Только Юй с Тушань-ши в Тайсане поженились, на четвертый день получил он повеление государя Шуня потоп усмирить. Как ушел, тринадцать лет не возвращался. С древности говорят: «Трижды мимо своего дома проходил, да не зашел».

Первый раз мимо своих ворот Юй утром прошел, совсем близко был. Еще издалека услыхал, как его мать, Сюцзи, ругается:

— Отец воды усмирял, над горой Юйшань погиб. Сын воды усмиряет, четыре года не возвращается. Отец — глупец, а сын — круглый дурак!

Тут из дома детский плач донесся. Мать Юя опять ругаться принялась:

— Хоть с трех лет до старости голоси, а все равно отца не дозовешься! Хочешь плакать, иди к отцу, не береди бабушкино сердце!

А потом послышался голос Тушань-ши, это она ребенка утешала. А мать Юя еще пуще ругаться стала:

— Только замуж вышла, через четыре дня муж и ушел. За четыре года не отыскался, не показался. Только и название-то молодая жена, а на деле — при живом муже вдова.

Слышно было только, как Тушань-ши тяжко вздыхает.

Думал было Юй в дом войти, голос подать, да побоялся сердитой матери: втянет в перебранку, не отвяжешься. Смирять воды — дело важное. Как можно из-за семейных дел время терять? И он потихоньку от ворот пошел.

Второй раз Юй мимо своего дома в полдень проходил. Накануне ночью Юй все о доме думал, тоска его одолевала. Еще не рассвело, а он верхом домой помчался. Скачет, скачет, в животе от голода урчит. К полудню на холмик невдалеке от дома поднялся. Юй остановил своего белого коня с высокой холкой, глянул — над домом белый как молоко дымок вьется. Подумал: раз над очагом дымок виден, значит, дома все тихо, спокойно. Тут еще петух прокричал, голос его далеко окрест разнесся, ясно слышно, как поросята хрюкают. Успокоился Великий Юй, отлегло у него от души. Стал пальцы загибать, считать, сколько лет, как родные места покинул, «спиной к родному колодцу повернулся», — получилось семь лет.

Тут из дома вдруг веселый смех его матери, Сюцзи, раздался, а затем и возбужденный голос ее:

— Внучек, а если твой отец вернется да не узнает тебя, как быть?

— Не узнает, побью его.

— Зачем же его бить? — услыхал Великий Юй нежный голос своей жены.

— А он разве не заслужил, если своего сына не узнает, — пронзительно и капризно закричал мальчик, — побью, жив останется!

— Золотко, — мать Юя сказала, — характер у тебя точно как у бабушки! — и опять засмеялась.

А Юй задумался: «Прошлый раз мимо дома проходил — ругань, плач, вздохи — а я все-таки не зашел, в этот раз дома все в порядке, зачем заходить?»

Объехал он вокруг дома и помчался дальше потоп усмирять.

Третий раз проходил он мимо своих ворот под вечер. Было это еще через четыре года. В тот день он недалеко от дома водные пути прокладывал, вот и подумал, не заглянуть ли домой. С тех пор как он во второй раз мимо дома проходил, уже три или четыре года прошло. Сегодня он по своим водным делам недалеко оказался, вот и захотелось поглядеть, как там и что. Да, как назло, погода не задалась: в полдень тучи заклубились, гром загрохотал, ливень хлынул, словно у Небесной реки дно прохудилось! А Великий Юй, голодный, все вперед едет, торопится. К вечеру только родные ворота показались. Обрадовался Юй: отдохну дома, погляжу на родных, уж десять лет, как с ними расстался, просушу одежду, поем — вот будет хорошо, приятно.

Подъехал на своем коне Юй почти к самым воротам, глянул — под козырьком крыши девятилетний мальчик мотыжкой из-под галереи воду отводит, путь ей прокладывает. Увидал мальчик незнакомца и пронзительно, перекрывая шум дождя, закричал:

— Эй, дяденька, не видел ли ты моего отца?

А Великий Юй нарочно спрашивает:

— А кто твой отец?

— Да Великий Юй. Дяденька, отнеси ему письмо, пусть он домой вернется нас проведать, поможет мне канавку вдоль галереи прорыть.

Тут из дома послышался голос матери Юя:

— Ах ты чертенок! Не мели языком! Твой отец в Поднебесной потоп усмиряет, только сейчас у него дело на лад пошло, — а ты его домой зовешь канавку копать.

За ней и жена Юя голос подала:

— Бабушка правду говорит, пусть отец сперва потоп усмирит, а потом домой возвращается.

— Ладно, — подхватил высоким голоском мальчик, — пусть отец воды усмирит, а потом домой придет.

Услыхал эти слова Великий Юй, обрадовался:

— Хорошо, — сказал он мальчику, — непременно твои слова Великому Юю передам!

Повернулся Юй, вскочил на коня, и вынес его нетерпеливый конь обратно на дорогу.

Тринадцать лет прошло, как Юй воды усмирять отправился, сколько гор исходил, сколько рек пересек, повсюду свои следы оставил. А про то, как Юй три раза мимо дома своего проходил, а ни разу не зашел, до сих пор такие стихи повторяют: