Глупее меня нет никого на свете.

В школе у меня сплошные пятерки, но это ничего не значит. А если и значит, то только то, что я умею готовиться к тестам по географии. За знание людей больше двойки с минусом мне поставить нельзя.

Я позволила этому придурку, этому Альфа-Крысу одурачить себя, поверила, что он исправился. Говорят, черного кобеля не отмоешь добела. Так вот зловредного подонка вроде Чейза Эмброза отмыть еще в сто раз труднее. Ну навернулся он с крыши, ну заработал амнезию – что с того? Человек не перестает быть негодяем только оттого, что не помнит, каким негодяем был раньше.

Я не могу смотреть в глаза своему брату – и не потому, что они у него заплыли, как от прямого попадания пушечного ядра. Я страшно перед ним виновата. Ведь это именно я убедила родителей, что опасность миновала и Джоэл может вернуться домой. А в результате подставила его под тот же огонь, который сломил его в прошлом году. И теперь я готова волосы на себе рвать от отчаяния – но руки у меня кривые и за волосы ими нормально не ухватиться. Все у меня вкривь и вкось. Все не как у людей!

Чейз снова взялся за свое, но это было бы полбеды. Сначала он внушил нам, что изменился, стал другим человеком. И мы заглотили наживку. Мы – это не только члены видеоклуба, но и учителя, и директор Фицуоллес, и вообще вся школа. Он наверняка с самого начала задумал усыпить нашу бдительность, чтобы потом сподручнее было наброситься на жертву. А план у него был составлен с размахом: испортить Брендану съемку, разгромить репетиционный зал, вломить Джоэлу и свалить все на вымышленный пожар, якобы вызванный коротким замыканием. Стоящий за этим планом стратегический ум вполне способен вызвать восхищение. Воплотил свой замысел Чейз так же блестяще. Подтверждение тому – фиолетово-черная физиономия Джоэла.

Жаль, я не могу взять все материалы своего видеопроекта, бросить их в унитаз и спустить воду. Мне легче уничтожить лучшее в моей жизни произведение и смириться с тем, что уйма времени потрачена зря, чем видеть свое имя рядом с именем Чейза Эмброза. В сравнении с тем, что пришлось пережить моему брату, Национальный конкурс по видеожурналистике вещь такая же бессмысленная, как идея сосчитать все снежинки во время снегопада. Вот еще одна причина, почему я кляну себя последними словами: меня ослепило честолюбивое желание победить в каком-то никому не нужном конкурсе. Ни в коем случае нельзя было брать Чейза в соавторы, как бы ни настаивали Брендан и мисс ДеЛео. И неважно, что фильм рассказывает о совершенно потрясающем человеке. Если бы надо было снять интервью с отцами-основателями, восставшими из мертвых и организовавшими собственный бойз-бэнд… да даже ради [13]этого не стоило бы с ним связываться.

А что до нашего главного школьного умника, то Брендан оказался даже глупее меня. Он вбил себе в голову, что Чейз может быть ни в чем не виноват.

– Шошанна, ты сама подумай, – упорно твердит он. – Это же Эрон и Питон вломились в зал и помешали съемке. А Чейз, возможно, пытался их остановить.

– Конечно, – отвечаю я. – И явился в точно рассчитанный момент.

– Он не «явился», – возражает Брендан. – Это я послал за ним Кимберли.

– А Джоэл говорит, что это не ты ее послал, а они.

– В той неразберихе трудно было что-то запомнить наверняка, – признает он. – Вполне может быть, что первыми послали Кимберли за Чейзом они, а потом уже я.

– Сам-то ты его почему не позвал?

– Я застрял в тубе, – отвечает он таким тоном, будто в этом нет ничего особенного и может случиться с каждым.

– Но подожди, – говорю я. – Тот тип, который, по-твоему, может быть ни в чем не виноват, здорово разукрасил физиономию моему брату.

– Он это случайно, они друг у друга вырывали огнетушитель, ну и… Может быть, он даже пытался защитить Джоэла.

Надо же такое придумать!

– Пусть лучше кого-нибудь другого защищает. И кстати, когда им пришлось выкручиваться, Чейз подтвердил все, что напридумывали Эрон и Питон. Это, по-моему, на сто процентов доказывает его вину.

– Да, тут трудно что-нибудь возразить, – неохотно соглашается Брендан. – Но давай не будем забывать о презумпции невиновности.

– Послушай, если все было так, как ты говоришь, значит, Эрон с Питоном его сильно подставили. Из-за них его запросто могли исключить из школы. Но где он прямо сейчас? На стадионе, тренируется вместе с Эроном и Питоном – по идее, своими злейшими врагами. Тебе это ни о чем не говорит?

– Но ведь в видеоклуб он пойти не может…

– А в столовой, – продолжаю я. – С кем он обедает? С футболистами.

– Мы бы его за свой стол не пустили.

– Потому что мы защищаем Джоэла. В этом и заключается настоящая защита – а не в том, чтобы нокаутировать человека огнетушителем. Я страшно злюсь на этого придурка, и ты тоже должен на него злиться. Он как кобра. Усыпил наше внимание, а когда мы расслабились, нанес удар. А потом как ни в чем ни бывало вернулся к своей прежней жизни. Пусть ранен только Джоэл – его удар был направлен против всех нас.

И тут Брендан со мной соглашается. Как ни хочется ему верить в невиновность Чейза, он понимает, что я права.

И все в клубе тоже понимают, что без Чейза нам гораздо лучше. Почему же тогда его имя так часто всплывает во время наших встреч?

– Камера заметно дрожит. А надо ее вести плавно, как Чейз…

– Обалденный кадр. Это Чейз придумал снимать снизу…

– Говорит он невнятно, но разобрать можно. Чейз лег на пол и поднес ему микрофон к самому лицу…

– Может быть, хватит, наконец, про Чейза Эмброза, – не выдерживаю я. – Он не бог, а просто человек, к тому же мерзкий. Его место – в футбольной команде среди таких же уродов. На самом деле самое место ему – болтаться на дне Марианской впадины, прикованным за ногу к куску бетона. Но я согласна и на футбольную команду, лишь бы подальше от нас.

Тут открывает рот Джоэл, который до сих пор сидел молча.

– Только я замечаю, что наш клуб превращается в отстой?

– Ты о чем? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Мы все смотрели «Воина». Вещь потрясающая. С тех пор никто ничего похожего не снимает…

– И ты думаешь, это потому, что с нами нет его? – перебиваю я.

Брат смотрит на меня незатекшим глазом.

– Я правда ненавижу Чейза Эмброза. Но это не значит, что для меня пытка, когда кто-нибудь о нем упоминает. Не стесняйтесь. Говорите про него. Я переживу. В конце концов, мне с ним еще долго в одну школу ходить. Но что бы ни случилось, меня никто больше из города не выживет.

Члены клуба окружают Джоэла, хлопают по спине, треплют за плечо. Мисс ДеЛео крепко его обнимает. Несколько человек аплодируют. Мне приходит в голову, что приблизительно так же ведут себя на поле футболисты, но делиться этим наблюдением я ни с кем не собираюсь.

Хватит мне, наверно, проклинать себя за то, что я уговорила родителей вернуть Джоэла домой. Худшее уже позади, держится он молодцом.

Я смотрю на своего младшего брата, появившегося на свет на четырнадцать минут позже меня.

И вижу, как он взрослеет.