Все вокруг умирали.

Куда бы ни глядел Брокс, он видел лишь умирающих друзей. Вот пал Гарно, вместе с которым он вырос, который был ему почти братом, – его разрубило на мелкие кусочки огромное пламенное существо с жуткими рогами и острыми клыками. Через несколько мгновений Брокс прыгнул на этого демона и с надрывным криком, который обескуражил бы и самое грозное создание, рассек его пополам, будто на том не было пылающих доспехов.

Однако демоны все прибывали, а ряды орков редели. Защитников оставалось совсем немного, причем каждую минуту кто-то из них погибал в этой бойне.

Тралл приказал перекрыть этот путь, чтобы Легион не прорвался через него. Сюда должно было совсем скоро добраться подкрепление, но Орде требовалось время. Они нуждались в Броксе и его товарищах.

Вот только их становилось все меньше и меньше. Голова Дууна вдруг покатилась по залитой кровью земле, а через несколько мгновений на гору трупов упало и его тело. Фежар погиб еще раньше; по тому, что от него осталось, воина было даже не опознать. Он умер из-за объявшего его зеленого пламени, которое изверг один из демонов, – только пламя не сожгло Фежара, а, скорее, расплавило.

Снова и снова Брокс разрубал кошмарных врагов своим крепким топором – причем ни одно из созданий не напоминало предыдущее. Однако, когда он вытирал пот со лба и вглядывался вдаль, он видел все больше демонов.

Все больше и больше…

А потом он остался один. Один против океана яростных, ревущих монстров, одержимых уничтожением всего и вся.

И когда они налетели на единственного выжившего… Брокс проснулся.

Он лежал в клетке, и его трясло, но не от холода. Он думал, что привыкнет к трюкам подсознания после тысячного повтора своих кошмаров, однако они каждый раз были все ярче, все болезненнее.

Все невыносимее.

В тот день Брокс должен был умереть. Умереть вместе со своими друзьями. Они пожертвовали собой ради Орды, а он выжил. Это было неправильно.

«Я трус… – снова подумал он. – Если бы я сражался еще ожесточеннее, то был бы с ними».

Но когда он сказал об этом Траллу, вождь лишь покачал головой и ответил:

– Старый друг, они не сражались ожесточеннее тебя. Ты весь в шрамах; разведчики видели издалека, как отважно ты бьешься. Точно так же, как и погибшие, ты сослужил своим товарищам и своему народу прекрасную службу…

Брокс принял благодарность Тралла, но не согласился с его словами.

И вот он заперт в клетке, будто свинья, ожидающая, когда ее зарежут. Эти наглые существа глазеют на него, словно у него две головы, и дивятся его уродству. Лишь молодая эльфийка, шаманка, оказала ему уважение и поддержку. В ней он почувствовал силу, о которой говорили его соплеменники, – силу древней магии. Она исцелила ранение, которое нанес ее друг, с помощью одной только молитвы. Она была поистине одаренной, и Брокс счел ее благословение великой почестью.

Впрочем, вряд ли оно ему пригодится. Орк не сомневался в том, что похитители скоро придумают, как казнить его. Они не сумели узнать у Брокса ничего дельного. Он отказывался выдать хоть что-то о своем народе и особенно – о его местоположении. Да, он и сам не вполне понимал, как добраться домой, но полагал, что любое случайное слово может оказаться зацепкой для похитителей. В отличие от тех ночных эльфов, которые сражались бок о бок с орками, эти лишь презирали иноземцев… а потому были угрозой для Орды.

Брокс сменил позу, насколько позволяли кандалы. Еще одна ночь, и он, скорее всего, умрет, но вовсе не так, как ему хотелось бы. Он не погибнет в пылу сражения, и никто не сложит песни в память о нем…

– О великие духи, – пробормотал он, – услышьте же недостойного. Одарите меня последней битвой, последним заданием. Позвольте мне проявить себя…

Смотря в небо, Брокс продолжал молиться, хотя и не думал, что царящие в мире силы прислушаются к словам такого низменного существа, как он.

Его судьба была в руках ночных эльфов.

* * *

Малфурион не смог бы объяснить, что именно привело его в Сурамар. Три дня он в одиночестве сидел дома, раздумывая над словами Кенария и над тем, что увидел в Изумрудном Сне. Однако за эти три дня он не нашел никакого ответа на волнующие его вопросы. Он не сомневался в том, что чародеи все еще выполняют свой ритуал в Зин-Азшари и что, если ничего не предпринять, ситуация станет только хуже.

Но, казалось, никто больше и не замечал надвигающейся беды.

Возможно, наконец подумал Малфурион, он прибыл в Сурамар затем, чтобы услышать еще чье-нибудь мнение, обсудить с кем-то свою внутреннюю дилемму. Но он решил обратиться не к брату, а к Тиранде. Она с бо́льшим вниманием относилась к его словам, в то время как Иллидан имел обыкновение сразу бросаться в бой вне зависимости от того, есть ли у него какой-либо план действий.

Да, было бы приятно поговорить с Тирандой… или хотя бы просто увидеть ее.

Но по пути к храму Элуны Малфурион вдруг увидел отряд всадников. Отойдя в сторону, он наблюдал, как мимо проносились солдаты в серо-зеленых доспехах, верхом на холеных пантерах. Впереди процессии несли пурпурное знамя с изображением черной птицы.

Знамя лорда Кур’талоса Гребня Ворона.

Именно этот эльфийский военачальник возглавлял отряд; он восседал на самой крупной, самой красивой пантере, которая явно была вожаком стаи. Гребень Ворона – высокий, жилистый, с царственной осанкой – держался в седле так, будто ничто не способно помешать ему выполнять долг. За спиной у него развевалась золотистая накидка, а высокий шлем с красным плюмажем также украшал герб.

В его внешности действительно было что-то птичье. Длинный, узкий нос напоминал клюв. Благодаря клочковатой бороде и суровому взгляду в Гребне Ворона чувствовались одновременно мудрость и мощь. Высокорожденным он не был, однако считался одним из влиятельнейших приближенных королевы: в прошлом та часто обращалась к нему за советом.

Малфурион мысленно обругал себя за то, что не вспомнил о Гребне Ворона раньше: сейчас явно была не лучшая возможность поговорить с ним. Кур’талос и его элитный отряд, по всей видимости, спешили на какое-то срочное задание. Не сбываются ли опасения Малфуриона? Впрочем, если так, вряд ли город оставался бы таким спокойным. Действующие рядом со столицей силы вызвали бы бедствия невообразимых масштабов, которые быстро достигли бы и Сурамара.

Едва всадники скрылись, Малфурион зашагал дальше. После долгого пребывания в лесу ему теперь было не по себе в толпе большого города, но от мысли, что он скоро увидит Тиранду, стало немного легче. Несмотря на то что в последнее время ему было неловко рядом с ней, ей все же удавалось успокоить его душу быстрее, чем любая медитация.

Он знал, что нужно встретиться и с братом, но сегодня вечером эта идея его не слишком привлекала. Он хотел увидеть одну лишь Тиранду, лишь с ней он хотел провести время. Иллидан подождет.

Малфурион заметил, что на площади столпилось большое количество народа, но из-за желания увидеть Тиранду вскоре позабыл об этой сцене. Он всем сердцем надеялся, что Тиранда окажется свободна и ему не придется расспрашивать о ней одну послушницу за другой. Жрицы Элуны были благосклонны к друзьям и родственникам, ищущим встречи с кем-либо из них, однако сегодня Малфурион волновался больше обычного. Это было связано не только с его переживаниями насчет Зин-Азшари, но и, в большей степени, с тем смятением, которое он теперь испытывал рядом с подругой детства.

Как только он вошел в храм, к нему направились две стражницы. Они были облачены не в мантии, а в юбки и блестящие серебряные нагрудники с гравировками в виде полумесяца. Как и все адепты Элуны, эти девушки хорошо знали боевые искусства. Тиранда, к примеру, стреляла из лука куда лучше, чем Иллидан или Малфурион. Миролюбивые наставления Матери-Луны не мешали ее верным последовательницам учиться защищать себя.

– Чем тебе помочь, брат? – вежливо спросила одна стражница. Они обе стояли навытяжку, готовые в любой момент направить на него острия копий.

– Я ищу новую жрицу, Тиранду. Мы с ней давние друзья. Меня зовут…

– Малфурион Ярость Бури, – закончила другая, его ровесница. Она улыбнулась: – Мы делим покои с Тирандой и еще двумя жрицами. Я несколько раз видела вас вместе.

– Могу ли я поговорить с ней?

– Если она закончила медитировать, то в это время обычно свободна. Я спрошу кого-нибудь. Можешь подождать в Зале Луны.

Залом Луны называлась комната без крыши в центре храма, где проводили главные ритуалы. Если Зал не был занят верховной жрицей, в этом тихом помещении дозволялось находиться всем желающим.

Едва Малфурион вошел в эту прямоугольную комнату, он сразу же почувствовал прикосновение Матери-Луны. Зал окаймляли цветы, распускающиеся по ночам, а в центре комнаты находился помост, откуда обычно вещала верховная жрица. К помосту вела, закругляясь, дорожка из камней, каждый из которых изображал фазу луны. Малфурион еще в предыдущие визиты отметил, что, где бы ни находилась луна на небосклоне, ее мягкий свет полностью озарял эту комнату.

Он опустился на одну из каменных скамеек, на которых обычно сидели жрицы и верующие. Несмотря на то что в храме Малфуриону было спокойно, он все же волновался перед грядущей встречей с Тирандой. А еще переживал, что ее не обрадует его внезапное появление. Раньше они виделись только по предварительной договоренности. Он впервые осмелился без предупреждения вторгнуться в ее мир.

– Малфурион…

Как только он увидел, что Тиранда ступила в полосу лунного света, все его тревоги на мгновение рассеялись. Ее серебристая мантия испускала таинственное сияние, и Малфурион подумал, что сама Мать-Луна уступила бы Тиранде в величественности. Изящное лицо ее обрамляли распущенные волосы, доходившие до выреза в платье. В ночном освещении глаза молодой жрицы казались еще выразительнее, а когда она улыбнулась, то показалось, будто она сама ярко озаряет Зал Луны.

Когда Тиранда приблизилась, Малфурион запоздало поднялся. Он был уверен, что щеки его почернели от смущения; оставалось лишь надеяться на то, что Тиранда этого не заметила.

– У тебя все хорошо? – спросила жрица с неожиданной тревогой в голосе. – Что-то случилось?

– Я в порядке. Надеюсь, не помешал?

Она улыбнулась еще более обезоруживающей улыбкой, чем прежде.

– Ты никогда не мешаешь, Малфурион. Более того, я очень рада, что ты пришел. Я тоже хотела поговорить.

Если она до сих пор не заметила его почерневших щек, то теперь не могла не увидеть, как он смущен. И все же Малфурион поторопился сказать:

– Тиранда, мы не могли бы прогуляться?

– Да, если хочешь.

Когда они вышли из Зала, он начал:

– Помнишь, я упоминал, что мне снится повторяющийся сон?

– Да.

– После того как вы с Иллиданом ушли, я рассказал об этом Кенарию, и мы решили узнать, почему же он повторяется.

На ее лице возникло обеспокоенное выражение.

– Вам удалось что-нибудь выяснить?

Малфурион кивнул, но ничего не сказал, пока они не прошли мимо стражников и не оказались за дверьми храма. Только когда они стали спускаться по ступеням, он решил продолжать:

– Я делаю успехи, Тиранда. Я продвинулся намного дальше, чем вы с Иллиданом думаете. Кенарий показал мне путь в мир сознания… в Изумрудный Сон, как он его называет. Там… там я увидел реальность такой, какой не видел ее прежде…

Взгляд Тиранды переместился на небольшую толпу в центре площади.

– И что же ты там видел?

Он развернул Тиранду к себе, потому что хотел, чтобы она осознала всю важность его открытия.

– Я видел Зин-Азшари… и Источник, на берегах которого он стоит.

И Малфурион, ничего не упуская, рассказал Тиранде о своем видении и о неприятных ощущениях, которые испытал в Изумрудном Сне. Он также описал тщетные попытки узнать правду о том, чего добиваются королева и Высокорожденные.

Тиранда смотрела на него, не в состоянии произнести ни слова: было ясно, что и ее поразило зловещее открытие Малфуриона. Наконец она произнесла:

– Королева? Азшара? Ты уверен?

– Не совсем. Я не сумел пробраться во дворец, но все же не представляю, как такое безумие может происходить без ее ведома. Да, лорд Ксавий имеет на нее огромное влияние, однако Азшара не будет слепо поддерживать его. Я думаю, она догадывается о риске, на который они идут… Но они вряд ли осознают, насколько это опасно! Источник… Тиранда, если бы ты почувствовала то же, что пережил я в Изумрудном Сне, ты бы испугалась, как и я.

Она положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить.

– Я верю тебе, Малфурион, но нам нужно узнать больше! Если ты утверждаешь, что Азшара рискует жизнями своих подданных… то надо действовать осторожно.

– Думаю, можно рассказать об этом лорду Гребню Ворона. Он тоже имеет влияние на королеву.

– Наверное, это мудро… – она опять перевела взор на центр площади.

Малфурион хотел было что-то сказать, но вместо этого проследил за ее взглядом, желая знать, что же отвлекло ее внимание от его откровений. Большинство зевак разошлись, и его взору наконец открылось то, чего он прежде не замечал.

На площади стояла охраняемая солдатами клетка… а внутри сидело странное существо, совсем непохожее на ночного эльфа.

– Что это? – спросил он, нахмурившись.

– О нем я и хотела с тобой поговорить, Малфурион. Его зовут Броксигар… и он отличается от всех существ, которых я видела или о которых слышала. Я знаю, что твоя история важна, но хочу вас познакомить, если ты не против сделать мне одолжение.

Когда Тиранда повела Малфуриона к клетке, он заметил, как насторожились караульные. К его удивлению, поглядев на его спутницу, солдаты вдруг преклонили колена.

– Мы снова приветствуем тебя, сестра, – проговорил один. – Твое присутствие – честь для нас.

Тиранду смутила такая учтивость.

– Встаньте, встаньте, пожалуйста!

Когда те подчинились, она спросила:

– Есть ли какие-то новости о его судьбе?

– Контроль над ситуацией взял в свои руки лорд Гребень Ворона, – ответил другой стражник. – Сейчас он исследует местность, где поймали пленника, и ищет свидетельства возможного вторжения, а по возвращении обещал лично допросить невольника. Значит, к завтрашнему дню это существо заточат в Крепости Черной Ладьи.

Крепостью Черной Ладьи называлось огороженное стеной сооружение, которое принадлежало лорду Гребню Ворона.

Малфурион удивился было, как легко караульный рассказывает обо всем Тиранде, однако потом увидел написанное на его лице благоговение. Да, Тиранда была послушницей Элуны, но здесь явно произошло нечто важное, возвысившее ее в глазах солдат.

Казалось, Тиранду взволновали слова стражника.

– А как будет проходить допрос?..

Тот отвел глаза.

– Он будет проходить так, как посчитает нужным лорд Гребень Ворона.

Жрица молчала. Ее пальцы, свободно лежавшие на плече Малфуриона, теперь крепко сжались.

– Мы можем поговорить с пленником?

– Только недолго, сестра. И прошу тебя, говорите так, чтобы мы вас слышали. Ты же понимаешь…

– Понимаю.

Тиранда подвела Малфуриона к клетке, и оба опустились на колени.

Молодой эльф с трудом сдержал изумление. Вид исполина в клетке поистине поражал. Кенарий рассказывал Малфуриону о самых разных удивительных созданиях, но никогда не упоминал ни о ком вроде этого.

– Шаманка… – проговорило оно – он – громким, раскатистым… и полным боли голосом.

Тиранда наклонилась ближе и с беспокойством спросила:

– Броксигар… ты болен?

– Нет, шаманка… просто вспоминаю… – Но в объяснения он пускаться не стал.

– Броксигар, я привела своего друга. Хочу вас познакомить. Его зовут Малфурион.

– Если он твой друг, шаманка, то это честь для меня.

Наклонившись вслед за Тирандой, Малфурион через силу улыбнулся:

– Здравствуй, Броксигар.

– Броксигар – орк, Малфурион, – объяснила Тиранда. Эльф кивнул:

– Никогда прежде не слышал об орках.

Закованный пленник фыркнул.

– А я вот слышал о ночных эльфах. Вы вместе с нами сражались против Легиона… но, видимо, в мирное время можно и забыть о былом союзе.

Слова орка казались сущей бессмыслицей, и все же вызвали у Малфуриона новую волну беспокойства.

– Как… как ты здесь оказался, Броксигар?

– Только шаманка может звать меня Броксигаром. Для тебя я Брокс. – Он выдохнул, а затем пристально посмотрел на Тиранду. – Шаманка… Ты уже задавала мне этот вопрос, а я не ответил. Однако я у тебя в долгу. Я могу рассказать тебе о том, что рассказал им… – Брокс указал на ближайших стражников. – И их начальникам, но, как и они, ты мне не поверишь…

И орк начал свою небывалую историю, которая с каждым мгновением становилась все невероятнее. Он не говорил о своем народе и о том, где живет, – сказал только, что они с напарником по приказу вождя отправились в горы, чтобы проверить тревожную догадку. Там они нашли то, что орк мог описать лишь как дыру в самой сути мира… дыру, поглощающую все на своем пути.

Она поглотила Брокса… и разорвала на части его напарника.

Слушая орка, Малфурион чувствовал, как возвращается его страх. Чем больше рассказывал Брокс, тем напряженнее думал ночной эльф об Источнике Вечности и силе, которую вытягивают из него Высокорожденные. Магия Источника, разумеется, могла явиться причиной возникновения этой ужасной воронки…

«Но такого же не может быть! – уверял себя Малфурион. – Конечно, это никак не связано с Зин-Азшари! Не настолько же Высокорожденные безумны!»

Или настолько?..

Но пока Брокс описывал воронку и те удивительные вещи, которые видел внутри, Малфуриону становилось все труднее отрицать связь между его рассказом и событиями в Зин-Азшари. Хуже того: пусть орк об этом не знал, выбранные им выражения точно описывали чувство, которое охватило Малфуриона, когда его дух плыл над дворцом и Источником.

«Неправильность», – назвал это орк. «То, чего не должно быть», – добавил он в другом месте своего рассказа.

Его слова ранили Малфуриона больнее острых кинжалов…

Он даже не сразу понял, когда Брокс закончил говорить: слишком поражен был сутью услышанного. Тиранде пришлось сжать плечо Малфуриона, чтобы привлечь его внимание.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Малфурион? Тебя бьет озноб…

– Я… Я в порядке. – Он обратился к Броксу: – Ты рассказывал… обо всем этом… лорду Гребню Ворона?

Орк не решился ответить, но тут вмешался стражник:

– Так точно, он рассказал ту же историю, слово в слово! – Солдат издал неприятный смешок. – И лорд Гребень Ворона поверил ему не больше, чем вы! Но завтра он выбьет правду из этого чудища… а если у него есть друзья поблизости, наверняка мы перестанем казаться им такой уж заманчивой мишенью!

Значит, лорд Гребень Ворона подозревает, что произошло вторжение орков, и только. Это разочаровало Малфуриона. Он сомневался в том, что эльфийский военачальник увидит связь между его видением и рассказом Брокса. Более того, чем больше Малфурион об этом думал, тем сильнее сомневался в том, что лорд Гребень Ворона вообще ему поверит. Ну да, прекрасная история: всеми любимая королева, возможно, проводит безрассудный ритуал, который может навлечь беды на ее народ. Юный ночной эльф и самому себе-то с трудом верил.

Тут не обойтись без доказательств.

К ним подошел неуверенный стражник:

– Сестра… Боюсь, тебе и твоему спутнику пора идти. Скоро прибудет наш капитан. Мне не стоило…

– Хорошо, я понимаю.

Едва они стали подниматься, Брокс подвинулся к прутьям и потянулся к Тиранде.

– Шаманка… Можно последнее благословение?

– Конечно…

Она снова опустилась на колени, пока Малфурион отчаянно раздумывал, что же предпринять. В сущности, он был просто обязан сообщить лорду Гребню Ворона о своих подозрениях, но почему-то это казалось бесполезным предприятием.

Хотелось бы попросить совет у Кенария, но к тому времени орка уже могут…

Кенарий…

Малфурион бросил быстрый взгляд на Тиранду и Брокса. Ему в голову пришло судьбоносное решение.

Попрощавшись с орком, Тиранда опять поднялась на ноги. Малфурион взял ее за руку, и они оба поблагодарили стражников. Когда они зашагали прочь, на лице Тиранды отразилась тревога, но Малфурион молчал, все еще отчаянно обдумывая свои намерения.

– Наверняка можно что-то сделать, – наконец прошептала она.

– О чем ты?

– Завтра его заберут в Крепость Черной Ладьи. А когда он окажется там… – Тиранда запнулась. – Я всей душой уважаю лорда Гребня Ворона, но…

Малфурион лишь кивнул.

– Я поговорила с Матерью Дежаной, верховной жрицей, но она считает, что мы можем только молиться о душе Брокса. Она похвалила меня за то, что я ему сочувствую, но сказала, что дела должны идти своим чередом.

– Идти своим чередом… – пробормотал Малфурион, вдруг уставившись в пространство. Он заскрежетал зубами. Надо действовать. Если его страхи обоснованы, дороги назад нет. – Сюда, – вдруг скомандовал он, свернув в ближайший переулок. – Нужно встретиться с Иллиданом.

– С Иллиданом? Но зачем?

Сделав глубокий вдох и подумав об орке и Источнике, Малфурион ответил просто:

– Потому что дела действительно пойдут своим чередом… только с нашей помощью.

* * *

Ксавий стоял перед огненной сферой, пристально всматриваясь в зияющую дыру в ее центре. Оттуда, из глубины, на него глядели глаза бога.

«Я услышал твои мольбы… – сказал он советнику. – Я знаю, о чем ты мечтаешь… о мире, лишенном грязи, лишенном несовершенств. Я исполню твое желание, мой верный слуга…»

Не отводя взгляда, Ксавий встал на колени. Другие Высокорожденные продолжали обряд, пытаясь раздвинуть границы уже созданного ими прохода.

– Значит, ты прибудешь к нам? – спросил ночной эльф в предвкушении, сверкнув искусственными глазами. – Ты прибудешь в наш мир и изменишь его?

«Путь еще не открыт… он должен быть укреплен… чтобы выдержать мое великое пришествие…»

Советник понимающе кивнул. Обыкновенный эльфийский портал ни за что не справится с грандиозной, могучей божественной силой. Одно присутствие бога разорвет его в клочья. Проход должен быть больше, мощнее и долговечнее.

Ксавия не интересовало, почему предполагаемое божество само не может создать портал. Он слишком благоговел перед своим новым повелителем.

– Что мы можем сделать? – спросил он.

Как бы ни старались Высокорожденные чародеи, в том числе и Ксавий, они уже исчерпали свои возможности и знания.

«Я отправлю к вам своего слугу, и он проведет вас… он сумеет проникнуть в ваш мир… если вы приложите некоторые усилия… но будьте готовы к его появлению…»

Едва не вскочив на ноги, ночной эльф отдал подчиненным приказ:

– Давайте же продолжим ритуал и не отступим! Скоро мы будем удостоены общества одного из божественных приближенных!

Высокорожденные с новыми силами принялись колдовать, и вся комната озарилась необузданной, пугающей энергией прямиком из Источника Вечности. Снаружи яростно гремел гром, и, если бы кто-то посмотрел на само огромное черное озеро, он бы в ужасе отвел взгляд.

Огненный шар увеличился, и дыра в его сердцевине раскрылась, как злобная хищная пасть. Залу наполнили тысячи стенающих голосов – музыка для ушей Ксавия.

Но потом один из Высокорожденных сделал ошибку. Опасаясь худшего, Ксавий бросился к кольцу чародеев и также вложил в выполнение обряда всю свою мощь и мастерство. Он не подведет своего бога! Не подведет!

И все же поначалу казалось, что ничего не получится. Портал растянулся, но не увеличился. Ксавий напряг все силы и, наконец, сумел сделать проход чуть шире.

А затем… ослепительная вспышка света заставила Высокорожденных отступить. Однако, несмотря на потрясение, они продолжали колдовать.

В глубине портала показалась странная фигура. Поначалу она не превышала пары дюймов, но, приближаясь к эльфам, она все росла… и росла… и росла…

Напряжение взяло свое: два чародея упали в обморок, еще один еле дышал. Остальных шатало, однако под маниакальным контролем Ксавия им все же удалось совладать с порталом.

Вдруг раздался жуткий собачий лай. Советник, благодаря искусственным глазам, первым увидел, что показалось из портала.

Это были чудовища размером с лошадей, с низко расположенными, смотрящими вниз рогами. На багровой чешуе виднелись черные пятна, а за спиной развевались косматые коричневые гривы. Твари казались гибкими, но крепкими охотниками; каждую трехпалую лапу венчали острые когти длиной в полфута. Задние лапы чудовищ были чуть короче передних, но Ксавий сомневался, что это влияет на их скорость и ловкость. Даже самые незаметные их движения говорили о том, что охотникам не стоит никакого труда поймать добычу.

На спинах у них колыхалось по два длинных щупальца с зубастыми ртами. Щупальца, казалось, были готовы в любую секунду броситься на чародеев.

Вытянутые морды тварей напоминали одновременно волчьи и змеиные. В оскаленных пастях виднелись ряды длинных, острых зубов. В узких, полностью белых глазах читалось зловещее коварство, которое намекало на то, что их владельцы – не обычные звери.

А потом из-за них показалась гигантская фигура их хозяина.

Он был облачен в броню из раскаленной стали и сжимал в огромной, затянутой в перчатку руке сверкающий хлыст. Плечи и грудь у него были такими широкими, что любой, даже самый сильный воин рядом с ним показался бы ничтожеством. Там, где его чешуйчатое, лишенное плоти, сверхъестественное тело не покрывали доспехи, полыхали языки пламени.

К ночным эльфам склонилась огненная голова, глубоко посаженная в широкие плечи. Она походила на мрачный череп с огромными, закрученными рогами, но это не разубедило Высокорожденных в том, что к ним спустился небесный посланник, готовый помочь им исполнить мечту о рае на земле.

– Знайте, что я слуга вашего бога… – прошипел он; огонь в его глазах ярко пылал с каждым произнесенным словом. – Я прибыл, чтобы открыть путь для него и его наиболее достойных слуг!

Один из зверей завыл, но резкий удар хлыста заставил его притихнуть.

– Я Псарь… – продолжал исполинский скелетоподобный рыцарь, прожигая взглядом стоящего на коленях советника. – Я Хаккар…