– Когда загорелось-то?

– Как магазин открыли. В два часа! – старуха знала все. – Мальчишки подожгли.

В отделении милиции Смирнов застал Леонида Махова.

– А, Александр Иванович! – без энтузиазма поприветствовал отставного полковника замордованный капитан. Он с какими-то бумажками пристроился рядом с дежурным. Видимо, расспрашивал его о своих делах.

– Как это произошло, Леонид? – спросил Смирнов.

– Что – это? – не понял Леонид.

– Пожар.

– Пожар-то? – с трудом осознав, о чем речь, Леонид впроброс пояснил: – Пожар-то оттого, что мальчишки подожгли.

– Ну, мне об этом одна бабушка сказала. А точнее?

– Точнее вот лейтенант знает. – И лейтенанту: – Расскажи товарищу полковнику, как все было.

Полковнику. Тактичен, тактичен капитан Махов.

– Проникнув в помещение, пятеро пацанов найденной там зажигалкой, балуясь, нечаянно подожгли разбросанную бумагу. Ну, и началось.

– Как они проникли в помещение?

– Говорят, открыта была дверь. Но врут, по-моему. Еще вчера Трындин двери проверял, – сказав это, лейтенант пригорюнился.

– Так. – Смирнов настырничал. – Они что, специально поджигали или случайно вышло?

– Говорят, что и не поджигали вовсе, будто все само загорелось. Опять же врут со страха.

– Ну, врут так врут, – почему-то успокоился Смирнов. – Леонид, у тебя для меня минутка найдется?

– Пойдемте, Александр Иванович. – Махов взял Смирнова под руку и, как больного или раненого, бережно повел в комнату, которую отвело ему для работы местное начальство. Уселись.

– Наворот продолжается, Леонид, – начал разговор Смирнов.

– Да нет, я думаю, здесь все чисто. Очередное совпадение. Только и всего…

– Тоже может быть.

– Я, Александр Иванович, кое-какие зацепки по марафету нашел. Мне быстренько ковать надо, пока горячо.

Не мешай, мол, старичок. Но старичок въедлив:

– Ты узнавал по поводу кафе?

– Райисполком не давал никакого разрешения на его открытие.

– Как же так? – Вот сейчас Смирнов удивился по-настоящему. – Трындин уверял меня, что у кооперативщиков этих все в порядке…

– Видимо, хорошей липой его в заблуждение ввели.

– Да, нет, он говорил, что лично в исполкоме проверял.

– Вероятно, вы не так поняли его…

– Старость не радость, ты прав, Леня. – Смирнов поднялся, но напоследок: – Почему они тайник на крыше устроили? Ведь можно было на чердаке. И удобнее, и безопаснее.

– На крыше – под постоянным присмотром, Александр Иванович. Весьма сподручно для контроля.

– Резонно. – Смирнов направился было к двери, но в дверях остановился и снова спросил: – А зачем им тайник-то?

– Чтобы с поличным не прихватили, – устало пояснил Махов.

– Э-хе-хе, – прокряхтел Смирнов и пошел к дежурному. Лейтенант в одиночестве посредством маленького зеркальца разглядывал свои зубы. Поздно заметив Смирнова, лейтенант смутился, замельтешил лицом и руками, предупредительно поинтересовался:

– Чем могу служить, товарищ полковник?

– Я в отставке, лейтенант. Зови меня Александр Ивановичем. К тебе несколько вопросов.

– Слушаю, Александр Иванович.

– Перед тем как лезть на крышу, Трындин заходил к вам в отделение?

– Он каждый день заходил.

– А вчера?

– Про вчера я не знаю. У меня отгул был. Вчера Ночевкин дежурил.

– Как мне его найти?

– Он в отгуле. К теще в Серпухов поехал. Завтра будет.

– Все меня сегодня завтраками кормят! – раздраженно заметил Смирнов, но тут же спохватился. – Спасибо, лейтенант. Я к вам завтра зайду.

Казарян повертел самшитовую трость, подкинул слегка и помял, проверяя тяжесть. Потом кинул ее Смирнову и спел развязно давно забытое:

Дрын дубовый я достану

И чертей калечить стану:

Почему нет водки на луне?

Алик же вкрадчиво спросил:

– Зачем тебе, Саня, дубовый дрын?

– Самшитовый, – поправил его Смирнов. – Ничего себе палочка, да?

– От кого отмахиваться собираешься? – поставил вопрос ребром Казарян.

– Пока не знаю, – признался Смирнов и начал вроде бы о другом: Ребятки, я вас на завтра приглашаю в ресторан. За город.

– Алька, он копает, – брезгливо заметил Казарян.

– Свинья – она грязь всегда отыщет, – грустно откликнулся Алик.

– Ответил бы вам, козлам, как следует, но смолчу. Вы мне нужны на завтра. Ну, как?

– Бросать слабоумного друга в беде – неблагородно. А мы – люди благородные, – с чувством сказал Алик и положил благородную руку на благородное плечо Казаряна.

– С вами в ресторане от скуки сдохнешь. Я дамочку прихвачу, – решил Казарян.

– А дамочка ничего? – оживился Смирнов.

– Дамочка ничего себе, – успокоил его Казарян. – Моя ассистентка. Галей зовут. – И уже серьезно спросил: – Может, без тебя разберутся? Тот же капитан Махов, а?

– Не разберутся.

– Втянешь ты нас в историю, – тоскливо подытожил Казарян.

С утра Смирнов отправился в райисполком. Для солидности нацепил на джинсовую рубаху внушительную свою орденскую колодку – получилось забавно – и отправился. Он долго бродил по коридорам, отыскивая нужный ему отдел. Отдел нашел, но там ничего определенного сказать ему не могли, посоветовали обратиться к начальнику, который, естественно, был на совещании в Моссовете. Ждал до обеденного перерыва, не дождался, пообедал вместе с работниками районного мозгового центра и дождался наконец.

Гражданин хороших начальнических лет – вокруг пятидесяти – принял его прекрасно, можно сказать, демократически принял. Встал из-за стола, усадил, трогал руками, смотрел на рядового посетителя участливо и доброжелательно. Успокоился, поняв, что все в порядке, сам уселся и взял быка за рога:

– Слушаю вас, Александр Иванович!

Успели уже доложить сотрудники. Поэтому Смирнов начал с вопроса:

– Вам о моем деле уже, наверное, доложили ваши подчиненные?

– Доложили, доложили, – мягко, с юмором подтвердил начальник.

– Тогда у меня к вам всего один вопрос, Лев Сергеевич, – начал было Смирнов, но начальник перебил его с еще большим юмором:

– И вам доложили мои сотрудники?

– Не доложили, а предложили. Предложили называть вас Львом Сергеевичем.

– Как вас теперь называть… – со смешком вспомнил старый фильм Лев Сергеевич. – Но меня действительно так зовут. И теперь, и с самого рождения.

Пошутили достаточно. Теперь можно и по делу. Смирнов заскорбел лицом и спросил:

– Могу ли я узнать у вас, давалось ли райисполкомом разрешение на открытие кооперативного кафе в Тихом переулке? Ваши сотрудники постарались избежать официального ответа на этот вопрос.

– Мои сотрудники поступили совершенно правильно.

– Сведения такого рода – государственный секрет? Или тайна, которая может быть использована во вред кому-нибудь?

– Все проще, Александр Иванович, все значительно проще. По роду своей деятельности, деятельности органа, избранного народом, мы обязаны стоять на страже интересов наших клиентов, деятельность которых определена новым законодательством.

– Значит, вы дали разрешение на открытие кафе гражданину Шакину В.В.?

– Откуда вы это взяли?

– Раз вы защищаете интересы ваших клиентов, значит, такие интересы имеются. Следовательно, вы дали разрешение. А если вы разрешения не давали, значит, и интересов нет, и защищать нечего.

– Вы по-прежнему мастер вопросов, Александр Иванович. Или, что точнее, мастер допросов. Я ведь вас очень хорошо помню.

– Да и я тебя, Лева, сразу узнал.

– Хорошая профессиональная у вас память, Александр Иванович. Запомнить мелкого чиновника из управления в те времена, когда вы были легендой розыска, – дело непростое.

– И давно тебя, бывшего капитана милиции, народ в свои избранники определил?

– Да уж шестой год я здесь.

– Вот что, Лева, – Смирнов перестал церемониться. – Быстро, точно, без утайки: ты давал разрешение Шакину?

– Я, Александр Иванович, Шакина этого и в глаза не видывал.

– Будем считать, что ты не давал. А твои люди?

– А мои люди таких прав не имеют – давать.

– Что ж, быстро, точно, без утайки, – Смирнов с трудом выбрался из глубокого кресла, встал, опираясь на палку. – Трындин к тебе в последний раз когда приходил?

– А кто такой Трындин?

– Участковый тех мест, где несколько дней функционировало кафе "Привал странников", не зарегистрированное отделом, которым ты руководишь. Плохо руководишь, Лева.

– Вам, человеку со стороны, виднее, Александр Иванович. Как время проводите на заслуженном отдыхе?

– С пользой, – непонятно ответил Смирнов и дружески пожал руку Льву Сергеевичу.

В отделении он Ночевкина не застал: не заступил еще на дежурство гостивший у тещи в Серпухове старший лейтенант. Смирнов ждать не мог – уже пора было ехать в загородный ресторан. Он ругнулся про себя и отправился домой.

Из "восьмерки", стоявшей около подъезда, на него нахально и весело смотрела хорошенькая дамочка. "Восьмерка" – казаряновская, и поэтому Смирнов дамочке фривольно подмигнул.

– Вы – Смирнов! – догадалась дамочка в автомобильном окошке.

– А ты – Галочка.

– Галина Дмитриевна, – поправила его дамочка и улыбнулась, давая понять, что поправила не всерьез.

– Пойдем к Альке, Галина Дмитриевна, – пригласил Смирнов.

– Сейчас Роман Суренович подойдет, он за хлебом побежал, и пойдем, согласилась Галочка.

Поднялись, когда пришел Роман Суренович, посидели, ожидая Алика, который, как всегда, очень медленно чистил перышки, спустились вниз, веселой гурьбой влезли в автомобиль и поехали.

За калининградским путепроводом над Ярославской железной дорогой свернули направо и покатили мимо производственных зданий, жилых многоэтажных домов, мимо остаточных сосновых островов и маленьких дачных построек.

У входа в ресторан маялся Шакин В. В. К вечернему посещению гнезда разврата он был в приличной паре, в белой рубашке, при галстуке, в начищенных башмаках. Вполне достойный пролетарий умственного труда.

– Это что ж вы опаздываете? – предъявил претензию Шакин. Видимо, за сутки отвык от Смирнова, который, изумленно подняв брови от такой наглости, тут же предупредил:

– Скромнее будь, Шакин. – И, усмирив бунт на корабле, спросил: – Жека твой на месте?

– Вы же запретили мне без вас в ресторан входить. Не знаю.

– Ох, врешь, Шакин, ох, врешь! – опроверг его Смирнов и представил честной компании: – Прошу любить и жаловать. Шакин В.В., пенсионер.

– Вадим Владимирович, – расшифровал свои инициалы Шакин. Опасаясь, руки не протянул, кивнул лишь интеллигентно.

– Очень приятно, – протяжно отозвалась Галочка. Одна.

– Пошли, приказал Смирнов.

Заняли купе, указанное Шакиным. Его, по идее, Жека обслуживал. Стали Жеку ждать.

Жека явился в зал, как герой появляется на сцене: вместе с первыми тактами музыки. Был он и впрямь герой – под два метра, с волооким взглядом, в густых запорожских усах. Кивнул дружески Шакину, на остальных вопросительно посмотрел.

Смирнов, скользя задом по лавке, выбрался из-за стола, встал, ласково и подхалимски положил руку на плечо Жеке:

– Шеф, я вместе с тобой хочу друзьям сюрприз сделать. Пойдем, пошепчемся.

Жека одарил улыбкой компанию, которой будет делать сюрприз, и согласно зашагал за ковыляющим уже Смирновым. На лестничной площадке Смирнов уселся на подоконник и осмотрел место действия. Справа – вход в бар, где было довольно людно (дверь его была полуоткрыта), слева пустынная двухпролетная лестница на первый этаж, к выходу, гардеробу, бездействующему по летнему времени, и сортиру. Жека стоял над Смирновым, ожидая.

– Тебе о моих делах все рассказал Вадик Шакин, – не спросил, а сказал как об определенно происшедшем Смирнов.

– Владимыч-то? – спокойно отозвался Жека. – А что он мне должен был сказать?

– Друг мой Жека, – задушевно обратился к официанту Смирнов. – Очень прошу не держать меня за лоха. Вадик испугался меня разок. А тебя он боится всегда. Так что о нашем с ним разговоре тебе известно все. Для ясности уточняю вопрос: кто тот гражданин, что купил паспорт Шакина?

– Я не знаю, кто купил паспорт Шакина.

– Одобряю твою осторожность и ставлю вопрос по-другому: с кем ты познакомил Шакина в феврале?

– Да не помню я! Сколько времени прошло!

– А ты вспомни, вспомни, Жека. Мне очень нужны мои деньги, а тебе совсем не нужен скандал.

– Да вроде был такой случай: в конце зимы мужик один, вполне солидный, попросил меня свести его с человеком, которому позарез деньги нужны.

– И ты ему сказал, что деньги нужны всем, – перебил его Смирнов.

– Вот именно, но он все давил и давил, а тут мне на глаза Шакин попался, ну, я их и свел.

– И все? И больше ты ничего не знаешь?

– И все. И больше я ничего не знаю.

– Тогда про мужика. Возраст, внешность, одежда.

– Ну, лет сорока – сорока пяти. Небольшой, но здоровый. По-моему, чернявый с проседью. Одежда серьезная, без крика фирма.

– А еще что?

– А больше ничего.

– Ладно. – Смирнов поднялся с подоконника. – Считай, что я тебе поверил и убедился, что должника мне не найти. Теперь о заказе. Сделай все по высшему разряду.

– На какую сумму рассчитываете? – облегченно поинтересовался Жека.

– По твоему усмотрению.

– Будем считать – половина того, на что вас накрыли.

– Считай так.

– Легко с деньгами расстаетесь. А из-за четвертака людей за пищик берете. Непонятно.

– Из того, что тебе понимать положено, серьезно усвой одно, Жека: я очень не люблю, когда из меня фрайера лепят, – сказал Смирнов и пошел в зал.

Подойдя и не садясь, обнял Шакина за плечи, налил фужер водки, фужер пепси, проследил, как Шакин выпил и запил, сунул ему в верхний кармашек пиджака червонец и задушевно посоветовал:

– Иди домой, Вадя.

Все в купе внимательно следили за тем, как через ресторанный зал прет домой Вадя.

Смирнов задвинулся за лавку, со старческим благодушием оглядел заскучавшую в ожидании компашку и пообещал: