Вечером Фиалка готовилась к свиданию с Тони, а Боб пытался уложить Джек-Джека. Он сидел в кресле, держа малыша на руках. Тот сонно посасывал молоко из бутылочки. Боб читал ему сказку. Увидев, что голова у Джек-Джека начала клониться, он закрыл книжку, встал и, осторожно положив ребенка в кроватку, на цыпочках вышел из комнаты и спустился по лестнице.

Внизу Боб плюхнулся на кушетку, собираясь посмотреть телевизор. Но только он устроился поудобнее и щелкнул пультом, как появился Дэш с учебником по математике. Боб вздохнул, выключил телевизор и потащился вслед за Дэшем на кухню.

Прищурившись, он прочитал задачу и потянулся за карандашом. Некоторое время Боб сидел, напряженно размышляя, а потом набросал на клочке бумаги несколько уравнений.

– Это не так решается, папа, – сказал Дэш, указав на пример в учебнике.

– Я не умею по-вашему, – огрызнулся Боб. – Кто вообще придумал менять правила в математике?! ЭТО ЖЕ МАТЕМАТИКА!

– Ох... ладно, пап, все нормально, – сказал Дэш, решив не приставать. – Подожду, когда мама вернется.

– Что? – обиженно спросил Боб. – Ну, вряд ли она разберется лучше, чем я...

Вдруг в соседней комнате заорал телевизор. Боб вышел в гостиную и с испугом обнаружил Джек-Джека, который с пультом сидел на кушетке и переключал каналы!

Боб снова отнес ребенка наверх, сел в кресло и стал читать Джек-Джеку сказку. Читая, он все глубже опускался в кресле. Наконец голова у него свесилась набок, и он уснул. Джек-Джеку пришлось пару раз похлопать папу по щеке, чтобы тот проснулся и продолжил чтение.

* * *

В Нью-Урбеме Эластика сидела на своем мотоцикле и наблюдала за толпой, которая собралась в центре города, ожидая запуска нового поезда на воздушной подушке. На трибуне появился мэр и, перед тем как разрезать ленточку и объявить посадку, с гордостью произнес речь.

Деворы сидели в номере гостиницы неподалеку и следили за происходящим. Встроенные камеры на костюме Эластики передавали видео в режиме реального времени. Эвелин общалась с ней при помощи наушников.

Чтобы обнаружить какое-нибудь преступление, которое нужно было предотвратить, Деворы предложили Эластике подключиться к полицейской частоте. И хотя эта идея не вызвала у Эластики восторга, она сделала радио погромче.

– Вы уверены, что полицейские не будут возражать? – шепотом спросила она.

– Нет, конечно, ведь ты облегчаешь им жизнь, – ответила Эвелин.

– Они еще не простили нам прошлого раза, когда мы облегчили им жизнь, – напомнила Эластика.

– Извините, конечно, – сказала Эвелин, – но если бы вы поймали Подрывашкера, они отнеслись бы к вам по-другому.

Эластика хихикнула.

– Я ни на что не намекаю, – добавила Эвелин.

Мэр продолжал:

– Я счастлив сообщить, что мы завершили работы, опередив график, и собрались здесь сегодня, чтобы запустить наш замечательный новый поезд! Он с удивительной быстротой довезет вас куда нужно! Будущее принадлежит нам!

Огромными ножницами мэр разрезал ленточку, и толпа зааплодировала. Оркестр заиграл бодрую музыку, замелькали вспышки фотоаппаратов. Двери поезда открылись. Пассажиры устремились внутрь, и поезд поднялся в воздух, зависнув над рельсами. Он уже начал отходить от станции, но вдруг остановился и с громким стуком опустился обратно на рельсы.

Публика озадаченно зашумела. Поезд вновь медленно поднялся над рельсами. Послышались неуверенные аплодисменты, когда он начал двигаться... но он ехал задом наперед! По мере того как скорость возрастала, радость пассажиров превращалась в ужас.

– Он едет не в ту сторону! – закричала Эластика и пустилась за ним вдогонку на эластицикле, который растягивался и сжимался вместе с ней, пока она пыталась догнать быстро идущий поезд. – За ним не угонишься! – признала Эластика. – Уже больше двухсот миль в час, и скорость растет! Какова протяженность пути?

– Двадцать пять миль, – ответила Эвелин.

– И никто не может остановить эту штуку?

– Они пытались! Не получается! – крикнула Эвелин.

– Надо перейти с автоматического управления на ручное!

– Нет доступа к системе!

Мысли Эластики бешено кружились. Она лихорадочно пыталась придумать, как остановить поезд, и понимала, что шансы догнать его, мягко говоря, были невелики.

– А блокировка от аварии?

– Некогда!

– Мне кто-то звонит, – сказала Эластика. – Подожди минуточку.

Она достала телефон. Это был Дэш. Он спрашивал, где его любимые кеды.

На заднем фоне вопил Боб:

– НЕ ЗВОНИ МАМЕ!

– Дэш, детка, – произнесла Эластика, – мне сейчас некогда. – Она сказала сыну, что перезвонит, и снова переключилась на Эвелин: – Сколько у меня времени?

– Меньше двух минут, – ответила та.

Эластика мчалась сквозь туннели и по крышам вдогонку за поездом, и наконец ей удалось прыгнуть на крышу вагона. Но прежде чем она успела сообразить, что делать дальше, впереди показался туннель! Эластика соскочила с мотоцикла и распласталась на крыше, а Эластоцикл с лязгом врезался в склон, туннель закончился, Эластика поползла к началу поезда. Там она увидела машиниста, который смотрел прямо перед собой.

Когда она постучала по стеклу, пытаясь привлечь его внимание, он даже не моргнул и не пошевелился.

В ту самую секунду, когда поезд уже был готов сойти с пути, Эластика растянулась, превратившись в парашют, чтобы замедлить ход. Поезд прорвался через строительное ограждение и остановился ровно там, где заканчивались рельсы!

Эластика побежала по вагонам, чтобы взглянуть, как дела у пассажиров.

– Все целы? Никто не пострадал? – спрашивала она на бегу.

В одном конце поезда виднелся странный пульсирующий свет, исходивший из кабины машиниста. Она направилась туда.

Одним ударом выбив дверь, Эластика ворвалась в кабину и обнаружила, что машинист хлопает глазами, словно приходя в себя после обморока.

– Надеюсь у тебя есть оправдание, – сказала она, помогая ему встать, и похлопала машиниста по лицу, чтобы он скорей очнулся.

– Ой... где я? – недоуменно спросил тот.

На приборной панели сверкнуло со общение:

«С возвращением, Эластика. – Экранотиран».

Потом экран почернел.