Позже все собрались на ужин в лагере нортулдров. Горел костерок, и всем было весело. Каждый присутствующий наслаждался мирным временем вместе, едой и разговорами. Настроение было отличное – все верили, что присутствие Эльзы и то, что она родилась с магическим даром, означало, что скоро они смогут выбраться из Зачарованного леса. Она должна была быть той, кто освободит их после стольких лет, проведенных взаперти. Даже Илана и Маттиас старались не ссориться друг с другом.

Олаф играл с кучкой карапузов-нортулдров. Они окружили его, выдергивали и переставляли его ручки-веточки и нос-морковку.

– Эй, скажите-ка мне, – радостно начал Олаф, – как вы, ребята, справляетесь с возрастающей сложностью мышления, которая приходит с взросле...

Один из детей оторвал нос-морковку от лица Олафа и приставил его к своему носу. Все рассмеялись.

– Потрясающе! – заявил Олаф, тоже весело улыбаясь. – Общение с молодежью так освежает, – добавил он.

Один из детей присосался к ноге Олафа – ему нравилось ощущать деснами холодный снег.

– Нет-нет-нет, не жуй ее, – сказал Олаф, пытаясь отстраниться. – Ты же не знаешь, куда я ею наступал.

Анна стояла вместе с Маттиасом на краю беззвездной ночи, оба держали в руках миски жаркого. Находиться в волшебном лесу, где туман закрывал небо, до сих пор было странно для принцессы, но она заметила крохотные лучи лунного света, все-таки проникавшие сюда. Они дарили уголкам леса прекрасное голубоватое и серебристое мерцание.

Анне нравилось говорить с Маттиасом о ее отце и об Эренделле. Пока они болтали, лейтенант внимательно следил за тем, что происходило вокруг, оставаясь настороже. Он был солдатом так много лет, что это уже вошло у него в привычку. К тому же он жил в Зачарованном лесу достаточно долго, чтобы знать, что здесь часто происходят весьма неожиданные вещи. Хотя за последнее время самым неожиданным оказалась как раз встреча с новыми людьми. С другой стороны, познакомиться с волшебницей и говорящим снеговиком было бы странно в любом месте, хоть в Зачарованном лесу, хоть вне его.

– Он был примерно вашего роста, – рассказывала принцесса.

– Такой высокий, да? – удивился Маттиас, пытаясь представить юного принца взрослым.

– Вы много значили для него, – продолжила принцесса с улыбкой. – Каждый раз, когда нам приносили бисквиты с маслом из пекарни, он говорил: «Лейтенанту Маттиасу их всегда было мало». – Она засмеялась, вспомнив этот милый момент.

– Эти бисквиты... – сказал Маттиас, прикрыв глаза и вспоминая вкус потрясающего лакомства, тающего во рту. Затем он посмотрел на Анну.

– Эй, скажи-ка... Халима до сих пор живет в «Очаге Хадсона»?

– Да, – ответила Анна.

– Правда? Она замужем? – поинтересовался лейтенант.

Принцесса отрицательно покачала головой.

– Надо же, – сказал он с немного грустным лицом. – Почему-то я не чувствую облегчения.

– По чему еще ты скучаешь? – спросила Анна. Сама она скучала по Эренделлу, хотя и покинула его всего пару дней назад. Говорить о нем было приятно.

– По отцу, – сказал Маттиас, глядя вдаль. – Он покинул наш мир задолго до всех этих событий. Он был великим человеком. Он обеспечил нам хорошую жизнь в Эренделле, но учил меня никогда не принимать хорошее как данность. – Маттиас прокашлялся и продолжил, изображая голос отца: – Он говорил: «Будь готов. Как только ты решишь, что нашел свой путь, жизнь направит тебя по другой дороге».

– И что делать, если так случается? – спросила Анна.

– Не сдаваться, идти вперед шаг за шагом, и... – начал он.

– Делать то, что должен, – закончила за него принцесса.

Солдат кивнул:

– Да. Именно так.

Анна улыбнулась. Она подняла глаза и увидела, как мимо прошла Эльза, беседуя с Ханимарен.

Костер потрескивал и плясал, когда Ханимарен и Эльза сели рядом, освещенные его теплым светом.

– Расскажи мне про голос, – сказала Ханимарен, гладя маленького олененка, который бродил вокруг в поисках внимания. – Почему ты уверена, что он знает ответы?

– Потому, что он обратился к той части меня, которой никто никогда не мог достичь, – ответила Эльза, протянув руку олененку, чтобы тот ее обнюхал.

Ханимарен выглядела заинтригованной.

– К какой части? – спросила она.

– К магии, которая живет во мне, – сказала Эльза.

Ханимарен на секунду задумалась:

– Я хочу кое-что тебе показать. Можно?

Эльза кивнула, и Ханимарен взяла край платка, который принадлежал матери Эльзы и Анны, и показала на снежинки, которые его украшали. Она указала на символы на кончиках снежинок.

– Тебе известно про воздух, огонь, воду и землю, – сказала она, а затем привлекла внимание собеседницы к ромбу посередине, который соединял их все. – Но смотри: есть пятый дух, который, по легенде, соединяет нас с магией природы.

– Пятый дух? – заинтригованно спросила Эльза.

– Кто-то говорил, что слышал его зов в тот день, когда лес пал.

– Ты думаешь, это тот, кто звал меня? – Глаза Эльзы загорелись.

– Увы, это ведомо лишь Ахтохаллэн, – сказала Ханимарен.

– Ахтохаллэн. – Эльза легко улыбнулась. Она помнила, что мама говорила то же самое, когда они с Анной были детьми и засыпали ее вопросами: «Это ведомо лишь Ахтохаллэн».

Их мама пела колыбельную про Ахтохаллэн, когда укладывала их в постель по вечерам. Считалось, что эта загадочная река знает ответы на все вопросы о прошлом.

Ребенком Эльза мечтала найти эту реку, чтобы расспросить ее. Она хотела узнать больше о себе и своей магии, сколько себя помнила. Почему у нее есть волшебный дар? Есть ли еще такие люди, как она? И если да, встретится ли она когда-нибудь с ними? И вдруг Эльза поняла... Это было странно, но здесь, в Зачарованном лесу, она чувствовала, что приблизилась к ответам на свои вопросы.

Она покрепче прижала платок к груди. Эльза почти могла слышать, как ее мама поет ту успокаивающую мелодию. Повинуясь порыву, девушка сама начала петь, и Ханимарен, улыбнувшись, подхватила. Она была удивлена, что королева знает этот мотив.

– Почему в колыбельных постоянно поется об ужасных предупреждениях? – спросила Ханимарен.

– Мне самой интересно, – хихикнула Эльза.

Грохот вдалеке заставил ее смех затихнуть, и у девушки по спине побежали мурашки.

– Что это? – спросила она у Ханимарен.

Бум! Бум! Бум! Земля под ними дрожала от ударов.

Ханимарен помрачнела.

– Земляные великаны, – сказала она, вскакивая на ноги.