Без пяти девять в четверг Молчанов вышел из подъезда дома на Яузской набережной с сумкой через плечо. На нем были черная кожаная куртка, серые брюки и черные мокасины.

Он отлично понимал, что сегодня, проходя пограничный контроль, может вместо Нью-Йорка оказаться в Лефортове. Если ФСБ захочет, она задержит при посадке на самолет кого угодно, и никакая купленная на корню смена пограничников ей не помешает. Но понимал он также, что другого выхода у него нет.

Темно-серый БМВ остановился у подъезда. Он сел рядом с Пилоном, одетым по случаю вылета за границу в синий однобортный костюм и белую рубашку.

Развернувшись и проехав немного, Пилон остановился у тротуара в переулке. Заглушил мотор.

– Привет, Петруха. Как дела?

– Нормально. Мы не опаздываем?

– Нет, время есть. – Пилон достал загранпаспорт и авиабилет. – Твои корочки. Посмотри, все ли в порядке.

Изучив паспорт, Молчанов убедился: документ неотличим от подлинного. Все, от его фотографии в парике и усах до визы, не могло вызвать никаких сомнений у самого опытного проверяющего.

– Как? – спросил Пилон. – Ништяк?

– Ништяк. Придраться не к чему.

– Побрякушки, о которых ты говорил, в твоей сумке?

– Да, в сумке.

– Шпалера там нет?

– Нет.

– Молоток. – Пилон дал газу. Развернув машину в сторону Садового кольца, спросил: – А что в карманах?

– В карманах лежит зелень.

– Зелень… Ладно. Карманы они трогать не будут. Думаю, что и сумку проверят только для блезира. Смена куплена, с гарантией. Пройдем чисто.

Некоторое время они ехали молча. После того как окружная дорога осталась позади, Пилон прибавил скорости. Перейдя на левую полосу, спросил:

– Ты вообще как, Нью-Йорк знаешь?

– Знаю.

– Не заблудимся?

– Нет. Нью-Йорк я знаю почти как Москву.

– Жил там?

– Я ж тебе говорил, я еще пацаном приезжал туда почти каждую неделю. Все там исходил.

– Брайтон знаешь?

– Знаю, конечно.

– Ну-ка… – Пилон достал из кармана сложенную вчетверо бумажку. Развернув, посмотрел мельком и протянул ему. – Глянь. Здесь мы приткнемся, как сойдем с самолета.

Молчанов взял бумажку, на которой было написано: «Брайтон-Бич-авеню, 3152, 6-я Брайтонская улица, дом 8, квартира 2С».

– Знаешь это место? – спросил Пилон.

– Знаю. Шестой Брайтон, дом номер 3152, насколько я помню, в самом конце улицы, значит, выходит к океану.

– Близко там океан?

– Близко. Сразу за домами начинается пляж.

– Гужуемся. Леха Брик сказал, хата эта будет целиком наша. Он знает, что нас будет двое.

– Леха Брик?

– Да, Брикман Леха, мы с ним ломали пятерку в Вятке[4]. Он на Брайтоне бугор. Леха нас встретит в Нью-Йорке и доставит до места.

Больше до самого аэропорта они не сказали ни слова.

Во Внукове Пилон поставил БМВ у въезда на платную стоянку. Минуты через три к машине подошел плотный парень лет двадцати пяти, в серой вязаной шапочке, джинсах и светлом плаще. Пригнувшись, посмотрел на Пилона. Тот спросил:

– Что там?

– Все ажур, Всеволод Дмитрич. Можно проходить на посадку.

– Тачку отгонишь?

– Тачку сейчас возьмут ребята. Где ваши вещи?

– В багажнике. Сумка.

– Понял.

Подождав, пока Пилон выйдет и откроет багажник, парень взял оттуда увесистую сумку. Пилон поймал его взгляд в сторону Молчанова, который уже стоял у машины с сумкой на плече. Сказал, закрыв крышку багажника:

– Человек со мной.

– Понял, Всеволод Дмитрич. Идемте, я вас провожу. Проконтролирую на всякий случай.

Втроем они пошли к зданию аэровокзала. Зарегистрировали билеты, поднялись на второй этаж, к стойкам таможенного досмотра. Заполнили декларации, встали в очередь. Все это время их провожатый с сумкой на плече терпеливо стоял рядом. Сумку Пилону он отдал лишь в самый последний момент.

Пройдя досмотр, во время которого таможенник лишь сделал вид, что проверяет содержимое обеих сумок, они перешли к стойкам погранконтроля. Молчанов двигался в очереди первым, Пилон шел за ним. Паспорта проверял старший сержант, в двух шагах за ним стоял прапорщик. Когда Молчанов протянул паспорт, прапорщик, мельком скользнув взглядом по очереди, отошел в сторону. Перелистав паспорт и поставив отметку, старший сержант протянул его Молчанову:

– Проходите. Следующий!

Спрятав паспорт, Молчанов не спеша двинулся к выходу на летное поле. Примерно через минуту Пилон догнал его:

– Все в ажуре, Петруха.

– Ажур будет, когда отгонят трап. И то не наверняка.

– Петруха, ну ты даешь. Все чистяк, я же вижу.

Пройдя в самолет, они заняли свои места в бизнес-классе. Минут через двадцать «Боинг-757» начал выруливать на взлетную полосу. Вскоре, закончив разгон, самолет оторвался от земли и стал набирать высоту.

Через девять часов они сошли с самолета в нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди. В Нью-Йорке было час дня. Отметив паспорта на иммиграционном контроле, они вместе с остальными прилетевшими двинулись по длинному коридору, ведущему к выходу из терминала.

В конце коридора, огороженного временным барьером, стояла небольшая кучка встречающих. Пройдя ее, услышали негромкое:

– Пилон…

Окликнул Пилона невысокий человек с фигурой борца и глазами цвета свинца, спрятавшимися в узких щелочках век. Человек был одет в щегольской, бежевый в коричневую клетку пиджак, коричневые брюки и черные ботинки с большим рантом и квадратными носками.

– Брик… – Лицо Пилона расплылось. – Ну, понты, встретил…

– Пилон, с приездом.

– Давай клешню. – Пилон пожал встречавшему руку. Кивнул в сторону Молчанова: – Это мой человек, кликуха Охра.

– Угу. – Брик протянул руку.

Пожав ее, Молчанов ощутил, что Брик силой не обижен.

– Куда сейчас? – спросил Пилон.

– Идем, тут стоит моя тачка. За рулем мой пацан, зовут Гоша.

– Идем.

Подойдя к стоящему поблизости «линкольну», они влезли на заднее сиденье. Брик сел рядом с водителем, парнем лет тридцати, обритым наголо. В лице водителя выделялись глаза навыкате, приплюснутый, как у бывалого боксера, нос и серебряное кольцо, продетое сквозь нижнюю губу.

– Гоша, на Брайтон, – бросил Брик.

Гоша дал газу, «линкольн» сорвался с места.

Покрутившись по аэропорту, они выехали на хайвей.

Брик повернулся, протянул Пилону бумажный пакет:

– Пилон, то, о чем ты просил.

– Понял. – Пилон сунул пакет в сумку.

Примерно через час «линкольн» въехал на Брайтон-Бич-авеню. Свернув к океану, остановился у подъезда шестиэтажного дома. Сразу за домом, в просвете улицы, был виден океан.

– Все, мы на месте. – Брик протянул две связки ключей. – Вот ключи, по комплекту на каждого. Этот от подъезда, этот от квартиры, этот от почтового ящика. В хате все есть, холодильник полный, в баре любая выпивка. Пока отдыхайте, а под вечер я зайду, поговорим. Ваша квартира 2С, на втором этаже справа.

Выйдя из машины, они поднялись на второй этаж. Открыли дверь с табличкой «2С», вошли, поставили сумки и огляделись.

Двухкомнатная квартира была очень даже неплохой. Обойдя все помещения, Пилон заметил:

– Клевая хата. Тут целую бригаду можно разместить, а не только нас двоих.

Вытащив из сумки переданный ему Бриком бумажный пакет, достал оттуда два пистолета «смит-и-вессон». Протянул один:

– Держи. Здесь, на Брайтоне, без шпалера не обойтись.

Осмотрев пистолет, который был в идеальном состоянии, Молчанов спрятал его в карман куртки. Раскрыл свою сумку:

– Теперь моя очередь.

– А что? – поинтересовался Пилон.

– Проверю, нет ли здесь «жучков».

Взял радиодетектор, обошел с ним квартиру.

– Ну что? Чисто? – спросил Пилон.

– Все чисто. «Жучков» нет.

– Так и должно быть. Брик мужик твердый. Пойду посмотрю, что там в холодильнике.

Заглянув через плечо Пилона в открытый холодильник, Молчанов убедился: Брик не обманул. Все пространство холодильника было забито упаковками готовых бифштексов, кругами ветчины и копченой индюшатины, лососиной, консервами с соленьями, сладостями.

– Однако надо порубать. – Пилон еще раз осмотрел продуктовое изобилие. – Сообразим что-нибудь, Петруха?

– Может, сделаем по бифштексу? Я пожарю, это пять секунд.

– Да ну, что возиться. Вот это розовое, что это?

– Лососина.

– Давай ее. И банку с грибами откроем. Ну и беленького, если оно есть, примем на грудь. Как?

Уже изучивший повадки Пилона, Молчанов решил не спорить.

– Ладно, как скажешь. Подожди, я все разложу.

Через пять минут на столе вокруг литровой бутылки «Абсолюта» были расставлены банки с маринованными грибами и малосольными огурцами и тарелки с тонко нарезанной лососиной.

Осмотрев сервировку, Пилон цокнул языком.

– Вот это дело. – Сел. – Давай, Петруха, наливай. Молчанов разлил водку по стаканам. Взяв свой стакан.

Пилон выдохнул воздух:

– Что, с приездом?

– С приездом.

Выпив, они начали есть, – и в это время раздался звонок в дверь. Молчанов посмотрел на Пилона:

– Кого-то ждешь?

– Вообще-то я жду Брика. Но Брик сказал, что зайдет вечером. А сейчас и четырех нет.

Звонок повторился. Молчанов встал:

– Пойду посмотрю.

– Я с тобой.

Подойдя вместе с Пилоном к двери, Молчанов спросил сначала по-английски, потом по-русски:

– Кто там?

– Откройте, – ответил по-русски хриплый мужской голос.

Молчанов посмотрел в дверной глазок. За дверью стояли два человека.

– Я открою, когда скажете, кто вы.

– Слушай, с тобой не говорят. Дай Пилона.

Молчанов посмотрел на Пилона. Тот сказал:

– Ну, я слушаю. Кто такие?

– Объясним, когда откроешь.

Пригнувшись к уху Пилона, Молчанов прошептал:

– Давай их впустим. А тут я с ними разберусь.

Кивнув, Пилон сказал:

– Хорошо, мужики, я вас впускаю. – Открыв дверь, впустил пришельцев.

Войдя, двое осмотрелись. Им было примерно по тридцать лет, они были одеты в тенниски, модные брюки и кроссовки. Один, стриженный наголо, небольшого роста, держал в руке полуавтоматический пистолет АТ-10. Второй, во внешности которого выделялись большая нижняя челюсть и оттопыренные уши, пройдя в гостиную, встал чуть в стороне, сунув руки в карманы.

Посмотрев на Пилона, обладатель автомата спросил:

– У тебя что, только этот «бык», и все?

– Слушай, почему я должен тебе отвечать? – сказал Пилон. – Считаешь, ты держишь бандуру, и ты уже все, хозяин?

Молчанов прикинул расстояние до человека с АТ-10. Получалось примерно три метра. Если ему удастся приблизиться к этому человеку еще на метр, ему хватит пары отработанных движений, чтобы АТ-10 оказался на полу, а человек в отключке.

Сделав еле заметный шажок, сказал:

– Ребята, что вы, в натуре, как не свои. Мы здесь мирно киряем. Если у вас есть чего сказать, давайте сядем вместе, раздавим бутыль, побазарим. – Говоря это, он ухитрился сделать еще два шажка, незаметно сократив расстояние до пришельца почти вдвое. – У вас есть вопросы, мы дадим ответы.

– Слушай, козел, ты глохни, – сказал обладатель АТ-10. – Тебя не спрашивают.

– Ладно, хозяин – барин. – Сказав это, Молчанов нанес страшный удар ребром ладони по руке, держащей автомат. АТ-10 отлетел в угол комнаты, и следующим ударом, прямым в челюсть, Молчанов завалил противника.

Оглянулся. Второй пришелец стоял, по-прежнему держа руки в карманах, – просто не успел их вынуть. Пилон, вдавив ему в живот ствол «смит-и-вессона», сказал:

– Петруха, будь друг, поищи, может, здесь есть какие веревки. Надо связать этих козлов и узнать, кто их послал.

Осмотрев квартиру, Молчанов нашел бухту упаковочного скотча.

Через десять минут оба, лопоухий и остриженный наголо, сидели на стульях с замотанными скотчем руками и ногами. Обладатель АТ-10 еще не пришел в себя, его голова безвольно свешивалась на грудь, но лопоухий вполне владел собой. Он делал вид, что не обращает внимания ни на Молчанова, ни на Пилона.

Подойдя к нему, Пилон сказал вкрадчиво:

– Голубь, я с тобой сначала буду по-хорошему. Ты мне говоришь, кто вы такие, кто вас послал и зачем. И откуда вы узнали, что я, Пилон, живу на этой хазе. И все будет чин чинарем. Волокешь? Это, голубь, называется по-хорошему.

– Срал я на тебя, Пилон. Я тебе ничего не скажу.

– А ты храбрый… – Голос Пилона оставался таким же вкрадчивым. – Очень храбрый.

– Я говорю, срал я на тебя, Пилон. Делай со мной что хочешь, я буду кучумать.

– Голубь, я правильно понял: я могу делать с тобой что хочу?

Лопоухий ничего не ответил.

– Ну вот, – Пилон посмотрел на Молчанова, – ты подтвердишь, что он сказал, – я могу делать с ним что хочу?

– Подтвержу.

– Тогда лады.

Пилон ушел на кухню. Вернулся он с кухонным ножом, отточенным как бритва, и с точильным камнем.

– Голубь, смотри, это бебут. Очень острый. Но я его еще малость подточу.

Начал точить нож. Закончив, сказал:

– Голубь, что тебе отрезать? Ухо?

Лопоухий сделал вид, будто не слышит.

– Не, ухо для тебя, голубь, будет слишком хорошо. Петруха, помоги-ка мне спустить ему шкары. И трусы, если они у него есть.

– Сейчас.

Вдвоем они спустили с лопоухого штаны и плавки. Когда Пилон поднес нож к его гениталиям, связанный заерзал.

Лицо Пилона изменилось, он оскалился:

– Сука рваная, подлюка глотная, петух вонючий… Ты срал на меня? Говори, сука, срал? Говори, или я тебе сейчас для начала одно яйцо порушу? Срал или нет?

– Н-нет… – выдавил лопоухий. – Убери штоф, я все скажу… Убери, слышишь… Я все скажу, все…

– Говори все, сука, или я сейчас отрежу тебе яйца и заставлю съесть. Кто тебя послал? – Пилон сделал вид, что поворачивает нож.

– Волох… – Лопоухий продолжал ерзать, уходя от ножа. – Волох и Влас…

– Ага, Волох и Влас. Зачем?

– Велели взять тебя на храпок[5]. Чтоб ты уехал.

– Ага… А кто донес, что я на этой хате? Брик?

– Нет, не Брик…

– А кто? Говори, пидор, или яйца отрежу.

– Гоша…

– Гоша… А сам ты кто? Кликуха какая?

– Колун.

– Понятно… А второго как кличут?

– Сема Живодер.

Посмотрев на Молчанова, Пилон положил нож и точило на подоконник.

– Ладно, оставлю тебе яйца. Петруха, заклей им хохотальники, чтоб хавать не мешали.

– Сейчас. – Молчанов заклеил обоим рты скотчем. – Мне нужно их щелкнуть, для дела. Чтобы помнили, что они на крючке.

– Так щелкни.

– У него ж шкары спущены.

– Ну и что? Щелкни так, без чешуи получится клево. Молчанов достал из сумки «Поляроид», снял связанных с разных точек. Изучив фотографии, Пилон сказал:

– В мазу. Ладно, давай за стол. Мы ж с тобой закусывали, так давай продолжим. Порубаем, кирнем, к этому времени как раз подвалит Брик. Пусть посмотрит, какую он нам дал клевую хазу.

Сев за стол, они продолжили трапезу. Сема Живодер, сначала сидевший неподвижно, вдруг начал вращать глазами и мычать. После очередной стопки Пилон, посмотрев на него, сказал:

– Сука, будешь гундосить, обломаю бутылку о котелок. После этих слов Сема Живодер затих.

В пять часов в дверь позвонили. Посмотрев в глазок, Пилон сказал:

– Брик, один. Впущу его.

Войдя в квартиру, Брик некоторое время разглядывал связанных. Посмотрел на Пилона:

– Как они здесь оказались?

– Знаешь их?

– Знаю. Это Колун и Сема Живодер. Откуда ты их взял?

– Я их ниоткуда не взял, они сами взялись. Что интересно, с педальным шпалером. – Пилон кивнул на валяющийся в углу АТ-10. – Хорошую хазу ты нам подсуетил.

– Пилон, я в толк не возьму, откуда эти гниды могли здесь появиться.

– Они говорят, им нас вложил Гоша.

– Гоша?

– Да. Так они говорят.

– Убью гада. Зачем они приползли?

– Говорят, их послали Волох и Влас. Велели взять меня на храпок. Чтоб я, в натуре, отсюда отвалил. Не мешал им жить.

– Суки. – Подойдя к Семе Живодеру, Брик ударил его в челюсть так, что тот вместе со стулом повалился на пол. – Сука, Сема, я же сейчас тебя кончу на раз… Я из тебя форшмак сделаю…

Повалив таким же ударом Колуна, Брик начал избивать обоих ногами. Понаблюдав, Пилон взял его за плечо:

– Брик, подожди… Да, Брик, остынь, кому сказали…

Разъяренный Брик посмотрел на него:

– Убью сук… Форшмак сделаю…

– Не нужно ничего из них делать, они и так обхезались.

– Пусть хезают, мне срать на это…

– Подожди, Брик. Крутится у меня в котелке, что мы должны их сейчас отпустить.

– Отпустить?

– Да. Мне нужны Волох и Влас, остальное мне до фени. Пусть скажут Волоху и Власу, что я хочу устроить сходняк на нейтральной полосе. И чем скорее, тем лучше.

Помолчав, Брик достал платок. Вытер вспотевший лоб.

– Ладно, дело твое. Только подожди, я позвоню Гоше. – Достал сотовый телефон, набрал номер. – Гоша, это я. Как там вообще? Порядок? Слушай, подъезжай туда, где мы с тобой были вчера. И подожди меня. Есть дело.

Спрятал телефон.

– Забью ему сейчас масленок в трубу. И оставлю гнить. Тварь продажная, так меня кинуть.

– Петруха, будь друг, прошмонай их, – сказал Пилон. – И, если все чисто, развяжи.

Подняв с пола АТ-10, Молчанов вытащил из пистолета-автомата кассету. Положил автомат и кассету на подоконник, методично обыскал связанных. У Семы Живодера в специальном кармане в брюках нашел нож, у Колуна – пистолет «байонн», засунутый под носок у щиколотки. Вытащил из «байонна» обойму, положил пистолет и обойму на подоконник рядом с автоматом, после чего разрезал ножом скотч на руках и ногах пришельцев и снял закрывающие рот нашлепки.

Лопоухий Колун, встав, торопливо натянул на себя плавки и штаны. Сема Живодер смог только сесть на корточки, скрючившись и держась за бок. Похоже, по этому месту Брик ударил его с особой яростью.

– Суки, кто вас просил лезть куда не надо? – сказал Брик. – Вам же теперь конец.

Колун и Сема Живодер промолчали.

– Чего ждете, голубки? – Пилон вздохнул. – Топайте и скажите Волоху и Власу, что мне нужно устроить с ними сходняк. Пусть не торопятся, день-два я могу подождать. Раз Волох и Влас знают мой адрес, значит, знают и телефон. Пусть позвонят и скажут, когда они могут. И сообщат, где, сколько их будет и прочее. Не дозвонятся сюда, пусть позвонят Брику. Все. Петруха, выпусти их.

Молчанов открыл дверь. Подождав, пока Колун и Сема Живодер выйдут, прикрыл ее.

– Пилон, сука буду, я со стыда сгорю, – сказал Брик. – Ты ж знаешь, я баланду никогда не травил.

– Знаю. Я к тебе, в натуре, не в претензии.

– Сучонка этого, Гошу, я сейчас прижмурю. На раз. Пилон, как договариваемся?

– А что договариваться? Давай ждать, когда нарисуются Волох и Влас.

– Может, мне вам, чтобы скучно не было, подогнать сюда пару телок?

– Брик, года не те, мне никаких телок уже не нужно, я оттелился. Петруха – другое дело.

Брик посмотрел на Молчанова:

– Как?

– Брик, спасибо, обойдусь.

– Так скучно ж вам одним будет.

– Сегодня посмотрим телик, а завтра, может, ты покажешь нам город, – сказал Пилон. – Ты ж здесь бугор. Как?

– Договорились, завтра утром я сюда подойду. Тогда все, ребята, я делаю ноги.

– Давай, – сказал Пилон. – А мы с Петрухой посмотрим телик. К тому же мне что-то спать хочется, глаза слипаются.

– Понятно, что спать хочется, – заметил Брик. – В Москве уже час ночи.

Через пятнадцать минут после того, как Брик ушел и они уселись перед телевизором, Пилон захрапел прямо в кресле. Воспользовавшись этим, Молчанов с помощью «Поляроида» сфотографировал его с нескольких точек. Затем, растолкав, объяснил, что гораздо лучше лечь в кровать.

Он продержался еще час – после чего, выключив телевизор, тоже лег спать.