МАЛЕФИСЕНТА СЛЫШАЛА, КАК КРИЧАТ ОТ УЖАСА СОЛДАТЫ ВНИЗУ. ЧУВСТВОВАЛА ИХ СТРАХ, КОГДА ОДНУ ЗА ДРУГОЙ ПОСЫЛАЛА НА ЗЕМЛЮ волны магической энергии. Чувствовала запах дыма от пожаров, занимавшихся вокруг замка Ульстед. И все это только прибавляло ей решительности.

Но при всем этом была и совсем маленькая частица в ее душе, сопротивляющаяся такому яростному разрушению всего подряд. В голове Малефисенты словно звучал голос Коналла, умолявшего ее остановиться и подумать о том, что она делает и какую боль причиняет.

Малефисента заглушила в себе этот голос. Он может сослужить ей недобрую службу, когда она наконец найдет Ингрит. Чтобы уничтожить королеву, нужно сохранить, не расплескав, весь свой гнев. Заметив выскочившего на открытое пространство одинокого солдата, Малефисента спикировала вниз, схватила его и, подняв в воздух беспомощно сучившего ногами человечка, резко спросила:

– Где она?

Солдат отлично понял, о ком идет речь, и дрожащей рукой указал на одну из двух огромных, нависающих над замком Ульстед башен. Башня королевы. Ну конечно. Малефисента и сама могла бы догадаться, что королева должна быть там, высоко над всеми, и наблюдать за всем, что происходит, с того места, где считает себя в полной безопасности.

Вот только Ингрит ошиблась. Это место больше не было безопасным.

Выпустив солдата, Малефисента резко ушла вверх и повернула в сторону башни. Когда она увидела стоящую на вершине башни королеву Ингрит, гнев на мгновение ослепил ее – но лишь на мгновение, после чего голова темной феи стала холодной и ясной. Ингрит, подбоченившись, стояла в центре смотровой площадки и с непроницаемым лицом наблюдала за творившимся внизу хаосом. Со всех сторон королеву окружали телохранители с мечами на изготовку. Здесь же стояли две громоздкие катапульты. Заряженные бочонками с красной пылью, они были направлены прямо на Малефисенту.

Красной пыли и смерти от нее Малефисента не боялась: лишь бы – и это самое главное – успеть вначале добраться до Ингрит. Зависнув в воздухе, темная фея смотрела вниз, на злую королеву. В развевающемся на ветру платье, с растрепанными волосами Ингрит была еще больше похожа на впавшую в бешенство злую ведьму.

«Что могло наполнить эту женщину такой ненавистью?» – подумала Малефисента, и внезапно в ее голове мелькнула неприятная мысль о том, что у нее самой, как это ни странно, есть с Ингрит нечто общее. Ненависть. Жажда мести. И разница между ними лишь в том, что начала эту войну не Малефисента. Ее начала Ингрит.

Сделав крутой вираж, Малефисента зашла с другой стороны башни, все так же не сводя глаз с королевы. Двое охранников шагнули вперед, прикрыв собой Ингрит. Букашки! Небрежным движением пальца Малефисента смахнула их в сторону. Теперь осталось всего лишь два телохранителя.

Пока Малефисента, сидя в Обители, оправлялась от своей раны, у нее было много свободного времени, чтобы поразмышлять о том злополучном обеде и обо всем, что на нем случилось. А случилось то, что Ингрит умело использовала раздражительный нрав и мрачную репутацию Малефисенты против самой темной феи. Действуя ей на нервы, заставила показать свое единственное слабое место – любовь к Авроре. Вспомнив об этом, Малефисента, парящая в воздухе над башней, уже подняла руку, чтобы одним магическим ударом навсегда покончить с Ингрит, но...

... но ее остановили слова королевы.

– Убить меня очень легко, – сказала Ингрит, указывая пальцем на занесенную над ней руку Малефисенты. – Один взмах руки – и твоя месть совершится. Просто и быстро. Примитивно. Нет, что ни говори, а вы, феи, гораздо более предсказуемые существа, чем люди.

В ответ Малефисента обнажила клыки и еще выше подняла руку, но раздался новый голос:

– Нет, Малефисента! Нет!

Повернув голову, Малефисента увидела вбежавшую на вершину башни Аврору. Лицо у нее было перепачкано грязью, платье порвано, но взгляд... Взгляд Авроры оставался, как всегда, твердым и добрым одновременно. Посмотрев на них двоих, Ингрит злобно усмехнулась:

– Или почти такие же предсказуемые.

Не обращая внимания на королеву, Аврора метнулась вперед и встала между Малефисентой и Ингрит.

– Я пыталась сделать тебя не той, какая ты есть, – мягко сказала она, глядя прямо в глаза темной фее.

Малефисента легко смогла прочитать во взгляде Авроры боль и раскаяние.

– Я буду вечно винить себя за это, – продолжила Аврора. – Но я знаю, кто ты, и знаю, что есть другой путь.

– Ты не знаешь меня, – приподняла красиво изогнутую бровь Малефисента. «Ты сомневалась во мне. И поверила ей», – едва не добавила она, но проглотила эти горькие слова, потому что у нее в голове вновь зазвучал голос Коналла, вступая в борьбу с ее гневом, ослабляя его. Надежда. Коналл говорил, что Малефисента и Аврора дарят ему надежду. Он верил в силу любви Малефисенты к Авроре и в конечном итоге пожертвовал жизнью ради того, чтобы они могли воссоединиться. Может ли она допустить, чтобы его жертва была напрасной?

Заметив, что Малефисента начинает колебаться, Аврора медленно протянула ей руку и сказала:

– Нет, я знаю тебя. Ведь ты моя мать.

Малефисента резко вскинула голову, не сводя с Авроры глаз. Мать. Это слово эхом повторялось у нее в голове, а вместе с ним замелькали выхваченные из глубин памяти воспоминания. Аврора-ребенок. Аврора-девушка. Аврора –- юная женщина. Аврора нежно обхватывает рог Малефисенты своей пухлой детской ручкой. Затем нахлынул новый поток воспоминаний, совершенно иных, но тоже рожденных все тем же словом. Юные феи, которые учатся летать. Прикосновение крыла Коналла и его влюбленный взгляд, когда они сидели с ним у костра. Малефисента так долго считала себя монстром, что никак не могла понять, почему Коналл поверил в нее и доверился ей. А ведь она не была чудовищем, как назвала ее Ингрит. Она была матерью. Другом. Товарищем.

А еще она всегда была и всегда останется защитницей.

Почувствовав перемену в настроении Малефисенты и воспользовавшись ее замешательством, Ингрит моментально схватила стоящий рядом с ней огромный арбалет, положила палец на спусковой крючок, злорадно улыбнулась – и выстрелила.

В воздухе расплылось, окружив Малефисенту, красное облако, при виде которого Аврора вскрикнула как от боли.

Спустя мгновение мир перед глазами Малефисенты исчез, и она из феи сама превратилась в облачко пыли.

Упав ничком, Аврора рыдала, не сводя глаз с того места, где только что была Малефисента. Теперь здесь ничего не осталось – только облачко темной пыли, которое медленно рассеивалось на ветру.

Услышав шаги, Аврора подняла голову. После всего, что только что случилось, любое, даже самое незначительное движение давалось ей с болью. Перед ней стояла Ингрит с торжествующей улыбкой на лице.

– Знаешь, что делает человека великим вождем, Аврора? – спросила Ингрит: ее совершенно не трогали слезы Авроры, капающие с ее щек на каменную поверхность башни. – Способность внушать страх в своих подданных, а потом обращать его против своих врагов. – Она помахала рукой так, словно хотела разогнать висящую в воздухе красную пыль.

Аврора молча смотрела на нее, не в силах ни говорить, ни пошевелиться.

– И я рассказала своим людям сказку о злой ведьме, которая заколдовала принцессу, и о моем сыне, который спас юную красавицу своим поцелуем истинной любви.

У Авроры округлились глаза. Эта женщина еще безумнее, чем ей казалось. И это была не вся сказка, а только ее часть. Искаженная часть истории, которая изображает Малефисенту злодейкой. Естественно, что после этого люди стали ненавидеть темную фею и верить своей королеве, которая открыла им правду. А она использовала доверие людей и обратила его против них самих. Ингрит была воплощением абсолютного зла. Она, а не Малефисента, была настоящей злой ведьмой.

– Ты считаешь меня чудовищем, – словно прочитав ее мысли, кивнула Ингрит. – Но все, что я сделала королю, Малефисенте, моему сыну... я делала во имя Ульстеда. – Продолжая говорить, она приблизилась к краю башни и остановилась. Теперь носки ее туфель оказались рядом с пальцами Авроры. – А вот это, – закончила она, указывая на облако красной пыли, бывшее когда-то Малефисентой, а затем на разрушения, вызванные на земле войной, – все это дело твоих рук. Ты предала свой род, и ты заплатишь за это.

Наклонившись, Ингрит схватила запястье Авроры и заставила ее, преодолевая боль, подняться на ноги. Затем, не обращая внимания на сопротивление Авроры, Ингрит подтащила ее к самому краю башни. Аврора буквально волочила ноги по земле, и оставалось лишь удивляться, какой сильной на самом деле оказалась хрупкая на вид королева. Впрочем, все дело, наверное, было в ненависти, которая, как известно, туманит разум и удесятеряет силы. Становилось ясно, что Ингрит собирается сбросить Аврору вниз, где та насмерть разобьется о камни на глазах у солдат, фей и даже Филиппа, которого Аврора успела заметить стоящим на парапете соседней башни.

Пока Ингрит тащила Аврору к краю, начал подниматься ветер. Осевшая на вершине башни красная пыль закрутилась в воздухе маленькими смерчами, но Ингрит не замечала этого – все ее внимание было приковано к собравшейся у подножия башни толпе.

– Малефисента мертва! – прокричала королева.

Солдаты приглушенно крикнули «Ура!», изображая радость, а оставшиеся в живых феи горестно ахнули. Ингрит услышав тех и других, еще шире улыбнулась и торжественно провозгласила:

– Отныне мы с вами никогда больше не будем жить в страхе.

– Отойдите от меня, – сказала Аврора. Ее мутило от слов Ингрит. Как может эта женщина радоваться, глядя на такие разрушения, такие жертвы?! Аврора попыталась вырваться, но хватка Ингрит была крепка.

– Ульстед наконец обрел свободу, – ликующим голосом воскликнула Ингрит, но одновременно с ее словами над толпой поплыло облако красной пыли. Она завихрилась в воздухе, слипаясь, меняя очертания – вначале медленно, затем все быстрей разрастаясь и становясь все плотнее.

– Что происходит? – растерянно пробормотала себе под нос Ингрит. Аврора расслышала ее, но даже не взглянула на королеву. Все ее внимание было приковано к облаку красной пыли.

И тут облако начало принимать свою окончательную форму. Вначале она была трудноуловимой, расплывчатой, неопределенной, но затем прямо на глазах Авроры частицы того, что недавно было Малефисентой, сложились в огромную птицу феникс.

Аврора ахнула.

Малефисента трансформировалась. Ее любовь и самопожертвование пробудили древнее, дремавшее внутри нее существо, которое, как и его предки, возродилось из пепла.

Издав грозный клич, феникс расправил крылья. Птица повернула голову и нашла взглядом Ингрит. Королева испуганно отпрянула, прочитав в глазах феникса свой смертный приговор. Стоящие за ее спиной охранники побросали оружие и в панике стали отступать от феникса, от которого заструились волны магической энергии, окутывая башню и землю внизу мерцающим зеленым туманом.

Аврора смотрела на Малефисенту – на феникса – со слезами на глазах. Птица была великолепна – грозная, могучая, и несмотря на пылавший в глазах феникса гнев, Аврора чувствовала, что в этой птице воплотилось все лучшее, что было в душе Малефисенты.

А в следующую секунду Ингрит резко толкнула Аврору в спину. Девушка вскрикнула и камнем полетела вниз.

Ветер засвистел в ушах Авроры, смахнул слезинки с ее щек. Со страшной скоростью мелькали каменные стены башни. Волосы Авроры развевались, облака, плывущие в высоком небе, манили ее. Земля приближалась.

И вдруг, перекрывая свист ветра, раздался птичий крик и захлопали могучие крылья. Спустя мгновение эти крылья обхватили Аврору, и со страшным стуком она вместе с фениксом – Малефисентой – рухнула на жесткую землю.

Аврора застонала и открыла плотно зажмуренные глаза. В голове у нее была только одна мысль: Малефисента!

Повернув голову, Аврора увидела, что лежит на земле в объятиях крыльев феникса. Она выбралась наружу, поднялась на ноги и, не сводя глаз с феникса, сделала несколько неуверенных шагов. Птица лежала неподвижно, не шевеля своими прекрасными крыльями и не открывая глаз.

А затем в один миг все резко изменилось. Феникс открыл глаза, птица поднялась и тут же взмыла в воздух – так на глазах у всех легенда стала явью, и наблюдавшие за этим уцелевшие в сражении темные эльфы почтительно склонили головы. Но птица феникс не просто возродилась – она вновь трансформировалась. Крылья стали руками. Перед всеми вновь была Малефисента. Та же самая? Нет, другая. Взгляд стал другим – мудрым, спокойным. И кроме крыльев у нее теперь появился птичий хвост – напоминание об отдавшем ей свою силу фениксе.

С радостным криком Аврора бросилась к своей матери. Обняла ее, крепко прижалась и зарылась лицом в ее перья. Малефисента нежно обняла свою дочь и тихо сказала, гладя ее по голове:

– Ну, здравствуй... козявочка.

И тут Аврора разрыдалась. Она плакала о той, которую едва не потеряла. По тому, что навсегда потерял Филипп. Оплакивала всю тьму и боль, случившуюся по вине Ингрит. Горькие поначалу, ее слезы постепенно превратились в слезы радости. Ведь Малефисента вернулась. Вернулась к ней, несмотря ни на что. Вернулась, потому что любит ее. И пусть Малефисента думает, что хочет, но Аврора теперь больше чем когда-либо была уверена в том, что нет на свете магии сильнее, чем любовь.

Услышав шаги, Аврора неохотно оторвалась от Малефисенты. Подошедший к ним Филипп протянул руки, и Аврора перекочевала в его объятия. Так они и стояли какое-то время на глазах у людей и волшебного народца с вересковых топей, пока Филипп не спросил ее:

– Ну, а что дальше?

Аврора посмотрела на Филиппа, на Малефисенту, на собравшуюся вокруг них толпу. Сколько ужаса пришлось испытать им всем за сегодняшний день! И что теперь нужно сделать, чтобы загладить совершенное Ингрит преступление? Что?

И тут улыбка расплылась по лицу Авроры.

Глубоко вдохнув, она сделала несколько шагов навстречу толпе и громко объявила:

– Два наших мира объединятся. Прямо здесь, прямо сейчас!

Филипп встал рядом с ней, кивнул и тоже улыбнулся. Авроре не нужно было ничего ему объяснять, он и так знал, о чем она думает. Филипп расправил плечи и громко провозгласил:

– Мы больше не позволим страху разделять нас! Сегодняшний день станет началом новой эпохи. Отныне мы будем идти по жизни вперед и вместе!

Обрадованные, феи и люди захлопали, а Аврора обернулась, чтобы взглянуть на Малефисенту. К своему немалому удивлению, она увидела подошедшего к темной фее Ликспитла. В своих ручках он держал веретено. То самое. Аврора с интересом ждала, что же будет дальше. Она знала, что Ликспитл долгое время был самым преданным слугой Ингрит. Зачем он здесь, да еще с веретеном? Хочет уколоть Малефисенту? Или пытается загладить свою вину и помочь им всем на их новом пути вперед?

– Мне кажется, это ваше, – сказал пикси, отвечая на немой вопрос Авроры.

Малефисента протянула руку и взяла веретено. При свете дня этот деревянный предмет выглядел таким безобидным, словно и не принес столько горя, хотя, если взглянуть на все с другой стороны, именно он свел их всех вместе. И Аврору с Малефисентой, и Филиппа с Авророй. А вскоре сведет вместе и оба их королевства.

– Проклятия никогда не исчезают сами, -–- добавил Ликспитл, пока Малефисента разглядывала веретено. – Они только снимаются.

Малефисента кивнула и легким движением пальца заставила веретено подняться и повиснуть в воздухе.

А Аврора тем временем говорила, обращаясь к толпе:

– Сегодня здесь состоится свадьба. И это будет не просто соединение двух сердец, двух людей, но союз двух королевств. Приглашаются все. Все могут чувствовать себя в полной безопасности. Добро пожаловать!

Воздух наполнили громкие крики, и под их аккомпанемент Малефисента выпустила из кончика своего пальца зеленый луч. Он ударил в веретено, заставив его разлететься на тысячу кусочков. В тот же миг замок и его окрестности накрыла волна магической энергии, изменившая все вокруг и вернувшая всему первоначальный, естественный вид. В саду моментально расцвели цветы, среди них запорхали яркие бабочки. Посреди усыпанной гравием дорожки, вымахав до самого неба, огромная плакучая ива опустила до самой земли длинные тяжелые ветки. Пропало, ушло наконец без следа столько лет висевшее над этим местом проклятие.

Или почти ушло.

Услышав дикий вопль, Аврора повернулась и увидела, как ожившие вьющиеся стебли опутали и волокут вперед упирающуюся Ингрит. Королева визжала и ругалась, но это больше никого не пугало. Платье ее было порвано, щеки забрызганы грязью. Вечно непроницаемое надменное лицо перекосилось от ужаса. И никто – никто! – не тронулся с места, чтобы прийти ей на помощь.

– Трусы! – визжала она. – Предатели! Мы не можем жить бок о бок с такими монстрами, как эти...

Договорить Ингрит не успела. Малефисента шевельнула пальцами, вылетел новый зеленый луч и, окутав королеву туманным облаком, поразил ее прямо в грудь. А когда туман рассеялся, на том месте, где стояла Ингрит, появилась коза. Она посмотрела по сторонам и жалобно проблеяла:

– Бе-е-е!

Аврора с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Да, трудно, просто невозможно было придумать для надменной, ненавидящей природу королевы наказание круче, чем заставить ее провести остаток жизни в теле козы.

– Кому-нибудь нужно будет прикрыть ей рога, – подмигнула Авроре Малефисента и улыбнулась, во всем великолепии показав свои клыки. Аврора больше не стала сдерживаться и весело рассмеялась – былое напряжение между ней и темной феей исчезло, растаяло. Проклятие было снято. Окончательно. Что ж, значит, теперь можно и праздник начинать.