Время шло. Король Стефан готовился к войне с Малефисентой. Он приказал кузнецам выковать листы из железа и укрепил ими стены замка. Одно только железо могло уязвить колдунью, и Стефан на нем почти помешался. Он бросил солдат в атаку на Терновую Стену, которой Малефисента отделила вересковые топи от человеческого мира, но стена оказалась неодолимой. Королева Лейла медленно чахла, ее сердце было разбито. В королевстве, с одной стороны огороженном Терновой Стеной, с другой – железной, настали грустные времена. Не слышно было ни смеха, ни праздничного шума.

В маленьком домике, укрывшемся в глубине лесной чащи, дело обстояло совсем иначе. Там бурлили веселье и жизнь. По меньшей мере, смех принцессы Авроры почти не смолкал. Малышка потихоньку подрастала. Солнечным зимним днем она, улыбаясь, изучила полянку у дома, весной с хихиканьем забралась в сад; а летом, хохоча, влезла на заднем дворе в корзину с чистым бельем, которое не успели развесить. День ото дня Аврора распускалась как цветок и становилась все милее и очаровательнее.

Любая мать была бы счастлива с таким ребенком, но только не Нотграсс, Флиттл и Фислвит. Пикси не питали к девочке материнских чувств и вели себя соответственно. Нотграсс отворачивалась, когда Аврора пыталась показать ей детский рисунок с фигурой, удивительно напоминавшей фею с огромными рогами и вороном на плече. Флиттл убегала, если Аврора тянула ее за подол, приглашая поиграть. Фислвит, нежась под полуденным солнышком, притворялась спящей, чтобы малышка не забралась к ней на колени.

Вскоре принцесса произнесла свое первое слово, а Нотграсс только пожала плечами. Пикси не удостоили девочку похвалой, даже когда она стала составлять слова в предложения, причем в ее речи довольно часто мелькало странное слово «тень». Пока Аврора возилась на полянке в пределах видимости, «тетушек» – так сами пикси предпочитали называть себя – не волновало, чем она занята. Они пообещали королю следить за Авророй до следующего дня после ее шестнадцатилетия, но не обещали, что будут заботиться о ней с удовольствием. С течением лет Нотграсс все больше раздражала необходимость жить посреди леса.

Как-то вечером Нотграсс отчаянно скучала за пасьянсом. С утра они выкупали Аврору, чуть не затопив весь дом, – девочка сочла, будто плескаться в корыте очень весело. Остаток дня пикси собирали ягоды для пирога и запасали хворост на зиму. В общем, этот день ничем не отличался от прочих. Нотграсс недоставало пышной, наполненной событиями жизни в королевском замке.

Флиттл, сидевшая рядом, тоже явно томилась от скуки и теребила нитку на платье. Она со вздохом бросила нитку и задрала ноги на стол:

– Ненавижу эти огромные ступни! У меня были такие прелестные маленькие ножки!

– А я скучаю по крыльям! – пожаловалась Фислвит и с надеждой посмотрела на Нотграсс. – Можно их расправить, пока Аврора спит? Хотя бы на чуть-чуть...

Нотграсс призадумалась. Они уже сто лет не расправляли крылья.

– Хорошо, леди! Давайте полетаем!

Фислвит запищала от радости и зажмурилась. Хлопок! Фея обернулась себе за спину. Вместо крыльев, соразмерных человеческому росту, за ее спиной трепыхались крошечные крылышки пикси. То же самое вышло с крыльями Флиттл и Нотграсс. Сделав шаг, Нотграсс попыталась взлететь. Напрасно. Она была слишком велика, а крылья слишком малы.

Фея на мгновение зависла в воздухе и рухнула на пол. Нотграсс обреченно закрыла лицо ладонями, Флиттл и Фислвит зарыдали. Тут же из спальни наверху раздался плач малышки Авроры. Нотграсс вздохнула. Как же далеко до шестнадцатилетия принцессы!

* * *

Наступило лето. Деревья покрылись зеленой листвой, в огороде рядами взошли овощи и травы: горох, помидоры, петрушка и розмарин. На опушке почти за одну ночь выросли цветы, их длинные стебли тянулись к солнцу.

В трехлетней Авроре, почти всю весну просидевшей в доме, пока тетушки наводили чистоту, бурлила энергия. Девочка весело носилась из сада в дом и обратно. В конце концов она вытянулась в траве на солнышке, не заботясь о том, что на платье останутся пятна. Настроение принцессы передалось и тетушкам. Даже ворчливая Нотграсс возилась в саду, напевая себе под нос. Когда Авроре захотелось поиграть на лужайке неподалеку, Нотграсс не смогла ей отказать.

Так они очутились на лугу: расположились на покрывале и устроили пикник. Нотграсс, Флиттл и Фислвит уплетали еду за обе щеки, Аврора возилась позади них в высокой траве.

– Птичка-птичка! – щебетала девочка. – Милая птичка!

Нотграсс обернулась через плечо. Она ожидала увидеть малиновку или даже колибри, но на лужайке сидел уродливый черный ворон. Малышка с улыбкой протянула к нему руку.

Нотграсс вздохнула. Все-таки Аврора была странным ребенком. Фея не в первый раз замечала, что она общалась с воронами. Вряд ли птица была одной и той же, но Авроре они явно нравились, «милая птичка» – и все тут. Надо бы ей объяснить, что птичка вовсе не милая. Кажется, Малефисенте прислуживал черный ворон. Еще одно подтверждение тому, что вороны – отвратительные создания. И все же Нотграсс решила не вмешиваться. Пусть малышка болтает с вороном, лишь бы их не тревожила.

Нотграсс повернулась к остальным, и тут Фислвит вскрикнула:

– Ой!

Затем Фислвит наклонилась к Флиттл и дернула ее за волосы.

– Ай! – запищала Флиттл и дернула за волосы Нотграсс.

– Уй! – взвыла Нотграсс.

Да что с ними такое? С чего вдруг им вздумалось тягать друг друга за волосы? Почему Фислвит закричала? Нотграсс как раз смотрела на Флиттл – фея ела виноград и даже не думала задираться. Кто тогда начал?

Нотграсс хотела было скомандовать, чтобы эти двое прекратили, как Фислвит снова больно дернула ее за волосы. Нотграсс взревела от обиды и кинулась в драку. Пикси клубком покатились по траве.

Краем глаза Нотграсс заметила, что на них, каркая, летит ворон, с которым играла Аврора. Птица будто хотела сообщить что- то важное. Глупая птица, подумала Нотграсс, что там она может сообщить! Пикси отмахнулась от ворона, но тот скакал рядом и тревожно каркал. Он улетел, только когда раскипятившаяся Нотграсс потянулась, чтобы вырвать у него пучок перьев.

Растрепанные и запыхавшиеся феи наконец угомонились. Отдышавшись, Нотграсс вспомнила об Авроре. Малышка бродила по лугу одна-одинешенька! Пикси огляделась. Среди деревьев ребенка не видно. У ручья и в зарослях малины – тоже. Нотграсс в ужасе повернулась к дальнему концу, где лужайка заканчивалась крутым обрывом. Неужели девочка оступилась и сорвалась в пропасть?! Где же она?

Нотграсс испустила облегченный вздох: Аврора сидела далеко от обрыва, болтая ногами. Странно, ее будто специально отсадили подальше. Малышка вовсе не казалась напуганной, она беспечно хихикала, прихлопывала в ладоши и повторяла: «Милая птичка!»