Рассказывают старики, что давным-давно у подножья Люйлянских гор жил удачливый охотник. Стоило ему только увидеть зверя, как стрелы сами летели в цель. Возвращался он домой всегда с богатой добычей, приносил много дичи: птиц, зайцев и других зверей. Вся округа знала, какой он хороший стрелок.

Потом он служил в солдатах: за меткость и отвагу — стрелок убил много врагов — сделали его военачальником. Так и дослужился он до чина правителя уезда. Тут-то он и возгордился: много у него появилось серебра, золота и драгоценностей, да еще и в жены взял себе красавицу.

Все было бы хорошо, только вот заскучал он сильно, не привык к такой спокойной жизни: с детства охотился, на военной службе бился храбро, а сейчас нужно было целыми днями сидеть в ямыне без дела.

И придумали подчиненные такое развлечение для своего начальника: из тюрьмы выводили заключенных, их вместо мишени ставили у стенки, а уездный правитель натягивал лук и стрелял по ним. Но посылал стрелы так, что ложились они рядом с целью, или чуть правее, или чуть левее. И не опускал стрелок лука до тех пор, пока осужденный не падал чуть ли не замертво от страха.

Каждый раз, когда правитель стрелял, жена его должна была стоять рядом и смотреть на упражнения мужа. Все присутствующие расхваливали его искусство, и сам он был очень горд собой, думая, что в мире нет лучника искуснее его.

Однажды потребовался правителю цирюльник — очень уж отросли у него волосы, — и слуги привели к нему мастера. Цирюльник этот был не таким, как все другие: те брили, крепко держа бритву в руках, а этот брил, подкидывая свою бритву вверх.

Подождал цирюльник, пока уездный начальник вымоет голову и усядется, и подкинул вверх бритву. Казалось, острие ее вот-вот рассечет голову чиновника. Начальник весь покрылся потом, а цирюльник ловко подхватил бритву и провел ею по коже. Потом опять подбросил бритву и снова провел по голове.

Каждый раз, когда бритва летела вниз, у начальника уезда замирало сердце от страха. Но он думал: «Я — уездный правитель да еще искусный стрелок из лука, если я покажу, что боюсь, то потеряю уважение людей!» — и терпел до конца бритья.

Когда голова чиновника наконец была выбрита, он встал со стула весь мокрый от пота, даже штаны и те промокли.

— Что с тобой? — спросила жена, когда он прибежал в спальню переодеться.

— Я только что побывал в шкуре заключенных, которые служат мне мишенью, — ответил муж.

И с тех пор больше по живым мишеням не стрелял.