Анна пропала. Ее лошадь вернулась, а она, принцесса Эренделла, осталась где-то там, в снежном лесу.

Тревожно хмурясь, Ханс застыл, сжимая в руках поводья лошади. Он чуть ли не кожей ощущал, что взгляды всех эренделльцев сейчас устремлены на него, ловя каждое его слово, каждый жест.

В общем-то, ему не было нужды особенно притворяться, изображая тревогу и озабоченность. Когда лошадь только ворвалась в ворота, он не на шутку испугался: его сердце сжалось, ладони вспотели. Поначалу он корил себя за то, что отпустил Анну в горы совершенно одну. Не стоило терять из виду единственного человека, который как раз все время должен был оставаться на глазах. Если Анна пропадет – или, хуже того, пострадает, – всем его надеждам конец. В его положении нельзя стать королем, если у него нет надежды жениться на принцессе с видами на трон.

Собравшись с духом, Ханс присмотрелся к окружающим его людям. Те из местных жителей, кто еще оставался во дворе замка, выглядели напуганными. Ну, этого следовало ожидать. Зато он не без удовольствия отметил, что они то и дело поглядывали на него, ожидая помощи. Знатные гости тоже не сводили с него глаз, наблюдая, как он поведет себя в новых обстоятельствах. Некоторые, в том числе его новые союзники, состроили озабоченные мины, зато другие, вроде герцога Варавского, не скрывали удовлетворения. Герцог что-то деловито нашептывал одному из своих сопровождающих, который смерил Ханса внимательным взглядом и кивнул. Потом что-то шепнул в ответ герцогу, и они вместе заухмылялись.

– Это конь принцессы Анны! – крикнул кто-то в толпе.

– Что же с ней случилось? – заволновались другие горожане. – Где она?

И еще чей-то старческий, дрожащий голос добавил:

– Почему она не остановила зиму?

От этих слов внутри у Ханса все сжалось. До сих пор он как-то об этом не задумывался. Полностью сосредоточившись на том, как исчезновение Анны скажется на его шансах заполучить корону, он совершенно упустил из виду общую картину. Если Анна пропала, велика вероятность, что вместе с ней пропала и их надежда положить конец этой неурочной зиме. К Хансу Эльза никаких теплых чувств не питает, это ясно. Даже если он сам отправится к ней, с какой стати она станет слушать его, если он начнет уговаривать ее снять с Эренделла проклятие? Единственная причина, по которой он так легко отпустил Анну, в том и заключалась, что он действительно поверил, будто она одна способна утихомирить свою сестрицу. Но теперь этот шанс, считай, ускользнул. Сердце Ханса упало.

Подняв глаза, он обнаружил, что пока он вот так стоял в задумчивости, люди вокруг тоже хранили молчание, ожидая его слова. Обводя взглядом море лиц перед собой, он почувствовал, как понемногу расслабляется тугой узел в его груди. Все эти люди ждут, что он – принц Ханс – примет решение и все исправит. Все до единого – от седовласого старика до чумазой заплаканной девчонки – надеются на него и доверяют ему. А раз они думают, что он ответственный, умный и храбрый, значит, он должен держаться соответственно. С зимой он разберется, когда придет время. А пока надо найти Анну.

– Принцесса Анна в беде! – объявил он громко. – Мне нужны добровольцы, чтобы отправиться на ее поиски!

Множество людей с готовностью выступили вперед, предлагая свои услуги. Среди них Ханс заметил и фермеров, и горожан, и дворцовую прислугу. Одни выглядели пожилыми старцами, другие, похоже, едва отстали от материнской юбки.

Ханс невольно подумал: а если бы все сложилось иначе и это он, Ханс, потерялся бы где-нибудь на Южных островах… подданные его отца тоже с такой готовностью кинулись бы на его поиски? «Вряд ли. А эти люди почему-то готовы рисковать жизнью ради принцессы, которую они несколько лет вообще не видели».

Сосредоточенно вглядываясь в толпу добровольцев, Ханс прикинул, кто из них действительно может оказаться полезен.

– Ты, – указал он на крепкого парня примерно одного с ним возраста. – Ты пойдешь со мной. И вы, сударь, – обратился он к мужчине постарше, видимо, крестьянину, с широкими сильными плечами. – Вы тоже собирайтесь.

Продолжая набирать отряд себе в помощь, он натолкнулся на самое живое возмущение.

– А я? Почему вы не берете меня, принц Ханс? – умоляюще воззрился на него мальчишка лет десяти, не больше. – Я тоже хочу помочь!

– И я, – пискнула какая-то совсем маленькая девочка, робко делая шажок вперед. Она зябко куталась в клетчатый плед и сосала большой палец, вынув его изо рта, только чтобы заговорить. – Я очень люблю принцессу Анну. Она такая храбрая.

Ханс знал, что все на него смотрят и что каждый его жест оценивается с самым пристальным вниманием. Значит, сейчас самое время произвести на эренделльцев правильное впечатление. Завоевать их. Покорить их сердца. Он присел, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами девочки.

– Я бы очень хотел взять тебя с собой, – сказал он, стараясь держаться непринужденно и ласково – именно так, вероятно, повела бы себя Анна. – Но мне нужно, чтобы ты осталась здесь и стала бы моими глазами и ушами на случай, если она вдруг вернется. Тогда ты должна будешь сказать ей, что я очень ее люблю и что я скоро вернусь. Сможешь сделать это для меня?

Девочка застенчиво кивнула.

– Спасибо, – улыбнулся Ханс, нежно ущипнув ее за щечку.

Затем он выпрямился и обратился к остальным:

– Принцесса Анна была бы очень тронута вашей тревогой за нее. Как ее представитель я благодарю вас за ваше стремление отправиться со мной. Но я не могу взять с собой всех. Я прошу тех, кто остается, продолжать поддерживать огонь в очагах и дожидаться моего возвращения. Обещаю: я верну принцессу домой.

Повернувшись к знатным гостям Эренделла, Ханс вопросительно приподнял бровь. Как-то уж очень тихо они себя вели, пока горожане спорили за право рискнуть ради принцессы.

«Куда же подевалась вся их поддержка?» – недоумевал Ханс. Только что они наперебой клялись ему в преданности и обещали всячески помогать Эренделлу под его руководством. А сейчас ведут себя как школьники, прячущиеся за задними партами, чтобы их вдруг не вызвали к доске.

– Господа? Лорды? – обратился к ним Ханс. – Неужели никто из вас не хочет предложить свою помощь?

В повисшей неловкой тишине было слышно, как похрустывают льдинки под подошвами. Наконец лорд Конгсберг нарушил молчание:

– У меня с собой очень мало людей, принц Ханс. Если я отправлю их с вами…

Он умолк, сам понимая, до чего жалко прозвучало это оправдание.

– Я… гм, я тоже… – сбивчиво заговорил принц Уилс. – Я тоже был бы рад оказать посильную помощь, но… неужели вы правда думаете, что принцессу еще можно спасти? Взгляните на эту гору. – Все взгляды обратились на суровый пик, нависающий над лесом. – Даже закаленным солдатам было бы нелегко проделать такой путь. Сомневаюсь, что принцессе это удалось. – Он опустил глаза. – Простите, принц Ханс, но я не вижу смысла тратить время и рисковать жизнью людей ради этого нелепого похода.

Ханс прищурился.

– Что ж, я ценю вашу откровенность. Но я не готов так же быстро сдаться, как вы.

– Принц Ханс, – поколебавшись, заговорил посланник Эльдоры. – Полагаю, принц Уилс хотел сказать, что и вам не следовало бы оставлять Эренделл в такое время. Судьба королевства висит на волоске, а как вы сами поспешили уведомить нас совсем недавно, именно вам было поручено позаботиться о нем в отсутствие принцессы. Если же вы тоже покинете замок…

Среди окружающих его мужчин поднялся ропот. Одни соглашались с посланником, другие считали совершенно правильным, что именно Хансу надлежит отправиться на поиски принцессы. Голоса звучали все громче, горожане уже услышали, о чем речь, и начали взволнованно переминаться с ноги на ногу. Вскоре до Ханса донеслось встревоженное бормотание – люди засомневались, стоит ли его отпускать.

Он наслаждался каждым мгновением. Но представление пора было заканчивать.

– Хватит! – крикнул Ханс, перекрывая остальные голоса. – Я сознаю, что покинуть Эренделл сейчас – не лучшее решение. Но у меня нет другого выбора. Я должен отправиться за своей невестой и вернуть ее народу Эренделла. И я рассчитываю, что вы в мое отсутствие проявите стойкость и благоразумие. Не принимайте мое решение за признак слабости. Отнеситесь к нему как к долгу влюбленного мужчины по отношению к принцессе и ее королевству. Я иду седлать коня и отправляюсь в путь – немедленно.

Уже собираясь уходить, Ханс вдруг услышал голос герцога Варавского. До сих пор герцог был непривычно молчалив, внимательно наблюдая за Хансом и прочими сановниками, но не вмешиваясь в споры. Теперь же он решительно выступил вперед.

– Я пошлю с вами двух своих людей, милорд, – заявил он.

Герцог выпихнул двоих из своей свиты. С виду – отъявленные головорезы, оценил Ханс. Грубые лица, глубоко посаженные глаза… И руки, как заметил Ханс, все время ненавязчиво держат у самых рукоятей мечей – длинных и острых.

Только этого Хансу сейчас не хватало – присматривать за шпионами герцога. Но он не мог отказаться от такой «любезности», не вызвав подозрений. Коротко кивнув, Ханс принял этих двоих в свой отряд.

Велев остальным, чтобы ждали его у конюшен, Ханс направился к посланнику Блавении. Среди присутствующих он был единственным, к кому Ханс испытывал хоть какое-то доверие, и его помощь могла оказаться полезной. Отведя его в сторонку, Ханс удостоверился, что их никто не слышит, и шепнул посланнику на ухо:

– Прошу вас, не упускайте из виду герцога. Я ему не доверяю. Мне кажется, он пытается помешать мне. Если он предпримет хоть что-нибудь, надеюсь, вы известите меня об этом, когда я вернусь?

– Безусловно, принц Ханс, – ответил посланник. – Можете на меня положиться.

– Хорошо, – откликнулся Ханс. – Поскольку мне сейчас и так хватает проблем, без этого пронырливого хорька.