Мой фингал уже больше не болит, но вид у меня такой, будто я лоб в лоб столкнулся с электровозом.

Судя по внешним проявлениям, процесс исцеления подглазника проходит тяжелее, чем его получения. Как раз когда начинает спадать отек, к сине-черному фону добавляются новые оттенки – фиолетовые, зеленые и желтые. Каждый раз, смотрясь в зеркало, я отмечаю, как меняется шедевр современного искусства, украшающий мое лицо. Так, например, вчера к его палитре добавился оранжевый.

Из всей семьи наблюдение за игрой цветов вокруг моей глазницы увлекает только меня. Парадоксальным образом родителям в этом смысле приходится даже хуже, чем мне. Если мне неприятно на себя смотреть, я могу не подходить к зеркалам. Для родителей такого выхода не существует. Глядя на мой разукрашенный глаз на любой ступени его колористической эволюции, они неизменно испытывают чувство вины.

– Может быть, не стоило привозить тебя обратно домой, – печально размышляет отец.

– Разумеется, стоило, – уверяю я его. – Я ненавидел Мелтон.

– Но разве ты не боишься, что снова начнется это? – с придыханием спрашивает мама.

Разумеется, боюсь. Чейз, Эрон и Питон издевались надо мной весь прошлый год, и это было больно, унизительно и дико страшно. Когда ты даже на велосипеде не можешь прокатиться без того, чтобы тебе в спицы не сунули клюшку, жизнь становится невыносимой. Ты понимаешь, что ни в чем не виноват; понимаешь, что твои преследователи – идиоты. И при этом все время думаешь, что ты каким-то образом эту травлю заслужил; что ты пусть самую малость, но хуже всех остальных. К остальным-то ведь никто не цепляется.

Но больше всего меня расстраивает то, как сильно я обманулся в Чейзе. Я искренне верил, что он изменился. И он даже начал было мне нравиться. Вот, оказывается, как сильно можно ошибаться в человеке.

Если родители просто не на шутку расстроились из-за моего фингала и обстоятельств его получения, то у сестры натурально снесло крышу. Любое изменение в топографии и цветовой гамме моего лица вызывает у Шош новые фантазии о том, как она бы разделалась с Чейзом. Расправа каждый раз получается жестокой, а иногда и настолько зверской, что даже слушать невозможно.

– Да ладно тебе, Шош, – говорю я по пути к Брендану. – Можно подумать, ты когда-нибудь засовывала живого человека в дробилку для дерева!

– При чем тут живой человек? – спокойно отвечает она. – Я же говорю про Альфа-Крыса. И если ты заметил, вставлять его в дробилку я планирую ногами вниз. Чтобы он видел, как нижняя часть тела…

– Перестань! – говорю я. – Ты бы такого не сделала. И никто бы не сделал. До такого даже испанская инквизиция не додумалась.

– Только потому и не додумалась, что тогда еще не изобрели дробилок для дерева, – угрюмо возражает она.

– Ну как хочешь, – примирительно говорю я и пытаюсь поменять тему: – Интересно, что Брендану от нас понадобилось?

– А сам как думаешь? – Настроение у нее по-прежнему не очень. – Наверняка придумал очередной дурацкий клип, для которого нужны актеры и съемочная группа.

– Он написал, что никаких видео, – напоминаю я.

– Хорошо бы это было правдой. А то и Брендана придется в дробилку отправить.

В этом вся моя сестра – умеет излишне драматизировать даже самую пустяковую проблему.

На дорожке у дома Брендана мы нос к носу сталкиваемся с Кимберли.

– Ой, привет, ребята, – говорит она, уставившись на мою физиономию. – Твой глаз… он уже лучше, – неуверенно добавляет она.

– Со мной все в порядке, – поспешно заявляю я. Мне не хочется, чтобы Шош и ее тоже отправила в дробилку.

– Ты тоже получила сообщение? – спрашивает моя сестра у Кимберли.

Та кивает.

– И Чейз тоже будет.

Что? Чейз?

Шош хватает меня за руку и тянет прочь от дома. Но тут с крыльца спускается Брендан и бежит к нам.

– Вы куда?

– Чейз Эмброз близко не подойдет к нам с братом!

– Для этого я вас и позвал! Чейз не виноват!

Шош продолжает тащить меня за руку.

– То есть не вообще не виноват, – не унимается Брендан. – Но Джоэла он ударил не нарочно! Для него все было так же неожиданно, как и для нас! У меня есть доказательство!

– Что за доказательство? – спрашиваю я.

– «Человек-оркестр», – отвечает он. – Видео уцелело. И оно доказывает, что Чейз хотел остановить Эрона и Питона.

– Мы идем домой, – упорствует Шош.

– Это ты идешь. А я остаюсь.

– Остаешься? – восклицает она. – И ждешь этого типа?

На этот раз я не дам ей собой помыкать.

– Я хочу узнать, как все было. Увидеть собственными глазами.

Она тоже остается – видимо считает, что мне нужна защита. Многим мальчишкам на моем месте было бы неудобно, но я даже чуточку ей благодарен. С минуты на минуту придет Чейз, и я не могу сказать наперед, какое чувство вызовет во мне его появление. Несколько раз я встречал его мимоходом в школе. Но сегодня мы с ним впервые после инцидента с огнетушителем окажемся в одной комнате.

Мы усаживаемся на диване в гостиной, на журнальный столик перед нами Брендан ставит компьютер.

– Я переписал видео с одной из флип-камер, – объясняет он. – Обнаружил его на флешке, когда принес камеру домой.

Брендан ставит на столик с компьютером миску с орешками и печеньем, и мы принимаемся ждать Чейза.

Проходит двадцать минут. Потом еще десять.

Кимберли изнывает от нетерпения, что не удивительно, потому что она пришла сюда исключительно ради Чейза.

– Ну и где же он?

Брендан пишет ему сообщение. Чейз не отвечает.

– Этого следовало ожидать, – мрачно ухмыляется Шош.

– Он обещал быть, – упорствует Брендан.

– Ему на вас наплевать. Как и на всех на свете, кроме себя любимого. Да поймите же наконец – он вас кинул. – Шош встает. – Идем, Джоэл. По милости Чейза Эмброза мы с тобой и так уже потратили кучу драгоценного времени.

– Включай видео, – говорю я Брендану. – Чейз потом посмотрит.

Бо´льшую часть, пока Брендан на видео перепрыгивает с места на место и играет на разных инструментах, мы смотрим на перемотке. В начале фрагмента с тубой Брендан переключается на нормальную скорость. Меня подташнивает. Я много раз становился объектом травли, но никогда еще не видел, как это выглядит со стороны.

Шош, перед этим сидевшая с нетерпеливым выражением на лице, сосредоточенно смотрит на экран.

– Я не понимаю, – подает голос Кимберли. – А что все Брендан и Брендан? Где остальные?

– Вы с Джоэлом там же, где я. Просто не попали в кадр, – объясняет Брендан.

Мы слышим, как Эрон с Питоном распахивают дверь, но сами они пока за кадром. Первое, что мы видим, – две белые струи из огнетушителей бьют прямо в физиономию Брендану. Он летит на пол и застревает в тубе. Это могло показаться смешным – если бы я не знал, что будет дальше. Когда струи поворачивают в другую сторону, за правую границу кадра, я знаю, что целят они в меня. Все это время в репетиционном зале не умолкают крики – я различаю свой собственный голос, голоса Брендана, Кимберли, Эрона и Питона.

Выдав еще несколько пенных залпов, Эрон с Питоном появляются в кадре. Что было дальше, я и так слишком хорошо помню. Эти двое разбрасывают по залу инструменты и ломают все, что попадается им под руку. Я пытаюсь унять Эрона, но он роняет меня в лужу разлитой по полу пены.

Смотреть на происходящее тяжело, но я боялся, что будет хуже. Это на самом деле не про меня, говорю я себе. Это про что-то, что однажды со мной случилось. Наблюдая за побоищем в реальном времени и высоком разрешении, я представляю, что оно началось гораздо раньше и включает в себя все бесчисленные пережитые мной случаи травли. И что? Я вышел из него живым и невредимым – если, конечно, не считать подбитого глаза.

Я бывал жертвой издевательств, но нельзя, чтобы от этого я по своей природе превратился в жертву.

Теперь я вернулся – домой и к своему естественному состоянию.

Тут на экране возникает Чейз. Он явно ошарашен открывшимся ему зрелищем. Когда Питон вручает ему огнетушитель, я подаюсь вперед – как-никак это мой огнетушитель, тот самый, что сейчас подобьет мне глаз. Когда Чейз с Питоном начинают вырывать друг у друга этот блестящий металлический цилиндр, я напрягаюсь в ожидании, еще внимательнее слежу за ними, чтобы не пропустить тайного знака, кивка головы, означающего, что Чейз, Эрон и Питон действуют заодно и что настал момент как следует вломить лузеру, за которого им впаяли исправительные работы.

Но знака никто не подает. Чейз отнимает у Питона огнетушитель, на траектории которого случайно оказывается мое лицо.

Брендан ставит видео на паузу.

– Это случайность, – торжествующим тоном заявляет он.

– Да, – говорю я.

– Вау! Чейз и в самом деле силач, – заключает из увиденного Кимберли.

Шош краснеет и нехотя признает, что была неправа. Моя сестра безжалостна в суждениях о людях и вещах. Себя она судит так же – и это настоящий конец света.

– Но соврать-то он соврал, – цедит она сквозь зубы.

– Да, Чейз не ангел, – соглашается Брендан. – Но сама подумай, что бы с ним было, если бы его назначили виноватым. Ты бы на его месте тоже попыталась бы выкрутиться.

– Я никогда не окажусь на его месте, потому что я не вожусь с подонками, – не сдается Шош.

– Давай хотя бы с ним поговорим, – предлагаю я.

Я думал, сестра станет возражать, но вместо этого она кивает.

– Мне много есть что ему сказать.

– Например, ты скажешь ему «извини», – язвительно вставляет Брендан.

– Посмотрим, – говорит она. – Но если вдруг я это ему и скажу, то в самую последнюю очередь.

– Но где же Чейз? – раздраженно спрашивает Кимберли. – Брендан, ты обещал, что он придет.

Брендан тем временем уже разговаривает по телефону с миссис Эмброз. Он хмурится и, заканчивая разговор, благодарит собеседницу.

– Его мать говорит, что он отправился на Портленд-стрит. И при этом очень спешил.

– Он забыл, что ты его позвал? – спрашиваю я.

Брендан качает головой.

– Он обещал прийти. Часа два назад прислал сообщение.

Тогда Шош встает и говорит:

– Ну так идем на Портленд-стрит.