Когда Олаф сказал про ведущую на гору «лестницу», Анна представляла себе скорее крутую горную тропу, сложенную из неровно стесанных камней. Поэтому, когда снеговик привел их к потрясающе красивой, изящной лестнице из чистого льда, Анна попросту лишилась дара речи. Еще большим чудом казался ледяной дворец, к которому вела эта лестница. Острые сверкающие шпили, казалось, пронзали утреннее голубое небо, а заиндевевшие башенки выглядели так, словно каждую из них создала рука мастера. Что, как внезапно поняла Анна, отчасти так и было – в магическом смысле.

– Ух ты, – восторженно выдохнула Анна.

Позади придушенно ахнул Кристоф. Обернувшись к нему, Анна увидела, что парень застыл, прижав руки к сердцу.

– И это все изо льда, – благоговейно пробормотал он. – Я сейчас расплачусь.

– Давай, не стесняйся, – отозвалась Анна. – Никто тебя не осудит.

Это было сказано совершенно искренне.

Подойдя к основанию лестницы, Анна робко поставила ногу на ступеньку и чуть надавила. «Лучше поосторожничать, чем потом жалеть», – подумала она, прислушиваясь, не хрустнет ли лед у нее под подошвой. Но ступенька выдержала, и она начала осторожно подниматься, крепко вцепившись в перила. Теперь, по мере приближения к ледяному дворцу, Анна с восторженным изумлением примечала все новые детали: покрывающую стены изящную резьбу в виде снежинок, которые сверкали и переливались на солнце, ажурный балкон слева от ворот… Ее сердце замирало при мысли о том, что Эльза сейчас где-то там, среди всей этой красоты.

Одолев лестницу, Анна остановилась у высоких стрельчатых дверей дворца. Как и все остальное вокруг, они были совершенны по форме и замысловато украшены. Весь этот дивный дворец отражал богатый и чудесный внутренний мир Эльзы, ее прекрасную душу. «Как бы я хотела, чтобы все в Эренделле увидели это место своими глазами, – подумала Анна. – Они-то считают, что волшебство Эльзы – это проклятие, которое несет только беду и разорение. Но это лишь потому, что при них оно было выражением ее страха. А этот дворец она создавала с любовью и вдохновением. Я знаю, что такая Эльза сделала бы Эренделл лучше».

Услышав за спиной тяжелое пыхтение, Анна обернулась и увидела Кристофа с Олафом.

– Безупречно, – пробормотал Кристоф, разглядывая ледяные двери.

Анна согласно кивнула, проводя кончиками пальцев по витиеватой резьбе. В каждом завитке узора она узнавала свою сестру. Вот эта длинная линия, сплетающаяся в петли, напомнила ей, как еще маленькая Эльза любила кружиться, радуясь, как раздувается колоколом ее юбочка. А при взгляде на маленькие изящные снежинки ей вспомнилось, как Эльза ловила падающие с неба ледяные кристаллики на язык и смеялась: «Погляди, Анна! Это снежинка-леденец!» И Анна тоже заливалась смехом и тоже подставляла язык под снег. Воспоминание было давнее, едва уловимое, но и оно сразу наполнило душу Анны теплом… и печалью.

Она подняла руку, готовясь постучать, и вдруг заколебалась. Сколько раз уже она вот так стояла под дверью Эльзы, тщетно надеясь, что сестра наконец впустит ее? И вот сейчас повторялось то же самое, только перед другой дверью. Мысль, что сестра снова прогонит ее, была почти невыносима. Наконец, она тряхнула головой. Как смеет она просить народ Эренделла дать ее сестре еще один шанс, если сама не может этого сделать? Ведь она проделала весь этот нелегкий путь на Северную гору именно потому, что хотела дать Эльзе второй шанс…

– Ну же, стучи! – услышала она ободряющий голосок Олафа. Она поднесла руку ближе к двери, но все еще не решалась коснуться ее. – Почему она не стучит? – обратился Олаф к Кристофу. – Она что, не умеет стучать?

«Это уже выглядит просто глупо, – прикрикнула на себя Анна. – Что такого страшного может случиться? Она опять не ответит? Ну, к этому уже пора бы привыкнуть. Просто соберись с духом и…»

ТУК-ТУК!

Анна услышала, как по другую сторону двери звук эхом разнесся по дворцу. Она затаила дыхание, внутренне готовясь к тому, что опять не получит ответа. Но на этот раз двери в мир Эльзы неожиданно широко распахнулись.

– Ха! – воскликнула Анна, радостно всплеснув руками. – Открыла! Первый раз – открыла!

Но прежде чем перешагнуть порог, Анна обернулась к Кристофу.

– Тебе, наверное, лучше подождать здесь, – мягко сказала она.

– Почему это? – растерялся Кристоф.

– Последний раз, когда я познакомила ее с парнем, она заморозила все вокруг, – пояснила Анна.

– Но ведь этот дворец целиком сделан изо льда, – возразил Кристоф, как будто Анна ляпнула невероятную глупость. – Лед – это моя жизнь!

Анне было жаль ему отказывать, но она понимала, что не смеет рисковать жизнью парня только ради того, чтобы он мог полюбоваться, по сути, самой роскошной ледяной скульптурой в мире. А кроме того, этот разговор с Эльзой лучше было провести без посторонних.

– Ты тоже, Олаф, – сказала она снеговику, который собирался войти вслед за ней. Снежный человечек поднял на нее полный надежды взгляд, но она покачала головой: – Пожалуйста, дай нам побыть минуту наедине.

«Одной минуты мне вполне хватит, чтобы понять, как сильно Эльза на меня рассердилась», – про себя добавила Анна. Вдохнув поглубже, она шагнула в просторный зал. Сейчас ей предстоит самое главное.

* * *

 – Эльза? Эльза! Это я… Анна!

Слова эхом рассыпались по дворцу, отскакивая от ледяных стен, разрушая непроницаемую, даже зловещую тишину. Внутри дворец был так же прекрасен, как и снаружи, но везде в нем чувствовалось одиночество. Войдя в распахнутые двери, Анна оказалась в огромном зале с уходящим ввысь сводом, с которого свисала звенящая подвесками ледяная люстра; на другой стороне изогнувшаяся дугой лестница вела на следующий этаж. Но нигде не было ни картин, ни каких-нибудь безделушек. Все было таким… холодным.

Еще раз окинув взглядом зал и убедившись, что Эльза нигде не притаилась в тени, Анна направилась к лестнице. Ступеньки оказались скользкими, а перила – тонкими, так что держаться за них было непросто. Взбираясь все выше и выше, Анна затаила дыхание, ожидая, что вот-вот поскользнется и бесславно съедет обратно вниз.

Ее опасения вскоре оправдались: едва не потеряв равновесие, Анна вцепилась в перила и кое-как удержалась на ногах. Решив, что худшее позади, она подняла голову… и увидела Эльзу, стоящую на верхней площадке лестницы.

– Анна? – произнесла Эльза так, будто не могла поверить своим глазам.

А Анна… Анна действительно не верила своим.

– Эльза, ты так изменилась… То есть… в лучшую сторону, но…

Ее голос неуверенно смолк.

Ее сестра не просто изменилась – она преобразилась. Анна никогда не видела девушки прекраснее той, что сейчас стояла там, наверху. Очень светлые, белокурые волосы Эльзы больше не были собраны в тугой узел на затылке: теперь у нее через плечо была свободно переброшена коса, отливая мягким серебристым блеском в ледяных бликах. Когда Анна видела сестру в последний раз, на ней было ее парадное коронационное платье с длинными рукавами и высоким воротником. Очень красивое платье, признавала Анна, но то как Эльза выглядела сейчас… это был просто восторг. Потрясение. Чудо. «Нет, тут дело не только в волосах или платье, – осознала Анна. – Она выглядит… свободной». Улыбнувшись, Анна поднялась еще на несколько ступенек.

– Этот дворец такой красивый, – сказала она, подходя ближе к сестре.

– Спасибо, – отозвалась Эльза, нервно поправляя выбившуюся из-за уха прядь волос. – Я раньше и не знала, что способна на такое.

«Мы обе не знали», – хотела сказать Анна, но вместо этого принялась извиняться.

– Мне очень жаль, что все так получилось. Если бы я только знала… – и она с надеждой протянула руку к сестре.

Эльза отпрянула от нее, как от гадюки.

– Нет, все в порядке. Тебе не следует извиняться. Но лучше уходи, – сказала она, отступая назад. – Прошу тебя.

– Но я ведь только что пришла, – возразила Анна, поднимаясь еще на ступеньку выше.

– Твое место в Эренделле, – сказала Эльза, снова отступая. – А мое место здесь. В одиночестве. Где я могу быть самой собой, не причиняя никому вреда.

– Вообще-то, я как раз хотела сказать об этом, – начала Анна. Придется все-таки открыть Эльзе, что кое-кому она уже и так навредила. «И я даже не говорю об одиночестве, в котором я вынуждена была провести все эти годы», – подумала она – и тут же остановила сама себя. Она хотела, чтобы ее сестра вернулась домой, а не перепугалась до того, чтобы прятаться от людей всю оставшуюся жизнь. Анна помолчала, раздумывая, какие доводы могли бы сломить упрямое стремление сестры заточить себя в этом ледяном мире. Но прежде чем она сумела подобрать нужные слова, где-то позади раздался голосок Олафа, который бодро считал:

– Пятьдесят восемь… пятьдесят девять… шестьдесят!

Анна невольно улыбнулась. Малыш-снеговик воспринял ее просьбу «дать ей минутку» предельно буквально.

Вбежав в ледяной зал, Олаф радостно помахал Анне и Эльзе:

– Привет! Я Олаф, и я люблю жаркие объятия!

Пока он ковылял по лестнице, Анна вгляделась в лицо сестры. Сначала на нем промелькнуло смятение и непонимание, потом – испуг, потом – потрясение… И только когда Олаф наконец добрался до верхних ступенек, эти чувства, к радости Анны, сменились изумлением.

– Олаф? – воскликнула Эльза. – Ты живой?

Чуть поколебавшись, снеговик пожал плечами.

– Наверное, да? – неуверенно ответил он.

Анна знала, о чем сейчас думает ее сестра – ведь те же самые мысли посетили и ее саму, совсем недавно.

– Он очень похож на того снеговика, которого мы слепили, когда были маленькие, – сказала Анна, приседая на корточки рядом с Олафом. – Мы были так дружны тогда. И мы могли бы быть вместе снова.

К удивлению Анны, Эльза улыбнулась. Но ее улыбка угасла так же быстро, как и появилась, и лицо королевы исказилось от боли. О чем бы сейчас ни думала Эльза, это были вовсе не светлые детские воспоминания, которые при виде Олафа возникли у Анны.

– Нет, не можем, – отрезала Эльза и, развернувшись, направилась к следующему лестничному пролету.

– Эльза! Постой!

– Я просто хочу защитить тебя, – бросила Эльза через плечо.

– Ты не должна защищать меня, – возразила Анна, спеша следом за сестрой. – Я не боюсь. Только, пожалуйста, не прогоняй меня снова!

«Ну почему она не может понять? – недоумевала Анна, пытаясь нагнать Эльзу. – Мне-то уже все ясно. Все детство она росла, обладая силой, которую сама не понимала и которой не могла управлять. Наверное, это было ужасно. Но если бы она поделилась своей тайной со мной, ничего подобного не случилось бы. Неужели она не видит, что я так же одинока, как и она сама? Но так не должно быть! Ни одна из нас не заслуживает ни страха, ни одиночества. Мы можем быть вместе – если только Эльза позволит мне стать к ней ближе».

Должно быть, Кристоф был прав, и со стороны Анны наивно было думать, что она просто придет сюда, поговорит с сестрой и все тут же наладится. «Но даже если она не хочет простить меня, она все же должна хотя бы беспокоиться о людях, которые остались там, в Эренделле. Если только… вдруг она ничего не знает?»

Анна нагнала Эльзу, когда та вышла на огромный балкон, который Анна заметила еще на подходе к замку. Солнце уже сияло высоко в небе, и в его лучах лед под ногами сестер играл всеми оттенками золотого, сиреневого и розового.

Заметив позади движение, Эльза резко обернулась.

Анна сглотнула. Что ж – сейчас или никогда. Она со вздохом указала на заснеженную землю внизу.

– Эльза, ты вроде как наслала на Эренделл вечную зиму… – Боль и страх на лице Эльзы разбивали Анне сердце. – Но ничего страшного, ты же все разморозишь, правда? – сказала она.

– Нет. Я не могу.

– Конечно, можешь, – не желала сдаваться Анна. – Я знаю, что ты можешь. – Она действительно не сомневалась в этом ни секунды. Эльза вернется домой и все исправит. И тогда все снова станет хорошо.

Но пока ничего хорошего не получилось. Напротив, все стало гораздо, гораздо хуже.

На глазах у Анны Эльза в смятении заметалась, ломая руки.

– Что же я наделала! – воскликнула она, и пронзительный ветер взметнул подол ее платья. С потолка посыпался снег, резко похолодало. Под ногами Эльзы стремительно нарастал новый слой льда.

– Не паникуй! – вскричала Анна, спеша успокоить сестру. Последний раз, когда она так разнервничалась, Эренделл в считаные минуты утонул в снегу.

Но все было без толку. Эльза уже ее не слушала. С ее пальцев посыпались льдинки, снегопад превратился в бушующую метель. Прикрывая глаза ладонями, Анна пыталась разглядеть сестру в вихрящейся мгле, но ветер вокруг завывал все свирепее.

– Эльза! Эльза, прошу тебя! – крикнула она. – Мы можем все исправить!

– Я НЕ МОГУ!

От этого отчаянного выкрика снежный буран окончательно вышел из-под контроля. Мгновение тишины, напряженная пауза – и новый ледяной заряд ударил прямо в Анну. Она осела на пол, прижимая ладонь к груди, которую пронизала острая боль.

Ее тело тут же сковало холодом, как будто она сама начала превращаться в лед – только не снаружи, а изнутри. Нащупывая опору, чтобы встать, она краем сознания уловила мучительный вопль Эльзы и громкий топот ворвавшегося в зал Кристофа. Все, что она сейчас слышала, – это удары собственного сердца, каждый из которых отдавался пронизывающей болью.

– Анна? – раздался прямо над ухом встревоженный голос Кристофа. – Ты в порядке?

Подняв на него глаза, она с удивлением увидела страх на его лице.

– Да, в порядке, – ответила Анна, неуверенно поднимаясь на ноги. Хотя, сказать по правде, ей было очень плохо, и становилось все хуже. Но она никому не позволит увидеть, как ей больно. Она пришла сюда ради своей сестры, и Эльза все еще нуждается в ней.

– Эльза, – тихо сказала она. – Я знаю, вместе мы сможем придумать…

Но было поздно. Эльзу уже ничто не могло вразумить, и Анне это стало понятно, едва эти слова сорвались с ее губ. Плечи Эльзы были напряженно подняты, локти прижаты к бокам, кулаки сжаты. Она приготовилась к обороне, а не к разговору по душам.

– Как? – в отчаянии выкрикнула Эльза. – Разве у тебя есть сила, чтобы остановить зиму? Чтобы остановить меня?

С каждым ее словом из стен и пола вырастали острые ледяные шипы.

– Анна, нам лучше уйти отсюда, – сказал Кристоф, обхватывая ее за плечи.

Она сбросила его руки.

– Нет. Эльза не такая. Она просто боится.

– Это она-то боится? – переспросил Кристоф. – Шутишь, что ли? Уж ей-то точно некого бояться.

Но Кристоф ошибался. Эльза действительно была напугана, Анна ясно видела это не только по напряжению в ее теле, но и по отчаянию в ее глазах. Пусть близость и доверие между ними исчезли много лет назад, но Анна и сейчас знала, как выглядит Эльза, когда она объята ужасом.

– Эльза, ты же не хотела ничего этого, – вслух сказала Анна. – Все вышло случайно. И мы можем это исправить. Исправить все, полностью! Мы сделаем это вместе. Я не уйду без тебя, Эльза.

– Нет, – отозвалась Эльза надломленным голосом. – Уйдешь.

Эльза взмахнула руками, и снег, повинуясь им, стал подниматься над полом, двигаясь и соединяясь, пока в нем не начали проступать контуры воздвигшегося между сестрами… самого огромного, могучего и страшного на вид снеговика, какого Анне доводилось видеть.

Когда это жуткое создание сделало первый угрожающий шаг в их сторону, Анна и Кристоф обменялись быстрыми взглядами. Спасение было только в одном – БЕЖАТЬ!