«…Продолжаю муреной скользить по дорогам всех времён и народов. Впрочем, скольжение удаётся не всегда, часто приходится вертеться «ужом на сковородке» или «как белка в колесе». Не применяя сверхспособностей, обычным человеком служить – ой-ой-ой до чего непросто!

Где только не доводится производить проверки. Я тщательно изучил реалии эпох «железного занавеса», совершил большой тур по американским и не только чек-пойнтам локальных войн разных десятилетий[6].

В различных местах случалось всякое, региональная и национальная специфики обогащали нюансами. Особенно запоминались, конечно, боевые эпизоды. Например, партизанские проверки на дорогах во время Второй мировой, КПП на пыльных афганских, иракских, сирийских грунтовках, «пережимание» транспортных артерий в кровопролитных конфликтах, постоянно разгорающихся под беспощадным солнцем Африки…

Перенасыщаясь впечатлениями и эмоциями, я периодически «зависал» на более спокойных участках, хотя долго не выдерживал без активных действий.

В какой-то из моментов, заскучав на дежурстве в промозглом, плохо отапливаемом штабе арктической заставы Крайнего Севера, я по ассоциации вспомнил о том, что наблюдал в Антарктиде раньше. Куда же всё-таки подевались напарники из другого пограничного наряда? Сменившись, вернулся «назад в будущее», вновь влился в коллектив и постфактум узнал, что это не происки таинственных чудищ из глубин льда и не штурмовики из мифического подлёдного города Третьего рейха постарались. Даже не какие-нибудь «снежковые» черти, совершившие вылазку из ада, с ледяного его круга.

Когда узнал ответ, остро захотелось, чтобы оказались хотя бы инопланетяне. Настолько разочаровала банальность объяснения. Весь отряд подняли тогда по тревоге, версии одна страшнее другой прорабатывались, вплоть до начала китайской, японской или аргентинской экспансий. Имеющих целью насильственное перераспределение территорий в глубине материка, статус которых ещё не был окончательно утверждён, и поэтому демаркационные линии в тот период проводились весьма условно…

А два горе-стражника тупо ушли в самоволку! Невозможно представить себе, каким местом думали лоботрясы, сидящие в крохотной машинке посреди Антарктиды. И главное, каким образом это возможно осуществить, покинув транспортное средство при морозе в минус сорок?!

Оказывается, при желании и наличии солдатской смекалки можно абсолютно всё. Мимо пограничного аэромобиля ехали какие-то туристы… Точнее, туристки, и это – ключевой фактор. Проверив идентификацию, как положено, погранцы разговорились с тремя роскошными феминами – шведка, немка, англичанка, сочетание куда уж фатальнее! Слово за слово, в ход пошла спиртяга из положенного на борту запаса на случай неприятностей из-за морозности окружающей среды…

Как говорится, разгорячённые мужики только следующим утром вспомнили, что натворили. А так как понятие «утро» во время длящейся полярной ночи более чем абстрактно, к тому же «аэробус» у трёх «фемме фатале» случился достаточно большой и комфортабельный… Секс, алко, рок-н-ролл!!!

Любовный пятиугольник нашёлся аж километрах в ста пятидесяти от выстуженной обезлюдевшей пограничной машины, обнаруженной нами с люками нараспашку. Смех и грех, короче. Но у меня, по понятной причине, и грусть-печаль присовокупилась.

Я не пуританин и не ханжа, сам не прочь «повеселиться» в увольнительных, но служба есть служба. Это святое. Для меня – безусловно и сомнению не подлежит. Однако, увы, не для всех.

Вот зачем я, именно такой, необходим на границах. Для чего и было реализовано заветное желание. Каким образом было «запеленговано» именно моё стремление, не знаю и пока даже знать не хочу. «Сороконожке» лучше не задумываться, как переставлять ноги, а то идти не сможет…

Границы сменяются границами, одни временные периоды – другими. Разные континенты и климатические зоны. Моря за морями… Скольжу без долгих остановок, не забывая «поглядывать через плечо», не увязался ли враг. Но антисила себя больше ничем не проявляет. Ни открыто, ни опосредованно. Ощущение присутствия враждебного противодействия не возникает, и это начинает казаться странным. Будто я перестал представлять опасность и ко мне потерян интерес.

Хотя донельзя «стрёмные» ощущения порой испытываю.

Случались продирающие ознобом по телу странные местечки – к примеру, как-то попал случайно не туда. Тупик железнодорожный в лесу, старая ветка, заброшенная. Я в тот момент добросовестно настроился, представил, что к чему, куда и как, и желал очередного воплощения. Стремился переместиться в миграционный лагерь для беженцев из отчуждённой зоны, где последствия войны приняли поистине апокалиптический масштаб. Но вместо палаточного городка, размещённого, по имеющимся у меня данным, в лиственном редколесье на берегу озера, дающего начало притоку крупнейшей европейской реки, внезапно очутился на просеке посреди настоящей хвойной чащобы.

Я не углубился дальше в лес, хотя чуял, что там тоже нечто, причастное к границе. В упор не понимал, между чем и чем, и честно говоря, жутко интересно стало, но хватило ума не соваться. Вдруг испугался. Страшно, что не вернусь. Причём страха смерти нет. Есть страх не исполнить предназначение.

Решился бы туда пойти – слишком непредсказуемым стало бы развитие событий. Как в момент броска шарика рулетки в казино. Где исход отдан на откуп необъяснимой степени вероятности.

Однако не забыл ошибочное воплощение желания. Взял на заметку. Понятно же, раз там есть граница, ещё вернусь. Когда заматерею до того, что никакие необъяснимые страхи не остановят.

Несомый «железнодорожной» волной, я тогда «из лесу вышел» и вернулся в службу на поездах, подсознательное желание взяло верх…

– Документики, пожалуйста. Приготовьте вещи к осмотру. У нас же с вами не будет неприятностей, мальчики? Верю, что не-ет и всё будет хорошо-о!

В этом купе все четверо пассажиров – мужчины, и она поэтому особенно в ударе. Напарница Аня само очарование. Следствие того, что полчаса назад старший лейтенант погранвойск в запертой изнутри комнате отдыха нашего поста кошкой изгибалась от сладострастного наслаждения и так вцепилась в мои плечи, что пробороздила ногтями кожу до крови.

Многополосные погоны под моими капитанскими погонами, подарок от благодарной партнёрши по бурному танцу. Когда женщины сексуально заряжены, от них прямо-таки разящее излучение исходит. Флюиды желания брызжут фонтанами, и если бы стали видимыми, то засверкали бы, как снопы искр.

И сейчас «подзаряженная» Анечка просто-напросто магнетически воздействует на пассажиров-мужчин. Они не могут отвернуть лица, пожирают алчущими взглядами, жадно втягивают феромоны раздувающимися ноздрями… В противовес, пассажирки-женщины одаривают гневно-ненавидящими взорами и брезгливо поджимают губки.

Я улыбаюсь краешком губ, наблюдая спектакль одной актрисы и ответную реакцию заворожённо-заведённой зрительской аудитории. Мы с лейтенантом Олежей исполняем даже не второстепенные роли, а низведены до уровня статистов массовки.

Снова бенефис неотразимой Анки-Пограничницы!

Мы разработали этот прекрасно действующий метод и применяем его в ходе проверок. Пока напарница отвлекает на себя внимание, мы «подсекаем» потенциальных нарушителей. Напряжённые в сексуальном смысле, они расслабляются в плане контроля ситуации и могут читаться как открытые книги. Женщин это также касается, отвращение к сногсшибательной сопернице не менее сильная эмоция, чем мужское желание обладать лучшей из самок в поле зрения.

Так что бурные акты перед заходами в очередные прибывшие составы в нашем случае очень даже служебное мероприятие. Настоятельная необходимость. Правильно удовлетворённая женщина творит чудеса. Сравняется с ней только женщина крайне неудовлетворённая, активно ищущая, кого «сожрать», но такую хищницу выпускать в вагоны опасно. Может переборщить.

Мы тут службу несём, а не сафари устраиваем.

Но с бесподобной Анечкой нашей смене повезло-о-о, ничего не скажешь! Такое великолепное оружие в борьбе с нарушителями. У нас считаные минуты на всё про всё, и необходимость лишь выборочно проверять диктует творческий подход.

Я по-прежнему в режиме обычного человека, никакого «бога», служу «по совести», преимуществами не пользуюсь.

При этом, ясное дело, сканирую возможный «хвост». Однако антисила либо меня потеряла – неспроста верчусь, прыгаю туда-сюда знатно, меняю даты как перчатки, а местоположения как нижнее бельё, либо я всё ещё слабак и незрячий лох, неспособный увидеть подкрадывающегося врага.

Вариант, что неведомое противодействие от меня отстало, я всерьёз рассматривал, но шансов на это всё-таки маловато. Понимает ведь, что я для него тоже антисила, как оно для меня. «Антинарушитель».

Вот пройду достаточно кругов пограничных тренировок, наберусь опыта как никто в этом мире, отработаю навыки и примусь его искать целенаправленно. Лучшая защита – это нападение…»