– Куда делись две?

– Потерял, наверное.

– Перестань паясничать! – гавкнул на него Казарян.

– Мне, как ящерице в минуту опасности, пришлось лишиться хвоста.

– В баллоны, что ли, стрелял?

– Ага.

– Где был весь день и что делал?

– Весь день, как Шурик из "Кавказской пленницы", искал песни, сказки, легенды…

– Рассказывай.

– За чаем расскажу.

За чаем и рассказал.

– Мрак и мерзость. Аж сердце заболело от отвращения, – признался Алик.

– Кто-то проворачивает страшненькую комбинацию, Саня, – предложил Казарян.

– Кто-то ее уже провернул, – поправил его Смирнов.

– Что предпринять собираешься?

– Завтра с утра с Леней Маховым "Привал" потрошить будем. А сейчас спать.

– Тогда я – домой. – Казарян поднялся: – Алик, ни под каким видом не отпускай пенсионера до моего появления.

На этот раз их разбудил не телефонный, а дверной звонок. Милиционер, похожий на артиста Абдулова, был свеж и румян, как персик:

– Вы готовы, Александр Иванович?

Не пожрамши, Смирнов спустился вниз. У ряда обгорелых домов стояла оперативная машина. Рядом с ней, ловя кайф минутного безделья, покуривали члены группы.

– Я вызвал техника-смотрителя, – доложил Махов. – Приступим, Александр Иванович?

Приступили. Оторвали доски и гурьбой вошли внутрь. Где ты, очарование приветливого гнездышка под старину? Пепел под ногами, сажа по стенам, мразь запустения.

– Так, – сказал Смирнов. – Ну, это зал. А где же были подсобные помещения?

Подсобные помещения Смирнова привели в полное изумление. Ни производственного холодильника, ни кухонных печей. Две обгоревшие газовые квартирные плиты, в рыжих подпалинах холодильник ЗИЛ – и все.

– А где они готовили? – спросил Махов.

– Они не готовили, Леня. Они хранили привезенное и разогревали. Липа, кругом липа!

– И пожар – липа, Александр Иванович. Я вчера с мальчишками говорил, при которых пожар начался. Они утверждают, что не поджигали вовсе, что даже найденной зажигалкой чиркнуть не успели, как сваленная в углу бумага загорелась. И я им верю.

– Нажимное устройство?

– Вероятнее всего. Мы поищем, конечно, но надежды мало. Если не металл, то следов нет.

– Так они тебе металл и предъявили! Не надейся, Леня, – развеял маховские иллюзии Смирнов. Обратился к технику-смотрителю: – Еще что покажете?

– То, что под кафе сдано было, вы осмотрели, – мрачно констатировал тот.

– А другие помещения в этом доме есть?

– Были, – ответил не лишенный чувства юмора смотритель. – Пройдемте. Вот сюда.

Группа прошла туда, куда указал техник-смотритель, а сам техник пошел на волю покурить. Смирнов оглядел потолок, стены, пол высокого, в два этажа, сараеобразного помещения. Пол заинтересовал его. Он подошел к границе, разделяющей пол на две части – кирпичной кладки и кладки бетонной, и наклонился над бетоном. Бетон был даже не уложен – просто залит.

– Техник-смотритель! – заорал Смирнов.

– Что надо? – осведомился тот, появляясь в дверях.

– Что здесь было?

– Склад игрушечной фабрики. Они здесь вату хранили. А перед капиталкой их выселили.

– А что на бетонной подушке стояло? Иди сюда, смотри.

Техник удосужился посмотреть на пол и удивился страшно:

– Не было тут никогда никакого бетона. Подвал здесь был небольшой, и все.

– Кто же подвал бетоном залил?

– А я знаю?! – разозлился техник.

Эксперт остался в "Привале", были у него там еще дела, а оперативники вышли на улицу, осмотрели себя, отряхнули и опять стали кружком у машины. Смирнов тоже был в этом кружке, как все, покуривал.

– Я по собственной инициативе данные на Паленого запросил, – между прочим и вроде бы ни к кому не обращаясь, сказал Махов. – Любопытная деталь: до того, как его сактировали из-за несчастного случая на лесоповале, он некоторое время находился в одном лагере с Глотовым вашим.

– Я об этом уже догадался, Леня. Сейчас не мешало бы другую справочку получить. О том, кто из заключенных за последние, допустим, десять лет умер в этом лагере.

– Сегодня же запрошу. Где техник, дорогой наш смотритель? Что с "Привалом" будем делать?

– Здесь я, – откликнулся техник, сидевший на ступенях входа в "Привал".

– Скажи мне, техник, – велел ему Смирнов, – есть ли поблизости стройка, работающая круглосуточно?

– Есть. Посольство тут неподалеку отстраивают. Очень, знать, торопят иностранцы.

Смирнов отвел Махова в сторонку.

– Кто у тебя из ребят пошустрее? – И кивнул на группу оперативников.

– Сырцов, – без колебаний назвал кандидатуру Махов и тут же позвал: Сырцов!

Подошел молодой веселый паренек:

– Что, Леня?

– Сейчас пойдешь на строительство посольства, узнаешь, какой цементный завод их обслуживает, а на заводе по путевкам определишь, кто из водителей бензовозов в последнее время на эту стройку возит бетон. Особенно в вечернюю и ночную смены. Я правильно излагаю, Александр Иванович? – осведомился Махов у Смирнова.

– Абсолютно. Только давай еще более конкретизируем задание. Отыщи тех, кто работал в вечернюю двадцать первого и в ночь на двадцать второе. Особое внимание на любое отклонение от обычного, даже самое незначительное. Диспетчеров найди, которые дежурили в это время, расспроси ненавязчиво.

– Тебе все ясно, Жора? – спросил Махов.

– Все, – заверил Сырцов и поклянчил без надежды: – Машину дайте.

– Не дам, бензина нет.

– Ну, я пошел, – без энтузиазма сказал Сырцов и пошел.

– На завтра дорожных рабочих надо вызвать с отбойными молотками, чтобы этот бетон расковыряли, – решил Махов.

– А на сегодня нельзя? – с надеждой спросил Смирнов.

– Совсем вы наши дела подзабыли, Александр Иванович. Знаете, сколько еще с бумажками бегать придется?

– Да пошли кого-нибудь, пусть уже сейчас с бумажками бегают.

– Демидов! – позвал Махов. Демидов подошел. – Демидов, срочно в управление МКХ и сделай им срочную заявку на двух рабочих с отбойными молотками. Дави на то, что, мол, сегодня позарез надо, может, на завтра дадут.

– Маловероятно, – лениво предположил Демидов.

– А ты постарайся! – разозлился Махов. – Руки в ноги, и действуй.

Ушел и Демидов.

– Я поеду, – сказал Махов. – Если что, буду звонить вам. Вы дома будете?

– Первую половину дня, а скорее до вечера дома. Звони.

Кто-то понял Смирнова буквально и тотчас позвонил: в машине раздался тихий зуммер оперативного телефона. Махов кинулся к автомобилю.

– Да, – сказал он в трубку, вытянутую из салона. – Да. Да. – Положил трубку и повернулся к Смирнову.

– Графиня изменившимся лицом бежит пруду, – отметил некоторое посерение личика у Махова Смирнов. И уже совсем серьезно: – Что случилось, Леня?

– Сам шеф на ковер вызывает.

Алик, готовивший завтрак, крикнул из кухни:

– От Ларионова звонили! Просил быть у него не позднее часу!

Смирнов прошел к нему, уселся за стол, и, внимательно глядя, как Алик сноровисто жарит свинину, слегка удивился вслух:

– Сбор всех частей! Чевой-то Сережку разбирает? Махова срочно вызвал, меня приглашает…

– Поедешь?

– Ничего не соображаю: очень жрать хочу. Поедим, тогда и решу.

Пригасив огонь и прикрыв скороварку крышкой, Алик стал накрывать стол. Любил, чтобы как в больших домах: закусочка в малой посуде, вилочки-ножички в полном наборе, твердые салфетки пирамидой. Оглядел дело рук своих и предложил:

– Приступим?

Приступить не успели: долгим-долгим дребезжанием антикварного звонка Казарян требовал, чтобы его впустили. Его и впустили. Он, твердо зная, куда надо идти, ворвался на кухню, заиграл ноздрями чуткого армянского носа и определил:

– Трефное мясо? – И решил для себя: – Пойдет!

Уселись втроем и позавтракали основательно. За чаем Смирнов сообщил Казаряну:

– Твой бывший напарник, а ныне большой начальник Сережа Ларионов меня к себе требует.

– Пойдешь?

– А куда деваться? Придется.

– Я с тобой пойду.

– А стоит? Я, Рома, один с ним разберусь.

– Стоит, стоит. Давненько я не встречался со своим бывшим дружком. Вот и повидаемся.

– Чего ты завелся? Может, он просто по-хорошему поговорить со мной хочет.

– По-хорошему надо так: с бутылкой марочного коньяка и с букетом роз по вечерней прохладе, после работы – и в ноги учителю и старому другу: "Прости, что на вокзале не встретил!" И нечего придуриваться, Саня. Ты сам все понимаешь.

– И я с вами поеду. В машине подожду, в "Эрмитаже" погуляю, – сказал Алик. – А в принципе не нравится мне этот вызов. Ни к чему он тебе сейчас, Саня.

Подъехали на Петровку к двенадцати. Смирнову пропуск был уже заказан, а Казарян, сделав парочку звонков по местному телефону, обеспечил себя пропуском на две минуты позже. Поднялись на положенный этаж.

– Давай-ка Махова навестим сначала, – вдруг осенило Смирнова.

Нашли комнатенку Махова. Он сидел за столом, горестно обхватив голову руками.

– Была клизма? – участливо осведомился Смирнов.

– Нет еще. Выдерживает, садист, – доложил Махов. Вдруг опомнился: – А вы-то что здесь делаете, Александр Иванович?

– Тебя вызвал, а меня пригласил. Такие вот пироги. Ты сиди, жди, а мы к нему пойдем.

В приемной Смирнов сказал секретарше высокомерно:

– Доложите. Смирнов ждет.

Секретарша исчезла в дверях кабинета – в эдаком начальственном шкафу. Вернулась и сказала, глядя только на Смирнова:

– Он вас просит зайти.

Смирнов открыл дверь и шагнул в кабинет. Казарян вошел туда же без спроса.

– Здравствуйте, – сказал, не выходя из-за стола, генерал. И персонально Казаряну: – А я не просил вас, товарищ Казарян, меня навещать.

– Зато у меня такое желание возникло, – грубо отпарировал Казарян и решительно уселся на один из стульев, плотным рядом стоявших у стены. Во избежание скандала генерал достойно смирился:

– Ну что ж, коли так… И вы присаживайтесь, Александр Иванович. Проследил взглядом за тем, как усаживается рядом с Казаряном Смирнов, затем добавил: – Прошу простить меня, на несколько минут отвлекусь на небольшое дельце. – Ткнул пальцем в кнопку и приказал в селектор: – Махова ко мне!

Махов остановился посреди ковровой дорожки и доложил:

– Капитан Махов прибыл по вашему указанию!

– Кто позволил вам, капитан, нарушать служебные инструкции? – спросил Ларионов.

– Я, наверное, чего-то не понимаю, товарищ генерал, но я ничего не нарушал…

– По какому праву вы занимаетесь делами, не относящимися к порученному вам расследованию? – тихо, совсем тихо начал генерал. Постепенно его голос обретал оглушающую мощь: – По какому праву вы посвящаете в ход розыска посторонних людей?!!

– Виноват, товарищ генерал, – обреченно признался Махов.

– Идите. На вас будет наложено дисциплинарное взыскание, – устало закончил Ларионов и, подождав, пока выйдет Махов, обратился к Смирнову: Как дела, Александр Иванович?

– Дела как сажа бела, Сережа, – ответил Смирнов, а Казарян взъярился:

– Спектакли нам устраиваешь, да?

На реплику Казаряна Ларионов никак не отреагировал. Он делами Смирнова был озабочен:

– Да, дела неважнецкие! Вы что, частным сыском занялись? Так у нас это законом воспрещается. Ваши действия, Александр Иванович, антиконституционны. Сегодня, в период кардинальных, я бы сказал, революционных перемен, нарушение не то что духа, буквы закона будет караться самым решительным образом. Я не собираюсь вас стращать, но запомните: никакие старые заслуги, никакие связи не дают вам права попирать социалистическую законность.

– Опомнись, Сережа, – попросил Смирнов. Но Ларионов не опомнился:

– Вы, кажется, живете теперь в Москве? Где остановились? В гостинице?

– Я живу у своего друга журналиста Спиридонова.

– Там и прописаны?

– Я не прописывался.

– Так вот, Александр Иванович. Еще одно противозаконное ваше действие, и вы будете высланы из Москвы. В двадцать четыре часа.

Генерал встал за своим столом. Встал и Смирнов.

– Будь здоров, Сережа, – попрощался он и направился к двери.

– Советую не забывать, что я вам сказал, – в спину Смирнову, вдогон напомнил генерал.

Смирнов исчез за дверью. Казарян вдоль стола для заседаний прошел к генеральскому письменному и через него схватил Ларионова за лацканы тужурки, притянул к себе:

– Учти, генерал, если ты сделаешь какую-нибудь пакость Саньке, я тебя под землей найду и размажу по первой попавшейся стенке, – и оттолкнул Ларионова так, чтобы тому ничего не оставалось, как усесться в свое служебное кресло.

В дверях Казарян остановился и, умело копируя ларионовские интонации, закончил:

– Советую не забывать, что я вам сказал.

Не принимая во внимание уши секретарши, Смирнов спросил:

– Порезвился?

– Самую малость.

Они вышли из приемной и поспешили навестить Махова вторично. На этот раз Махов сидел барином, засунув руки в карманы брюк и далеко вытянув ноги.

– Как насчет завтрашнего? – спросил Смирнов.

– Только что звонил Демидов. Рабочие будут после обеда.

– Ты, я вижу, своего генерала не боишься.

– А я его никогда не боялся. Уважал – это было. А после сегодняшнего, боюсь, перестану.

– А ты давай в адвокатуру! – темпераментно предложил Казарян. – Дело по нынешним временам весьма и весьма перспективное. Могу содействовать. Руководство коллегии – все мои кореши по юридическому.

– Есть над чем подумать, – Махов улыбнулся. А Смирнов все в одну дуду:

– От Сырцова пока ничего?

– Пока ничего. Вы домой езжайте, Александр Иванович. Отдохните, вам, я так понимаю, тоже было отпущено. Если что – я звоню.

– Все-то ты сечешь, сыщик! – с одобрением заметил Казарян.

У "восьмерки" маялся Алик.

– Ну что там? – азартно полюбопытствовал он.

– Там – ничего хорошего, – Казарян обошел машину, сел за руль. Садись, поедем.