меня впервые с тобой.

Он снял с себя всю одежду и помог ей сделать то же самое. Его руки были теплыми и чувственными. Шелковое платье соскользнуло с плеч Иззи, скользнув к ногам. Она осталась в одних трусиках. Его глаза пожирали ее обнаженную грудь. Он погладил ее так нежно, что на его прикосновение отреагировала каждая клеточка ее тела. Большими пальцами Андреа коснулся ее сосков, подразнил тугие бутоны, отчего Иззи охватило мучительное, нестерпимое желание. Он провел языком по каждой груди и мягко прикусил каждый сосок. От этой изысканной ласки ее тело охватила дрожь. Его язык закружился вокруг соска. У нее от восторга замерло сердце. Он снял с нее трусики, те упали на пол, и она перешагнула через них, отчаянно желая прижаться к нему.

Иззи было жизненно необходимо ощутить внутри себя твердую мужскую плоть, она уже изнемогала от желания, возбужденная всем телом. Сердце билось как бешеное, дыхание участилось. Ни в ком и никогда у нее не было столь сильной, мощной потребности.

Андреа раздвинул ей ноги и приник губами и языком к самой интимной части тела. Иззи обхватила руками его голову и отдалась новым ощущениям. Он продолжил свое эротическое исследование, и из глубин ее тела поднималось напряжение, которое усиливалось до тех пор, пока она могла это выносить. Вскоре волны наслаждения каскадом прошли через нее, она задохнулась от восторга и удовольствия.

Андреа прижал ее к себе, в его глазах лучилось желание.

— Мне нравится, как ты реагируешь на мои прикосновения. Ты такая чувственная.

Иззи дотронулась до его рта.

— Никогда не думала, что буду чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы позволить мужчине доставить мне наслаждение таким вот образом. Я не могу даже представить себя ни с кем другим.

Что‑то промелькнуло в его взгляде, какая‑то мимолетная боль. Но потом он расслабился.

— Я обещал, что мы искупаемся. Давай!

И нырнул в глубокую часть бассейна. Его худое спортивное тело рассекло водную гладь. Иззи нерешительно стояла на краю бассейна, даже не пытаясь нырять, поскольку не смогла бы сделать это так же умело, как Андреа. Она смотрела на его заплыв, ловкие повороты у бортиков, будто он тренировался для выступления на Олимпийских играх. Он напомнил ей о брате Хэмише, который был превосходным пловцом. Но ей, увы, эта способность не передалась, из‑за чего ее тоже ругал отец.

Андреа подплыл к ней.

— Идем, вода не холодная.

Иззи вошла в воду в том месте бассейна, где мелко, и остановилась там, где ей было по пояс. Вода, словно теплый шелк, скользила по ее обнаженной коже.

— Я просто постою здесь.

— Что случилось?

Иззи застенчиво улыбнулась.

— Я не очень хорошо плаваю. Вот Хэмиш был отличным пловцом, а у меня такого таланта нет.

Андреа нахмурился.

— Твой отец вас сравнивал?

Она в очередной раз поразилась его способности читать между строк.

— Ему нравилось подчеркивать мои недостатки. Он ожидал совершенства и разочаровывался, когда люди не соответствовали его представлениям.

— Он не должен был так с тобой обращаться. Нельзя постоянно критиковать, особенно детей.

Иззи придвинулась ближе к нему, ее руки задрожали.

— Спасибо за понимание. Я знаю, как тяжело узнавать о нем неприятные вещи. Он был добр к тебе и многим другим людям. Просто был не таким отцом, который нужен мне.

Он коснулся губами ее лба.

— Я благодарен за то, что он сделал для меня. Правда, я не был с ним особенно близок. Я никого не подпускал к себе близко. Как, впрочем, и сейчас.

«А как насчет меня?»

Ее невысказанный вопрос словно парил в воздухе между ними. Неужели Андреа не чувствует близости с ней? Она рассказала ему такие вещи, которые для всех были тайной. Он поделился своим прошлым, которое тоже скрывал от всех. Их тела сливались в величайшем экстазе. Разве этого недостаточно, чтобы считать ее близким человеком?

Иззи погладила Андреа по спине, чувствуя, как его напряженные мышцы расслабляются от ее прикосновений.

— Наверное, трудно доверять кому‑либо после того, как с тобой обошлась мать.

Он улыбнулся.

— Эй. Я думал, мы пришли сюда купаться.

Иззи страстно улыбнулась ему.

— Неужели? Уверен, что хочешь поплавать?

Его глаза потемнели от желания.

— Не сейчас.

Следующие две недели прошли в чувственных удовольствиях. Иззи мечтала, чтобы это продолжалось вечно. Однако в какой‑то момент поняла, что должна возвращаться в реальность. Жизнь с Андреа на его великолепной вилле на побережье Амальффи не продлится вечно. Тем не менее Джанна понимающе улыбалась всякий раз, когда видела Иззи выходящей из главной спальни. Никакие слова или доводы не могли убедить ее в обратном. Она свято верила, что брак Иззи и Андреа благословлен на небесах.

Иззи понимала, что, несмотря на страсть, Андреа в нее не влюблен, а женился исключительно в целях обоюдной выгоды. Что касается ее чувств к нему, она вздыхала и старалась не думать о том, как ей нравится находиться с ним. Она начинала слишком многого желать. Думать о вещах, о которых раньше даже не помышляла.

Ей нравилось, что их отношения не состоят только из секса. Они вели беседы на любые темы. Он никогда не кичился своим интеллектуальным превосходством, не давал понять, что она глупа, поскольку в свое время бросила обучение. Наоборот, он дискутировал с ней, хоть и не всегда соглашался.

Каким‑то образом Андреа удавалось и работать, и проводить много времени с ней. Они выбирали ей одежду, он водил ее в местные рестораны, где просто божественная еда. Когда у Джанны бывали выходные, Иззи сама готовила, словно примерная жена, и наслаждалась этим, отбросив на какое‑то время свои феминистские взгляды.

Ночью, за день до того, как они должны были ехать в Венецию на свадьбу бизнес‑партнера Андреа, Иззи проснулась от знакомых болевых спазмов. Чтобы не разбудить Андреа, тихо выскользнула из кровати и направилась в ванную, где в косметичке лежали ее тампоны. Однако в сумке не оказалось парацетамола, поэтому она спустилась в кухню, к аптечке. Найдя таблетки, проглотила их и запила водой, надеясь, что они подействуют быстро.

Однако, стоя у окна и глядя на залитое лунным светом побережье, она почувствовала странный укол разочарования. Положив руку на живот, позволила себе помечтать на запретную тему. Ребенок Андреа был бы зачат в любви, а не в похоти. Они бы растили его как супружеская пара, заботясь о нем искренне, а не ради того, чтобы выполнить условия завещания.

Иззи опустила руку. Глупо позволять себе подобные мысли. Что она будет делать одна с ребенком? Она ничего не знает о материнстве. Кто сказал, что она способна стать хорошей матерью? Она даже школу не окончила.

Глубокий голос Андреа вырвал ее из мечтаний.

— Дорогая, что ты делаешь здесь в такое время ночи? — Его взгляд упал на лекарство, все еще лежавшее рядом. — Тебе нездоровится? Ты выглядишь немного раскрасневшейся, но нет, вроде температуры нет, — заметил он, положив руку ей на лоб.

— Ничего страшного. Мне просто нужен был парацетамол.

Он все еще хмурился.

— У тебя головная боль?

— Нет. Месячные.

Он обнял ее за плечи.

— Что я могу для тебя сделать?

«Влюбись в меня!»

Иззи опасалась, что он заметит тоску в ее глазах, которую не в силах скрыть.

— Ничего. Я приняла обезболивающее, скоро станет легче.

Он приподнял ее подбородок пальцем.

— Надо было разбудить меня, малышка. Как часто у тебя болезненные менструации?

Иззи готова была потерять самообладание. Его нежная забота напомнила о том, чего ей не хватало долгие годы. Никто и никогда не обнимал и не утешал ее во время месячных. Никто и никогда не беспокоился о ней.

Она заставила губы раздвинуться в сдержанной улыбке.

— Время от времени. Все будет хорошо, Андреа. Возвращайся в постель. Я приду через минуту.

— Давай я сделаю тебе согревающий пакет? Уверен, у Джанны где‑то есть один.

— Пожалуйста, не беспокойся. — Иззи отстранилась от него.

— Перестань отталкивать меня, Изабелла. Я беспокоюсь о тебе.

Она повернулась к раковине и налила себе стакан воды. Так, на всякий случай.

— Ты должен почувствовать облегчение.

— Почему же?

Она указала на свой живот.

— Я не беременна.

Что‑то промелькнуло в его лице.

— Ты беспокоилась, что это возможно?

Иззи пожала плечами.

— Не совсем так.

Наступила напряженная тишина, будто он тоже задумался о том, что было бы, если бы Иззи забеременела. Что он мысленно представлял? Наливающийся тяжестью ее живот? Или темноволосое, темноглазое дитя с пухлыми ручками и ножками и милыми ямочками на щечках?

Андреа откашлялся и взъерошил волосы.

— Я приготовлю тебе согревающий пакет. — Он пошел к ящику на другом конце кухни, чтобы достать пакет и положить его в микроволновку. — Ложись. Я приду через пару минут.

Иззи повернулась, чтобы выйти из комнаты, но, когда оглянулась на него, увидела, что он стоит неподвижно, устремив невидящий взор на электронное табло микроволновки.

Андреа достал нагретый пакет и нахмурился. Иззи права. Он должен чувствовать облегчение. Он его и почувствовал. Самое последнее, чего он хотел, — ее беременность. Она бы все изменила, а он в этом не заинтересован. И без того все слишком изменилось, и ему трудно все держать под контролем. Он доволен тем, как идут дела. Они с Иззи наслаждаются своими отношениями. Но это не значит, что он желает продолжения больше оговоренного времени. Он старался сдерживать эмоции, чтобы не перейти некую грань.

Почувствовала ли Иззи облегчение от того, что не беременна? Он внимательно изучал ее, но она хорошо умеет скрывать свои чувства. Ей двадцать пять лет. Вдруг она уже слышит тиканье своих биологических часов? Она сказала, что не хочет детей. А вдруг передумала? Это стало бы большой проблемой. Андреа не в курсе, как должна выглядеть счастливая семья. Его «семья» была катастрофой с самого начала. Его биологический отец бросил мать. Отчим не проявлял к нему никакого интереса, только поколачивал. Теоретически Андреа нравилась идея любящей счастливой семьи, просто на практике это такая редкость. Поэтому он решил, что легче и менее болезненно двигаться по жизни без эмоциональных обременений в виде жены и детей.

Он отказывался думать о том, как одиноко ему станет, если однажды Иззи уйдет из его жизни.

Впрочем, он привык к одиночеству. Большую часть жизни один.

Андреа понес согревающий пакет в главную спальню. Иззи лежала на боку, положив одну руку под голову, а другой обхватив живот. Когда он подошел, она попробовала улыбнуться.

— Извини, что прервала твой прекрасный сон.

Он сел рядом на кровать, положил согревающий пакет ей на живот и убрал ее волосы со лба.

— Вот так должно было хорошо. Болеутоляющее уже подействовало?

— Немного.

Андреа провел пальцем по ее щеке.

— Ты сможешь поехать завтра в Венецию на свадьбу Патрицио Монтелли?

Иззи перевернулась и легла на спину, прижав согревающий пакет к животу.

— Конечно. Это просто менструации, Андреа. Так у меня бывает каждый месяц с тринадцати лет.

Он криво усмехнулся.

— А я еще думал, что бриться каждый день — ужасно.

Она коснулась его колючей щеки, и это нежное, мягкое, как голубиное перышко, прикосновение заставило напрячься каждый нерв его тела, вызвав волну страстного желания. Он перехватил ее руку и поцеловал каждый пальчик.

— Надо попытаться немного поспать.

Она взглянула на него.

— Андреа.

Он мягко сжал ее руку.

— Да, дорогая?

Она открыла было рот, но тут же и закрыла, отведя взгляд.

— Не важно.

Он пристально посмотрел на нее.

— Тебя что‑то беспокоит, милая? Завтрашняя свадьба? Там может быть пресса, но я постараюсь…

— Нет, дело не в этом.

— А в чем тогда?

Она вздохнула и грустно улыбнулась.

— Ничего. Я просто немного волнуюсь, наверное. Гормоны.

Опустив глаза, она начала теребить рукав его халата, будто ей нужно было чем‑то занять руки.

Андреа наклонился и нежно поцеловал ее в лоб.

— Я могу лечь в одной из свободных комнат, если хочешь. Так тебе лучше будет спать.

Она схватила его за руку.

— Нет. Пожалуйста, не делай этого. Я… — Она облизнула губы кончиком языка. — Ты можешь просто обнять меня?

Андреа лег рядом и обнял ее, а она положила голову ему на грудь. Ее шелковистые волосы щекотали ему кожу. Он медленно поглаживал ее по голове и спине, успокаивая, словно ребенка. Он не мог вспомнить, когда последний раз держал кого‑нибудь в настолько интимных объятиях. Не сексуально интимных, а эмоционально теплых.

В его голове прозвучал слабый тревожный звоночек, но он его проигнорировал, поскольку не слишком увлечен Иззи. Им обоим ясны правила их брака. Она просто расчувствовалась из‑за гормонов, а он ее утешает. На его месте так поступил бы любой порядочный мужчина. Он не влюблен в нее и не собирается.

Иззи вздохнула, что‑то сонно прошептала, повернулась к нему спиной, и ее ягодицы оказались сексуально прижаты к его паху. Андреа обнял ее, наслаждаясь ощущением тепла, и подумал о том, как это могло бы быть — ее живот растет, потом появляется младенец, его ребенок. Андреа отогнал подобные мысли. Он никогда не представлял себя чьим‑то мужем и тем более отцом ребенка.

Но сейчас, держа Иззи в объятиях, он ощущал некую смутную пустоту. Будто чего‑то не хватало в его жизни, но он не знал, чего именно. Может быть, потому, что сделка по слиянию еще не завершена. Как только все получится, он ощутит былую уверенность, вновь возьмет свою жизнь под контроль. Именно это ему сейчас нужно.