После не совсем гладкого начала Ханс осваивался в роли временного правителя Эренделла все лучше и лучше. С помощью Герды и прочей прислуги он превратил Главный зал в настоящее убежище, в достатке оснащенное теплыми одеялами и горячей едой и предназначенное как для местных горожан, лишившихся возможности добраться до дома, так и чужеземных гостей, застрявших в замороженном королевстве, как в ловушке. Оставалась лишь пара мелочей, которые нужно было сделать, прежде чем выйти из замка и объявить, что убежище открыто для всех желающих.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как королева Эльза наслала на Эренделл нежданную зиму, а положение дел в королевстве уже готово было обернуться полнейшим хаосом. Ханс видел, как во дворе замка мужчины и женщины начинали ссориться из-за щепок для костра, в то время как их дети дрожали от холода в сторонке. И он видел, как какой-то пронырливый паренек нахально умыкнул вязанку хвороста, пока другие дрались из-за нее. Впрочем, даже не важно, будут люди драться из-за дров или нет. Топлива все равно не хватает. Поначалу он раздумывал, не отрядить ли мужчин за хворостом в лес, но не рискнул делать это ночью: еще не хватало, чтобы кто-то сгинул в темноте да в такой мороз. Даже если все запасы топлива выйдут, придется потерпеть до утра.

Вот почему Хансу было приятно пригласить людей в такое место, где они смогут провести ночь в тепле и безопасности. Сказать по правде, в такую ветреную погоду Главный зал был полон сквозняков, и даже толстые портьеры на окнах не спасали от мороза на улице, но все же такое убежище было лучше, чем ничего. «Да, – подумал Ханс, еще раз удостоверившись, что глогг, именно такой горячий, как ему полагается, – как раз это сейчас и нужно людям. А заодно и мне, – мысленно прибавил он, – чтобы мое положение здесь воспринималось ими не как временное, а как постоянное».

«Интересно, как там сейчас дела у Анны», – внезапно подумалось ему. Оценивая свое будущее положение в Эренделле, он невольно вспомнил и о своей невесте. Судя по тому, что снег продолжает валить, как раньше, сестру она пока не нашла. Или же нашла… но ничего не добилась. Прямо сказать, способности Эльзы производили сильное впечатление, тогда как Анна была самой обыкновенной девушкой. И если эти двое не смогут договориться по-хорошему… Ну, тогда его нареченной не позавидуешь. При мысли о том, что может случиться с Анной, его пробрал холодок. Ведь если она не вернется, как же он сможет удержать власть над Эренделлом?

За его спиной раздался какой-то шум. Обернувшись, он увидел Герду: она вошла в зал, таща большую охапку зимних плащей. Ханс кивнул. Самое время выйти на улицу и оказать помощь «своему» народу.

Выйдя из замка, Ханс направился прямо к озябшей толпе, собравшейся во дворе.

– Плащ, – крикнул он. – Кому нужен теплый плащ?

Люди тут же поспешили к нему, просительно протягивая руки, и вскоре уже пылко благодарили его, даже пытались обнять. Никто больше не спрашивал, кто он такой и откуда взялся. Из толпы то и дело доносились слова «спаситель» и «герой».

– Эренделл очень обязан вам, Ваше Высочество, – сказала Герда. Она все время держалась рядом и теперь смотрела на него с широкой улыбкой.

Ханс улыбнулся ей в ответ, радуясь тому, как естественно прозвучало в ее устах это «Ваше Высочество», а потом снова обратился к толпе.

– Замок открыт, – сказал он, и его голос прозвучал так, как полагается: громко и уверенно. – В Главном зале вас ожидают суп и горячий глогг. Прошу вас, входите и обогрейтесь.

Толпа тут же хлынула мимо него в замок, толкаясь за право попасть внутрь первыми. Впрочем, выяснилось, что не все торопятся получить свою порцию горячего супа. Ханс обратил внимание, что герцог Варавский и двое его спутников остались снаружи, и кроме них во дворе замка задержались еще несколько знатных гостей. Большинство из них искренне тревожились за Эренделл и его жителей, но герцог стоял, вызывающе подбоченившись и наблюдая за происходящим с нескрываемым презрением. Ханс решил, что сейчас самое время перемолвиться парой слов с почетными гостями Эренделла. Уж, по крайней мере, не следует допускать, чтобы герцог поговорил с ними первым. Обратившись к стоящему неподалеку стражнику, Ханс передал ему свою охапку плащей.

– Держи. Давай их любому, кто к тебе обратится, – велел он.

Направляясь к вельможным гостям, Ханс перебирал в уме, что ему известно о каждом из них. Похоже, его тщательная подготовка в очередной раз сыграла ему на руку. Вон там прохаживается посланник от Зарии – высокий худощавый мужчина с длиннющей бородой до самого пояса, что, насколько Хансу было известно, в его королевстве было знаком богатства и знатности. Значит, его лучше иметь своим сторонником. Среди присутствующих он несомненно был самой уважаемой персоной, хотя большим дружелюбием не отличался. Рядом с ним топтался уже знакомый Хансу принц Уилс – вот уж кто, напротив, имел общительный характер! Несмотря на довольно унылую обстановку, он бросил принцу Фрелюку какое-то забавное замечание, от которого тот не удержался и расхохотался. Ханс и сам едва сдержал улыбку: смех у долговязого принца оказался тоненький, как у девчонки. К тому же фигура он незначительная, и его поддержка не принесет большой пользы. Вакретта была маленьким королевством, не представляющим ни военного, ни торгового интереса. Шагая мимо, Ханс заметил лорда Конгсберга рядом с посланниками Блавении и Эльдоры. Пожалуй, двух последних нужно обязательно перетянуть на свою сторону, подумал он. Могущество лорда Конгсберга и так очень велико, ему нет нужды прислушиваться к Хансу, а вот посланникам лишнее влияние не помешает. Блавенец, считай, уже у него в кармане – его страна сильно задолжала королю Южных островов, а Ханс хорошо научился получать долги сполна.

Он невольно улыбнулся своим мыслям. Действительно, знание – сила. Все, что он знает о каждом из присутствующих, дает ему значительное преимущество. А вот они наверняка ничегошеньки о нем не знают. Откуда? До сих пор он был никем – всего лишь тринадцатым сыном.

Но ничего, скоро он сумеет доказать всем, что это ничего не значит.

Остановившись перед группкой гостей Эренделла, Ханс вежливо поклонился. Ему ответили тем же.

– Благородные господа, – начал Ханс, – мне жаль, что празднование коронации пошло не совсем так, как мы все ожидали. Искренне надеюсь, что мы сумеем устроить вас со всеми удобствами, какие только возможны в данном положении.

– Верно, верно! – жизнерадостно закурлыкал принц Уилс. – Кого не обрадует немного снега посреди лета?

– Меня, например, – холодно заявил лорд Конгсберг. – Принц Ханс, нет ли вестей от принцессы? Как долго нам придется ожидать ее возвращения? Меня, знаете ли, дома ждут мои подданные, которых отнюдь не обрадует мое долгое отсутствие, и к тому же я нахожу все происходящее крайне подозрительным. И какова, собственно, ваша роль в этом?

– Я делаю все, что в моей власти, чтобы…

– Какой такой власти? – резко переспросил лорд. – У вас здесь нет никакой реальной власти, кроме той, которой вас так неосмотрительно наделила эта маленькая несмышленая принцесса, не имеющая на то ни малейшего права. Нет уж, меня вы не проведете. Если все это затеяно ради того, чтобы обманом задержать нас в Эренделле, вы за это поплатитесь.

– Ну же, ну же, – взволнованно вмешался принц Уилс, лицо которого вытянулось от гневной речи лорда. – Послушайте, к чему эти угрозы? Чего ради кому-то нарочно удерживать нас здесь? Я уверен, что принц Ханс делает все, что может, чтобы облегчить наше положение.

– Принц Ханс? – рявкнул в ответ лорд Конгсберг. – А кто он такой? Я до сих пор и имени-то его не слышал, а сейчас полюбуйтесь на него – расхаживает и распоряжается, как будто он здесь король. Это наводит на подозрения…

Ханс понимал, что ему следует вернуть себе контроль над ходом беседы – и побыстрее. Если лорд сумеет убедить остальных в справедливости его сомнений, все пропало. Внезапный прилив гнева грозил прорваться наружу, но Ханс торопливо подавил его. Сейчас должен править разум, а не эмоции. Итак, лорд Конгсберг оказался задирой и грубияном. Но Ханс вырос среди двенадцати таких же задир! Он отлично знал, как управляться с ними. Правило номер один – никогда не давай слабины и не выказывай раздражения. Осади грубияна такой же грубостью. Как учил его отец, самое лучшее в подобной ситуации – превратиться в зеркало.

– Достаточно! – рявкнул Ханс, мгновенно заставив лорда умолкнуть. – Не думайте, что если вы обладаете властью в каком-то удаленном королевстве, то вы можете явиться в чужую страну и наводить здесь свои порядки. Я – принц крови и нареченный жених принцессы этого королевства. Я никому не позволю нелицеприятных высказываний о принцессе, а также сомнений в моих намерениях. Мои намерения предельно просты: защитить Эренделл. И нам стоило бы действовать вместе на благо Эренделла, а не грызться друг с другом, как касатки с тюленями. – Он ненадолго умолк, переводя дыхание. – Полагаю, вместо обмена колкостями нам сейчас лучше вместе подумать, как наилучшим образом разрешить наши текущие затруднения.

Некоторое время лорд хранил молчание, только смотрел на Ханса, словно видел его впервые. Наконец он едва заметно склонил голову и сказал:

– Прошу простить меня, принц Ханс. Вижу, вы в самом деле полностью владеете ситуацией. Полагаю, все, что мы можем сделать в данных обстоятельствах, это дождаться благополучного возвращения принцессы Анны.

– Да, я рассуждал точно так же, – сказал Ханс, стараясь сдержать улыбку. Осади задиру. Надо будет не забыть поблагодарить братьев, когда он увидит их в следующий раз. Вероятно, это был первый случай в его жизни, когда они действительно помогли ему. Теперь все эти знатные и влиятельные господа смотрят на него как на своего предводителя. Осталось лишь чуть-чуть пообщаться с каждым из них наедине, и тогда у него будет не только полная власть над Эренделлом, но и могущественные союзники в придачу.

К сожалению, оставался еще один весьма значительный, хоть и невеликий ростом человек, которого следовало склонить на свою сторону или хотя бы сделать так, чтобы он не мешал. Услышав за спиной шаги, Ханс обернулся и увидел приближающегося герцога Варавского.

– О, это будет весьма интересно, – бросил он через плечо остальным.

– Признаться, никогда не доверял этому человеку, – шепнул принц Уилс. – Просто ни на грош не доверял.

– Я тоже, принц Уилс, – кивнул Ханс. – Но, полагаю, нам все же следует его выслушать.

– Такие усы меня пугают, – вполголоса добавил посланник Эльдоры. – Уж очень они густые… напоминают какое-то животное.

Вежливо посмеявшись этой незамысловатой шутке, Ханс уже увереннее расправил плечи и повернулся в тот самый миг, когда герцог остановился прямо возле него.

– Принц Ханс, – сразу же приступил к делу герцог, – мы что же, так и будем сидеть здесь и мерзнуть, пока вы разбазариваете все ценное, что есть в Эренделле?

«Итак, осади забияку номер два», – подумал Ханс, а вслух начал учтиво:

– Принцесса Анна оставила распоряжение, чтобы…

– Это другой вопрос, – резко перебил его герцог с неприятной усмешкой. – Вам, кстати, не приходило в голову, что принцесса может быть в сговоре с этой злобной колдуньей, королевой, затеявшей всех нас погубить?

Выражение лица Ханса тут же сменилось с любезного на ледяное.

– Я не позволю вам говорить такое о принцессе, – заявил он тем же тоном, каким только что поставил на место лорда Конгсберга. – Она поручила мне позаботиться об Эренделле, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить королевство от измены.

– Измены? – эхом повторил герцог, и в его голосе послышались смятение и даже как будто испуг.

Ханс кивнул и уже собирался доходчиво объяснить, что именно он имел в виду, как вдруг раздался стук копыт по обледеневшим камням, и через мгновение в ворота галопом ворвался конь Анны – весь в поту, тяжело поводя боками. Его поводья болтались, седло съехало набок, одно стремя куда-то подевалось.

Схватив поводья, Ханс принялся успокаивать разгоряченного, тревожно всхрапывающего скакуна, хотя, пожалуй, сам сейчас нуждался в этом ничуть не меньше. Видимо, с Анной что-то случилось. Обернувшись, он увидел, что мужчины, с которыми он только что разговаривал, смотрят на него с таким же испугом, какой, наверное, заметен сейчас и на его лице. Без Анны он – никто. Что же ему теперь делать?