И первого сентября 1952 года Тарасюк приехал на исторический факультет Ленинградского университета.

В руке у него был тот же маленький «футбольный» чемоданчик. В чемоданчике лежали: чистая рубашка, бутылка коньяка, медаль «За Боевые Заслуги», парабеллум и книга В. Бейдера «Средневековое холодное оружие». Полный джентльменский набор.

Он проследовал в деканат, где задал сакраментальный вопрос:

– Это правда, что у вас по оружию учат?

– В университете многому учат, – с туманным достоинством ответили ему. – Но приёмные экзамены давно окончены.

– А может, мне к вам ещё и не надо поступать, – успокоил посетитель. Так учат? Или нет?

– А вас что, собственно, интересует?

– Меня, собственно, оружие, – терпеливо повторил он.

– И какое же именно оружие? – вежливо поинтересовался замдекана по студентам.

– Именно – всякое. Огнестрельное, холодное… лёгкое, тяжёлое, осадное, современное, средневековое, античное тоже, в общем.

– М-угу. Так современное или античное? Есть, знаете, разница… особенно в применении. У вас, позвольте полюбопытствовать, чисто научный интерес к оружию, или есть и иной? – с корректностью петербургского интеллигента уточнил замдекана.

– Научно-практический, – сказал Тарасюк. – А разницы иногда никакой нет. Фракийский меч начала нашей эры, скажем, ничем не отличается от артиллерийского тесака восемнадцатого века. А средневековый рыцарский кинжал для панцирных поединков – от современного испанского стилета.

– М-угу, – невозмутимо сказал замдекана. – У нас при кафедре медиевистики действительно есть семинар истории холодного оружия. Приходите через год, первого августа, и сдавайте экзамены.

– А зачем тянуть, – возразил посетитель. Он раскрыл свой чемоданчик и предъявил аттестат за десятилетку, выписку с оценками приёмных экзаменов в училище и справку об участии в партизанском движении. Сверху положил медаль, а сбоку поставил бутылку коньяка.

– М-угу, – развеселился замдекана. – Как это поётся? – «собирались в поход партизаны»… У вас там автомата нет с собой?

– Только парабеллум, – сказал Тарасюк.

С этими документами он был без звука зачислен на первый курс, вселён в Шестое общежитие на Мытнинской набережной и обеспечен стипендией.