ЕЩЕ НИКОГДА АВРОРЕ НЕ КАЗАЛОСЬ, ЧТО ДО ВЕРЕСКОВЫХ ТОПЕЙ ТАК ДАЛЕКО.

КОГДА ЖЕ КОПЫТА ЕЕ БЕЛОЙ ЛОШАДИ ступили наконец на темные молчаливые топи, Аврора принялась звать Малефисенту. Она звала – но ответа не получала. К тому времени, когда Аврора добралась до своего дворца и въехала на сделанный из листвы и цветов мостик, слезы уже ручьем катились по ее щекам. В свете полной луны зеленый дворец казался молочно-белым, и в другое время Аврора непременно остановилась бы полюбоваться его красотой, но сейчас ей было не до этого. Дворец казался пустым, и ни о чем другом она просто не могла думать.

Как же ее угораздило совершить такую ужасную ошибку?! Нет, она, конечно, понимала, что простым званый обед в Ульстеде не окажется, но такого развития событий никак не ожидала. И такого конца.

– Малефисента! – Аврора соскочила с лошади и бросилась во дворец. – Малефисента!

В ответ – только эхо ее собственного голоса. Во дворце действительно никого не было.

Охваченная страхом, близким к панике, Аврора вышла назад на мост. Огляделась вокруг и увидела высокую скалу, которая, поднимаясь над всеми топями, была любимой обзорной площадкой Малефисенты. Возможно, она и сейчас туда отправилась.

– Крестная! Прошу тебя! – навзрыд рыдала Аврора. – Вернись! Просто вернись, пожалуйста!

Но сколько бы она ни кричала, Малефисента не появлялась. Наконец обессилев, Аврора замолчала и опустилась на крыльцо дворца. Возле нее клубочком свернулась беззвучно появившаяся Пинто. Появление маленькой феи-ежика было хоть и небольшим, но утешением, и Аврора принялась осторожно поглаживать ее по спинке, а услышав шаги, с надеждой повернулась на их звук. Но это был всего лишь Диаваль.

– На вересковых топях ее нигде нет, -– сказал он, подойдя ближе. – И никто ее не видел.

Он выглядел таким же несчастным, как и Аврора.

Она вскочила и обняла Диаваля. Честно говоря, Аврора даже не заметила, когда и как он покинул тот ужасный обед. Но он его покинул и остался цел, а все остальное уже не имело значения. Авроре очень был нужен друг.

– Диаваль, – сказала она, еще крепче обнимая его, – я так рада тебя видеть!

Диаваль тоже обнял ее, и Аврора почувствовала, как дрожат его тоненькие ручки. Малефисента была нужна Диавалю не меньше, чем Авроре.

– Ее нигде нет, –- сказал он, слегка отодвигаясь назад. – А вдруг она никогда не вернется?

– Я должна ее найти, – сказала Аврора и прибавила про себя: «Ведь все это случилось только по моей вине».

– Ты? – переспросил Диаваль. – А я? Я тоже буду ее искать! Не могу же я навсегда остаться человеком! Нет, ты только сама посмотри, на что я похож! Чучело, настоящее огородное чучело!

На секунду ему удалось успокоить Аврору и даже заставить ее улыбнуться. Но она тут же тряхнула головой:

– Она должна снять свое проклятие! Это единственный способ все уладить.

– А тебе не приходило в голову... – нахмурился Диаваль.

– Что? Что не приходило в голову? – прервала Аврора, озадаченная его словами.

– ... что она этого не делала? – негромко закончил Диаваль.

Аврора покачала головой. Нет, она же была там, в замке, и сама видела магическое зеленое свечение и ярость в глазах своей крестной.

– Но кто же еще мог это сделать? – спросила наконец Аврора.

«Нет-нет, – подумала она, когда Диаваль не ответил. – Он ошибается. Это Малефисента наложила на короля проклятие, больше некому».

Но если это так, если Малефисента наложила проклятие, то она же может и снять его, верно? Вот знать бы только, куда пропала темная фея!

Малефисента лежала на чем-то мягком, теплом, уютном и не решалась открыть глаза. Медлила. Боялась, что если откроет их, то окажется, что теплая постель ей лишь снится.

Воспоминания о том, что произошло после того рокового выстрела, были у нее весьма отрывочными. Помнилось какое-то бесконечное падение с высоты, потом погружение в холодную воду. Мелькнуло торжествующее лицо стоящей на башне замка арбалетчицы, потом... Потом ее куда-то несло течением, сбросило с высоты... Водопад? Да, наверное, водопад, потому что потом снова падение в воду, которая оказалась еще холоднее, чем в реке. Ну да. Океан. Он же начинается почти рядом с Ульстедом. Здесь ее вновь понесло течение...

Спустя какое-то время кто-то вытащил ее из воды и поднял в небо. Рядом с головой Малефисенты хлопали крылья. Она смутно помнила яркий голубой свет и обдувавший ее щеки ветер. Потом, когда она вновь на мгновение разлепила веки, мелькнули какие-то высокие скалы, и под ними гремел океанский прибой. Ее затаскивают во что-то похожее на пещеру, и здесь она снова закрывает глаза от нестерпимой боли и, теряя сознание, проваливается во тьму.

Вспомнив все это, Малефисента решилась наконец открыть глаза. То, на чем она лежала, оказалось толстой подстилкой из мягкого мха. Над головой у нее поднимался купол потолка, сплетенный из травинок и веточек. Здесь было тепло. Услышав шум, Малефисента попыталась сесть, но тело тут же пронзила острая боль.

Она опять легла и осторожно потрогала свою рану. Она была обработана и закрыта сделанной из коры повязкой. Кто-то очень бережно позаботился о ней.

Но кто?

Снаружи послышались голоса, и Малефисента, преодолевая боль, все же заставила себя сесть, плотно обхватив свое тело крыльями. Голоса становились громче, они о чем-то горячо спорили, и Малефисента вдруг испугалась. Испугалась впервые в жизни.

Она осторожно спустила ноги на пол. Боль была ужасная, но Малефисенте хотелось быть на ногах, когда появятся обладатели этих голосов. Медленно переставляя ноги, она добралась до большого круглого отверстия в стене и, заглянув в него, обнаружила за ним темный пустой туннель.

Сделав глубокий вдох, Малефисента вошла в туннель. Вдали она разглядела тонкий луч света и похромала к нему. Свет постепенно становился ярче, а туннель расширялся, и наконец перед Малефисентой открылось огромное круглое пустое пространство. Войдя в этот круг, фея с удивлением заметила, что стены вокруг нее выложены изнутри ветками, словно гигантское птичье гнездо, и уходят все выше, выше и выше.

Но ее глаза еще больше округлились от удивления, когда она увидела в центре гнезда огромные фигуры. Их было десять, и все с большими рогами на голове и свисающими за спиной темными тяжелыми крыльями.

Темные эльфы.

Малефисента ахнула. Они выглядели в точности так же, как она сама – но как такое могло быть?! Она всегда считала себя единственной представительницей своего рода. Подойдя ближе, Малефисента увидела, что один из темных эльфов держит в пальцах железную пулю, очевидно ту самую, что попала ей в живот. Кожа у него была сухой и растрескавшейся, словно русло высохшей реки, взгляд сердитый, а пуля в его пальцах противно шипела.

– Слышите? – спросил темный эльф Борра своих сородичей, имея в виду шипение пули. – Это послание нам с вами от людей. Громкое и однозначное. Они считают, что нам пришло время умереть.

Вперед выступил еще один темный эльф, и Малефисента видела, как он покачал головой. Кожа у него была темнее, чем у Борры, а сам он выглядел более крепким, и осанка у него была бойцовская. Воин, одним словом. Если у Борры взгляд был полон гнева, то у этого эльфа глаза казались печальными и очень-очень мудрыми.

– Ну, люди уже не первое столетие применяют против нас железо, что ж здесь удивительного, – заметил он, внимательно рассмотрев пулю.

Остальные эльфы негромко загудели, поддерживая его.

– Но из-за этого железа нас почти не осталось, Коналл! -– сердито возразил воину Борра. – Они вытаскивают железо из земли, делают из него свои клинки и щиты, а нас загоняют под землю! – Он вновь поднял пулю так, чтобы все могли видеть ее. – Но вот это окончательно покончит с нами. Я призываю вас начать войну. Немедленно!

Малефисента отступила назад в тень. Судя по всему, сюда ей не стоило соваться – это был своего рода военный совет. В ее голове продолжали эхом звучать слова Борры: «Нас почти не осталось». Ключевое слово – почти. Вот почему всю жизнь она думала, что она такая одна. А это было не так. И этих эльфов – по крайней мере, некоторых из них – люди возмущают точно так же, как и ее. Темные эльфы вновь оживленно заговорили, заспорили, и только Коналл, как заметила Малефисента, молчал. Заговорил он лишь тогда, когда все остальные выдохлись и замолчали.

– Людей слишком много, – сказал Коналл. – Вы призываете к войне, но их слишком много. И королевств у них слишком много.

– Так что ты предлагаешь? – проворчал Борра. – Сидеть и ждать, когда они найдут и перебьют всех нас?

– Мы не сможем победить, – возразил ему Коналл. – Воевать с людьми бесполезно.

– Ты ошибаешься, Коналл, – покачал головой Борра. – У нас есть кое-что, чего они никак не ожидают. – И, к огромному удивлению Малефисенты, он перелетел прямо к тому месту, где она стояла. Опустившись, впился в нее взглядом, заставив невольно отступить на шаг. Интересно, давно он узнал, что она здесь? – У нас есть... она, – продолжил Борра. – А у нее есть способности, которых нет ни у кого из нас.

– Она ранена, Борра, – заметил Коналл.

«Ну и дела», – подумала Малефисента, выходя на свет. Ей совершенно не хотелось, чтобы эти незнакомцы рассуждали о ней, словно о пешке в какой-то своей игре, правила которой для нее оставались загадкой.

– Кто вы? – громко крикнула она, хотя из-за боли сделать это ей было нелегко.

В мгновение ока Борра очутился буквально нос к носу с ней, глубоко втянул ноздрями воздух и, поморщившись, сверкнул глазами:

– От тебя воняет людьми. Возможно, я был неправ. Может быть, Коналлу лучше было оставить тебя умирать на морском дне.

Малефисента перевела взгляд на красивого эльфа-воина. Значит, это Коналл принес ее сюда, в это странное место. И она не могла не спросить себя... почему?

А Борра тем временем отступил на шаг назад и угрожающим тоном объявил:

– Нет, это не от тебя пахнет людьми. Ими воняет у тебя изнутри. – Он снова приблизился и опять свирепо сверкнул темными глазами.

Не задумываясь, Малефисента вскинула вверх руку. Из кончиков ее пальцев вырвалась тонкая струйка зеленой магической энергии, которую она направила прямо на Борру. Зеленый луч ударил эльфа в грудь, и Борра отлетел к дальней стене пещеры, врезавшись в нее спиной. А Малефисента, обессилев и тяжело дыша, опустилась на землю.

Борра лукаво ухмыльнулся со своего места. Малефисента сделала именно то, на что он рассчитывал: продемонстрировала всем свою силу, которую сохранила, даже несмотря на свое нынешнее состояние.

– Ну, видели? -– с гордостью спросил он. – В ее сердце таится зло. То самое зло, что спасет всех нас.

– Сначала ей нужно поправиться, – сказал Коналл мягким, успокаивающим голосом.

– Вот ты ей и поможешь, Коналл, – кивнул Борра. – А когда она будет готова, отправимся на войну.

С этими словами Борра поднялся в воздух и улетел. Остальные эльфы один за другим тоже начали исчезать в темных глубинах Обители.

Вскоре остался один только Коналл. Он подошел к Малефисенте и протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но она оттолкнула ее. Взгляд Коналла остановился на ране Малефисенты, которая от ее резких движений вновь открылась и стала сочиться черной кровью.

Малефисента осторожно потрогала свою перевязанную рану и подумала, не напрасно ли она оттолкнула руку Коналла и отказалась от его помощи.

– Так это ты меня спас? – спросила она.

Коналл кивнул и сказал, поворачиваясь:

– Пойдем. Я покажу тебе, кто мы есть.

Он подошел к большому отверстию в полу, которого Малефисента не заметила, выслушивая нападки Борры. Подойдя к краю, Коналл повернулся к отверстию спиной, взглянул на Малефисенту добрыми глазами, а затем откинулся назад – и исчез.

Наклонившись, Малефисента заглянула через край отверстия, но ничего не увидела. Что там, внизу – ровный пол, камни или что-нибудь еще хуже, – поныть было невозможно. Но взглянуть на это ей было любопытно, поэтому Малефисента встала на самый краешек отверстия, сделала глубокий вдох, слегка подпрыгнула – и ...

...полетела вниз.

Малефисента падала камнем, безуспешно пытаясь взмахнуть крыльями – она все еще была слишком слаба, и на это у нее не хватало сил. Неизвестно, сколько времени продолжалось бы это падение, если бы ее прямо в воздухе не подхватил Коналл.

– Не надо... – начала Малефисента.

– Оставь, – не дал ей договорить Коналл, опускаясь вместе с ней на дно колодца.

Перестав сопротивляться, она огляделась вокруг. Они находились в каком-то искусственно сделанном убежище. Здесь было сумрачно и все затянуто тонким слоем тумана. Однако и сквозь него Малефисента смогла рассмотреть в огромном пространстве Обители десятки темных фей и эльфов. Некоторые из них стояли и двигались поодиночке, другие собирались группами. У Малефисенты челюсть отвисла от удивления, когда она увидела, сколько же, оказывается, существует разновидностей темных фей и эльфов. Еще там, наверху, она отметила необычно сухую, потрескавшуюся кожу Борры, но оказалось, что он вовсе не один такой, что таких же, как он, темных эльфов довольно много.

Малефисента перемещалась вместе с Коналлом по Обители, и он объяснял ей, кто есть кто. Эльфы и феи тундры были бледными, с белыми крыльями и волосами. Ростом меньше остальных эльфов, они были теснее других связаны с землей – и физически, и на уровне эмоций. Еще здесь были, например, темные феи и эльфы джунглей с очень длинными руками и ногами – чтобы лучше прыгать и раскачиваться на ветках. Крылья у них были небольшие, яркие, с уникальным неповторимым рисунком у каждого. Малефисента заметила, как одна фея джунглей расправила крылья, а потом так плотно прижала их к своему телу, что они стали совершенно не видны.

«Очень удобно, когда тебя пригласили на званый обед», – мрачно подумала Малефисента.

Были и другие эльфы, например, пустынные, такие же как Борра – с золотистой сухой кожей и массивными, плотно сомкнутыми крыльями. И здесь же Малефисента увидела лесных фей, таких же как она сама, с такими же большими, как у нее, крыльями.

Но Коналл сказал ей, что независимо от своего вида все они темные феи и эльфы.

– Как и ты сама, – сказал он.

Какое-то время Малефисента молча смотрела на десятки фей, влетавших в Обитель и вылетавших из нее, и наконец спросила:

– А сколько... нас?

– Здесь все, кто остался, – ответил Коналл, приземляясь на следующий, более низкий уровень Обители.

– Всю свою жизнь... – начала Малефисента, но, не договорив, отвернулась, пытаясь скрыть охватившие ее чувства и успокоиться. Коналл выглядел мрачным, когда сказал, что это все, кто остался. По его мнению, темных эльфов и фей сохранилось мало. Но ей самой их число казалось огромным.

Коналл перебрался на выступ, расположенный еще ниже. Здесь, на краю выступа, нервно переминались с ноги на ногу пятеро юных эльфов. Их крылья была развернуты, а у них за спинами прохаживался взрослый эльф тундры по имени Удо – Малефисента уже видела его раньше и узнала. Закончив инструктировать испуганных юнцов, Удо мощным толчком в спину начал одного за другим сбрасывать их с края выступа. Малефисента ахнула, увидев, как юные эльфы камнем полетели вниз.

– Эта молодежь должна расти на природе, – не сводя с них глаз, сказал Коналл. – А вместо этого они, как и мы, вынуждены расти в изгнании.

– Да, им нужны вересковые топи, – согласно кивнула Малефисента. – Или вечные снега, или пустыни...

– Чем больше появляется человеческих королевств, тем дальше нам приходится уходить, – вздохнул Коналл. – Прятаться в самых дальних уголках земли. Но мы знаем, что рано или поздно люди найдут всех нас.

Пока Коналл говорил, Малефисента наблюдала за ним. Его лицо выражало невысказанную боль, и она подумала: сколько же, интересно, ему довелось увидеть и скольким пришлось пожертвовать. Затем ее взгляд переместился с воина-эльфа на юных эльфов, которые уже освоились и теперь с радостными криками носились в воздухе. Их лица светились от восторга. Они никогда не должны пережить то, что выпало на долю Коналла. Или самой Малефисенты.

– Я могу защитить их, – сказала она.

– Как? – спросил Коналл. Голос у него по-прежнему оставался мягким, но в нем появилась некоторая напряженность. – Объявишь людям войну? Даже несмотря на то, что сама вырастила одного человеческого ребенка? – Он подождал, ожидая реакции Малефисенты, но она промолчала, и Коналл продолжил: – Да, мы давно наблюдаем за тобой. Много лет.

– И при этом прятались от меня? Почему? – удивилась и неожиданно рассердилась Малефисента. Еще бы, ведь знай она, что кроме нее есть другие темные феи – разве так сложилась бы ее жизнь?

– Потому что ты делала то, что мы всегда считали невозможным, – ответил Коналл. – Ты указала нам путь вперед.

Не совсем понимая, что имеет в виду Коналл, Малефисента, прищурившись, ждала продолжения. Путь вперед? Но она ничего такого не делала – просто пыталась выжить сама и растила Аврору, прививая ей любовь к вересковым топям.

– Ты показала, что, возможно, нам необязательно прятаться от людей, – сказал Коналл. – Что можно сосуществовать с ними без страха и войн. Что можно попытаться жить в мире и согласии.

– Этого никогда не будет, –- моментально, не задумываясь ни на секунду, ответила Малефисента. А что там думать, если вот она – рана в ее животе, которая каждую секунду напоминает ей, чем оборачивается попытка договориться с людьми. Или, как там сказал Коналл... сосуществовать. А неверящий взгляд Авроры на прощание? О нем вообще вспоминать не хочется.

– Но это уже есть, и пример тому – ты и Аврора, – возразил Коналл. С этими словами он поднялся в воздух. Перед тем как улететь, он обернулся и сказал: – Добро пожаловать домой, Малефисента.

Он улетел, а в голове Малефисенты все мысли теперь крутились вокруг слова дом. Она действительно сейчас оказалась дома? Сможет ли она научиться доверять Обители и другим темным феям? Малефисента давно уже чувствовала себя некомфортно, причем даже на вересковых топях. Может быть, ее настоящий дом здесь?

Собравшись с силами, она медленно полетела назад, к верхушке Обители. Но если это так, если здесь ее дом, то почему же она продолжает чувствовать себя несчастной?