За последние сутки Анна успела увидеть множество самых невероятных вещей: тут и открытые ворота замка, и похожий на хорька коротышка, отплясывающий, как пришедший в неистовство павлин, и ее сестра, завалившая Эренделл снегом в разгар лета… «Но это, – подумала Анна, – пожалуй, превосходит все прочее».

Под «этим» имелся в виду Кристоф. Который, как с нарастающей тревогой наблюдала Анна, затеял разговор с кучкой камней. Нет, камни были очень симпатичные, тут не поспоришь. Одни гладенькие и чистые, другие чуть пощербатее и заросшие мхом, но все равно – камни. Которые лично Анна всегда считала предметами неодушевленными.

Когда Кристоф заговорил о своей родне, Анна преисполнилась горячего желания познакомиться с ней. Она уже воображала, как сидит в маленькой уютной кухоньке с кружкой горячего чая в руках и слушает рассказы приемных родителей Кристофа о его детских годах. Потом они наверняка поведут Анну полюбоваться на первые детские санки Кристофа и первую упряжь Свена – несомненно, очень милые и трогательные. Одним словом, это будет картина полного семейного счастья, и Анна, впервые за все минувшее время, почувствует себя дома.

А вот чего она никак не представляла себе даже в самых фантастических мечтах, это что она будет стоять в лесу посреди россыпи камней, а Кристоф будет бодро и сердечно призывать ее пообщаться с ними. Как будто в целом свете нет ничего более нормального и естественного.

– Познакомьтесь с моей семьей! – крикнул он Анне и Олафу, которые растерянно застыли на самом краю заваленной камнями лесной полянки.

– Но это же камни, – сдавленно проговорила Анна, невольно выдав свои мысли.

Олаф, топтавшийся рядом, выглядел не менее растерянным и встревоженным.

– Он спятил, – шепнул снеговик. – Я отвлеку его, а ты беги, – добавил он, еле слышно выговаривая уголком рта.

Анна не двинулась с места.

– Привет, семья Свена! Очень приятно познакомиться, – добавил он погромче с явно преувеличенным энтузиазмом.

Анна по-прежнему стояла на месте. Она просто не могла заставить себя двинуться, словно ее ноги намертво приклеились к земле. Не могла же она так сильно ошибиться в Кристофе? Она ведь уже начала считать его своим другом, которому можно доверять и на которого можно положиться в трудный час. Теперь же ее мучили подозрения, что ее сестра оказалась права: слишком уж она доверчива к незнакомцам.

– Анна, из любви к тебе я настаиваю, чтобы ты спасалась, – раздался взволнованный шепоток Олафа. – Беги же, почему ты стоишь? – И он легонько подтолкнул ее.

– Л-ла-а-дно, – неуверенно пробормотала Анна, пятясь от Кристофа. Пожалуй, Олаф прав: от Кристофа лучше держаться подальше, что бы он ни задумал…

И тут камни вдруг пришли в движение. Сначала они медленно покатились в сторону Кристофа, потом набрали скорость, окружая его, и прямо под изумленным взором Анны остановились и начали превращаться… в троллей!

– Кристоф вернулся домой! – заголосили они.

Тролли обступили смеющегося парня со всех сторон, желая поздороваться с ним все разом. Одни тянули его за руки, другие лезли к нему на плечи, третьи уже принялись деловито стаскивать с него одежду, чтобы постирать. Кристоф кое-как отбился от столь энергичной заботы и восхищенно поздравил самого мелкого из троллей, который с гордостью продемонстрировал выросший у него на спине гриб.

Анна молча наблюдала за этой шумной возней. Голова у нее шла кругом. Да уж, у Кристофа оказалась совсем не та семья, которую она себе представляла, но их встреча выглядела на редкость теплой и радостной. Сразу было ясно, что тролли искренне любят Кристофа, хотя он вовсе не принадлежал к их числу.

– Тролли, – наконец выдохнула она. – Это тролли.

Услышав ее голос, тролли тут же повернулись и молча воззрились на нее, слаженно моргая. Анна нервно попятилась. «Может, мне и правда следовало бежать, как предлагал Олаф», – подумала она, поеживаясь под пристальными взглядами троллей. Но когда она уже почти собралась с духом, чтобы сбежать, тролли вдруг разразились оглушительными торжествующими воплями:

– Он привел девушку!

Тролли тут же оставили Кристофа и обступили Анну. Прежде чем она успела хоть что-то возразить, ее подхватили на руки и потащили к Кристофу.

– Эй, что происходит? – со смехом воскликнула она, когда тролли впихнули ее в объятия парня.

– Я-то уж привык, что с этим остается только смириться, – подмигнул он девушке, бережно ставя ее на землю.

В следующий миг Анна оказалась лицом к лицу с троллихой, которую звали, как Анна поняла из разговоров, Бульда. По тому как Бульда приветствовала Кристофа, Анна сразу догадалась, что она и есть его приемная мать. И то, как придирчиво троллиха принялась разглядывать Анну, лишь укрепило ее в этой уверенности.

– Дай-ка поглядеть на тебя, – велела Бульда, тут же ухватив Анну за щеки и заглядывая ей в рот, в нос и в глаза. – Так-так. Нос дышит, зубы крепкие… Ага, ага. Она отлично подойдет нашему Кристофу.

– Постойте! – вскричала Анна, отпихивая руки троллихи. – Гм… нет.

Это прозвучало резче, чем она хотела, и Анна быстро бросила на Кристофа извиняющийся взгляд.

Парень понимающе кивнул и обратился к Бульде.

– Нет, вы все не так поняли. Я привел ее сюда не поэтому, – пояснил он.

– Это правда, – подтвердила Анна. – Мы не… То есть я не… – Заикаясь от неловкости, она наконец с нервным смешком умолкла. Но потом заставила себя встряхнуться: а с какой, собственно, стати ей нервничать? Или испытывать неловкость?

Бульда же, судя по всему, никакие «нет» в расчет не принимала.

– В чем дело, милая? – удивилась она. – Отчего это ты сторонишься такого славного парня?

И когда Бульда начала перечислять всевозможные достоинства и недостатки Кристофа, ее вопрос продолжал звучать в голове Анны. А в самом деле, отчего она сказала «нет»? Конечно, первый ответ был очевиден: потому что она влюблена в Ханса. Они поженятся и будут жить счастливо до самой старости. Но чем больше говорила Бульда, к которой вскоре с воодушевлением присоединились и остальные члены приемной семьи Кристофа, тем труднее Анне оказалось вспомнить, почему же она так скоропалительно согласилась выйти замуж за Ханса. Конечно, она любила его: в этом она не сомневалась. Но знала ли она своего суженого? Так, как она знала Кристофа? Когда Бульда упомянула неуклюжую походку Кристофа, Анна рассмеялась, потому что и сама видела, как он тяжело топает. А когда Бульда заметила, что парень немного чересчур привязан к своему оленю, Анна хихикнула, потому что и сама думала точно так же. Даже те качества, которые Бульда называла в числе недостатков ее приемного сына, – тяга к одиночеству, вечно взлохмаченные волосы, стеснительность, несмотря на желание страстно обнять принцессу (которого сама принцесса, признаться, пока за ним не заметила), – уже были знакомы Анне и казались ей даже симпатичными.

«А что я знаю о Хансе? – спрашивала себя Анна, пока тролли настойчиво пытались убедить ее, что Кристоф – именно тот, кто ей нужен. – Я знаю, что у него много братьев. И что он прибыл с Южных островов. Но что еще?»

– Хватит! – не выдержал наконец Кристоф, перебив Бульду и вырвав Анну из ее размышлений. – Она помолвлена с другим. Ясно?

Прищурившись, Бульда наклонилась ближе к Анне. Некоторое время они так и стояли, глядя друг другу в глаза, пока Бульда наконец не вздохнула, нежно положив ладонь Анне на сердце.

– Любовь – самое сильное чувство. Первая любовь. Юная любовь. Но помни: ты молода, и твое сердце еще только открывается. Послушай же совета старой троллихи, которая кое-что знает о любви. Никогда не забывай, что любовь – это сокровище, дарованное всем нам. Ее нужно холить и лелеять, да. Но не только холить и лелеять – ею нужно делиться. Всегда. Потому что любовь – это особый дар, и люди, которые дарят тебе свое сердце, отдают тебе часть самих себя…

Бульда перевела взгляд на Кристофа, и ее серое лицо потеплело.

– Но не забывай, что любовь приходит в разных обличьях. Моя любовь к Кристофу глубже, чем корни самого старого дерева в этом лесу. Она особая, потому что это моя любовь к сыну. То же самое и ты чувствуешь к своей сестре. И твои родители чувствовали то же самое к тебе, и Кристоф к Свену. Любовь – замечательная вещь. Но она может влиять на твое сознание, путать твои мысли и заставлять тебя видеть то, чего нет, и, наоборот, слепить тебя так, что ты не увидишь того, что прямо у тебя под носом. Иногда она дарит несказанное счастье, но временами она может жестоко ранить.

Умолкнув, Бульда вздохнула. А потом взяла Анну за руку и повела ее под каменную арку, увитую цветами.

– Запомни, – продолжила она. – Какой бы ни была любовь, она всегда достойна уважения и почитания. Это самое главное чудо в нашем мире… Но все, что я говорю, – это лишь слова старой троллихи.

Анна так внимательно слушала ее, что едва заметила, как ватага троллей помельче набросила на нее покрывало из мха и украсила ее волосы кристаллами. Поежившись от вновь накатившего холода, Анна крепче обхватила себя руками. Она и сама сейчас не знала, отчего так дрожит: то ли от озноба, который постепенно охватывал все ее тело, то ли от внезапных сомнений в том, правильны ли ее собственные взгляды на любовь.

Ведь ей действительно было очень хорошо рядом с Хансом, правда же? Он был так заботлив, когда волшебный дар Эльзы вдруг прорвался наружу. И он с готовностью принял на себя часть ее проблем, когда она попросила его приглядеть за королевством в ее отсутствие. «Нет, – решила она, отметая все сомнения и борясь с головокружением и приступами озноба, – Ханс – замечательный человек, и я люблю его». Так почему же тролли так настойчиво продолжают сватать ее за Кристофа?

«Я не люблю твоего сына, – хотелось ей крикнуть. – То есть я признаю, что он отличный парень и что, несмотря на всю его грубость и раздражительность, он может быть очень мил, но он… Кристоф, а не Ханс. И конечно, он пробуждает во мне хорошие качества. Раньше я и не догадывалась, что мне хватит смелости сразиться со снежным великаном или лазать по скалам. Ну так что такого? Он мой друг. И я уверена, что, если проведу больше времени с Хансом, он тоже сделает меня лучше…»

– Согласна ли ты, Анна, взять Кристофа в свои законнотролльные…

– СТОЙТЕ! – вскрикнула Анна, внезапно возвращаясь к действительности. Болтовня Бульды и остальных троллей как будто погрузили ее в транс, так что она перестала понимать, где находится и что делает. – Что?!

– Мы вас венчаем, – спокойно пояснил ей тролль.

– Ох, – сказала Анна, сама не понимая, почему сразу не прекратила эту комедию одним решительным «нет». А потом, прежде чем она успела окончательно опомниться, в ушах у нее зазвенело, в глазах помутилось, и она упала без чувств прямо в объятия Кристофа.

* * *

– Анна, твоя жизнь в опасности.

Анна слышала эти слова, но не осознавала их смысла. Она сама не понимала, что с ней. Ей казалось, будто она тонет в глубокой мутной воде… очень холодной воде. Сознание расплывалось, и она никак не могла заставить себя открыть глаза. Она слышала чьи-то голоса, но звучали они как будто издалека. Словно она наполовину проснулась, но продолжала видеть сон.

Хотя даже в этом помраченном состоянии Анна догадывалась, что никакой это не сон. Она общалась с приемным семейством Кристофа, и знакомство едва не закончилось венчанием с торговцем льдом, а теперь кто-то говорил ей, что ее жизнь в опасности. «Если это и сон, – подумала она, наконец с трудом открывая глаза, – то скорее кошмарный».

Как ей тут же стало ясно, на ногах она удержалась исключительно благодаря Кристофу, который бережно и надежно придерживал ее за талию и плечи. Парень смотрел ей в лицо, и тревожные морщинки прорезали его лоб. Она с благодарностью улыбнулась ему и перевела взгляд на говорящего. Старый тролль с густой гривой спутанных волос и ожерельем из кристаллов на шее пристально смотрел на нее. Лицо у него было серьезное и даже немного сумрачное, но голос звучал мягко и заботливо, и что-то в нем даже показалось Анне смутно знакомым. Ей вспомнилось, что Кристоф просил Бульду позвать Деда Пабби – старейшину троллей. Видимо, это он и был.

– В твоем сердце лед, – снова заговорил старый тролль, заметив, что Анна теперь слушает. – Твоя сестра ранила тебя волшебной льдинкой. Если ее не извлечь, скоро ты вся обратишься в лед… Навеки.

Анна слышала, как стучит ее сердце, и ощущала, как живая кровь бежит по жилам, но от слов Деда Пабби ей показалось, что жизнь и тепло стали быстрее покидать ее замерзающее тело.

– Что? Нет, – пробормотала она, изо всех сил стараясь держаться прямее, но даже это небольшое усилие оказалось для нее чрезмерным, и она снова обессиленно привалилась к широкой груди Кристофа, слыша, как под толстой курткой бьется его сердце.

– Но ты ведь можешь вылечить ее, правда? – сдавленно проговорил Кристоф, ободряюще сжимая руку Анны.

Тролль тяжко вздохнул.

– Нет, не могу, – тихо сказал он. – Если бы ее ранило в голову, это было бы несложно. Но лед в сердце может растопить только знак истинной любви.

– Знак истинной любви? – растерянно переспросила Анна, дрожа от озноба.

– Должно быть, это поцелуй любимого! – воскликнула Бульда, тут же поворачиваясь к своему мужу и вытягивая губы.

Повсюду вокруг них тролли принялись целоваться. Не будь Анна такой замерзшей, растерянной и напуганной, она нашла бы это зрелище чрезвычайно трогательным. Но сейчас она только задрожала еще сильнее.

– Анна, – сказал Кристоф, – мы должны немедленно отвезти тебя к Хансу.

– К Хансу, – покорно кивнула Анна.

Она понимала, почему Кристоф так сказал – ведь Ханс ее нареченный жених и ее истинная любовь. И его поцелуй непременно спасет ее. Должен спасти. Вот только в голове у нее по-прежнему вертелись слова, сказанные Бульдой. О том, что любовь делает человека лучше и наполняет его душу теплом и уверенностью. И ей казалось, что ее сердце, ставшее сейчас таким хрупким, может просто расколоться, если начнет биться чуть сильнее.

Анна снова и снова вспоминала вопросы, которыми забрасывал ее Кристоф при первой их встрече. «До сих пор Ханс видел меня только с хорошей, солнечной стороны, – размышляла она. – А вдруг, когда он узнает меня получше, я ему разонравлюсь?»

Кристоф усадил ее верхом на Свена и сам сел позади нее. Проваливаясь в холодный туман беспамятства, Анна едва заметила, как олень перешел с шага на стремительный галоп. Она уже почти не чувствовала собственного тела и понимала, что дальше будет только хуже. Собрав остаток сил, она открыла глаза и поглядела на Кристофа. Тот сосредоточенно щурился, направляя Свена в едва заметный просвет среди деревьев, и его щеки раскраснелись сильнее обычного. «Он делает все это ради меня, – подумала Анна. – Он оставил свою семью и теперь рискует собственной безопасностью, чтобы как можно скорее доставить меня к Хансу. Но почему? Просто потому, что я его друг?» Она горестно застонала, понимая, что ничем не заслужила ни его заботы, ни преданности. Что хорошего она ему сделала? Ничего, ровным счетом ничего.

Решив, что она стонет от боли, Кристоф поглядел на нее с искренней тревогой.

– Потерпи немного, Анна, уже скоро, – негромко сказал он. – Мы доставим тебя домой, обещаю. – Он стащил с макушки шапку и надел ее ей на голову. – Только держись, ладно? Все будет хорошо. Ханс все исправит.

Анна уже приоткрыла рот, чтобы поблагодарить его, но тут в глазах у нее снова потемнело, и она потеряла сознание. Прежде чем тьма окончательно сомкнулась над ней, у нее мелькнула одна, последняя, мысль. Кристоф сказал, что все будет хорошо. А что, если не будет? Все это время она не сомневалась, что Ханс – именно тот, кто ей нужен. Тот единственный, кто сможет ее спасти. Но впервые с тех пор, как все началось, Анна уже ни в чем не была уверена.