Эркюль Пуаро вежливо поблагодарил Джанет, хмурую и неразговорчивую.

— Большое вам спасибо. Вы были очень добры.

Джанет по-прежнему с кислой миной на лице вышла из комнаты. Эти иностранцы с их нахальными вопросами! Говорят, этот тип — специалист по скрытым болезням сердца, вроде той, от которой скончался мистер Эбернети. Хозяин действительно умер так внезапно, и доктор был этим удивлен. Но какое до этого дело иностранному врачу? Нечего ему здесь вынюхивать!

Легко миссис Лео говорить: «Пожалуйста, ответьте мсье Понталье на его вопросы. У него есть причина спрашивать». Вопросы, Вечные вопросы! Иногда на целых листах, а какое, собственно говоря, правительству или еще кому-нибудь дело до личной жизни человека? Во время этой переписи у нее спрашивали, сколько ей лет. Так она им и скажет, как же! Она убавила себе пять лет. И что с того? Если женщина чувствует себя только на пятьдесят четыре года, она и говорит, что ей столько.

Правда, этот мсье Понталье не интересовался ее возрастом. Какая-никакая совесть у него, видно, есть, Расспрашивал только, какие лекарства принимал покойный хозяин, да где они хранились, и все прочее в этом духе. Еще спросил, не осталось ли в доме чего-нибудь из лекарств. Натурально, все это выкинули. Сердечная недостаточность, сказал он, и еще какое-то длинное слово. Доктора! Вечно они выдумывают что-то новое, а болезни-то все остаются прежними. Прострел, скажем, он и есть прострел, как ты его ни назови.

Тем временем самозваный врач, вздохнув, отправился вниз на поиски Лэнскомба. Из Джанет он выжал немного, да, впрочем, ни на что особенно и не рассчитывал. Он лишь хотел сравнить сведения, словно клещами вытянутые им из Джанет, с полученными от Элен Эбернети. Та, в свою очередь, получила их из того же источника с той лишь разницей, что Джанет разговаривала с ней гораздо охотнее, признавая полное право миссис Лео задавать любые вопросы.

Да, решил Пуаро, на информацию, добытую для него Элен, можно положиться. В сущности, он так и сделал. Но в силу характера и укоренившейся привычки Пуаро никому не верил на слово.

Так или иначе, данных было не густо. Они сводились к тому, что Ричарду Эбернети были прописаны витамины в капсулах. Хранились они в большом флаконе, который к моменту смерти был почти пуст. Кто угодно мог, вооружившись шприцем, подмешать что-нибудь в одну или несколько капсул и расположить их во флаконе так, чтобы Эбернети проглотил отравленную, скажем, спустя лишь несколько недель после того, как злоумышленник покинет дом. С другой стороны, кто-нибудь вполне мог незаметно проскользнуть в дом за день до смерти его владельца, начинить смертоносным ядом одну из капсул или, что еще вероятнее, подменить безобидную таблетку снотворного в пузырьке, стоявшем на столике около кровати. И наконец, вполне можно было добавить яд просто в еду или питье.

Пуаро проделал несколько экспериментов. Парадную дверь держали на замке, но боковую, выходящую в сад, запирали только вечером. Примерно в четверть второго дня, когда садовники ушли на ленч, а прислуга обедала, Пуаро вошел в ворота усадьбы, проник через боковую дверь в дом, поднялся по лестнице и добрался до комнаты Ричарда Эбернети, не встретив ни души. Несколько видоизменив условия опыта, он затем спустился вниз и проскользнул в кладовку при кухне. Оттуда до него доносились голоса, но его никто не заметил.

Итак, все эти варианты возможны. Но так ли обстояло дело в действительности? Пуаро не то чтобы искал улики — он лишь хотел прозондировать все версии. В конце концов, убийство Ричарда Эбернети было не больше чем гипотезой. Улики же необходимы, чтобы найти убийцу Коры Ланскене. Пуаро хотел изучить людей, собравшихся в тот день на похороны, и сделать в отношении их собственные выводы. Некий план уже сложился в его голове, но сначала он намеревался перекинуться несколькими словами со стариком Лэнскомбом.

Лэнскомб держался вежливо, но отчужденно. Отложил кусок замши, которой он любовно полировал старинный серебряный чайник, и выпрямился.

— Чем могу служить, сэр?

Поговорив немного о возможности приобретения Эндерби-холла «представляемой мною организацией» на предмет превращения поместья в дом для больных и престарелых беженцев, Пуаро завел речь о другом:

— Смерть хозяина, должно быть, была тяжелым ударом для вас, Лэнскомб.

— Еще бы, сэр! Ведь я состоял при мистере Эбернети еще со времен его молодости. Мне повезло в жизни, сэр. Лучшего хозяина нельзя было и пожелать.

— Я беседовал с моим другом и, э… коллегой доктором Ларраби. Мы с ним подумали: может быть, у вашего хозяина перед смертью были какие-то особые неприятности или тревоги? Вы не помните, приезжал к нему кто-нибудь накануне дня его кончины?

— Да нет, сэр, не могу никого припомнить.

— И никто не заходил примерно в это время?

— За день до смерти хозяина к чаю был наш местный священник. Заходили несколько монахинь, собирали на что-то по подписке… Ах да, с черного хода приходил еще молодой человек, весьма настырный: все старался всучить Марджори, кухарке, какие-то новые щетки для мытья посуды. Больше никого не было.

На лице Лэнскомба появилось озабоченное выражение, и Пуаро не стал к нему больше приставать. Старый слуга уже высказался откровенно перед мистером Энтуислом, с Пуаро он, несомненно, будет вести себя гораздо сдержаннее.

С Марджори, напротив, Пуаро сразу же повезло. Та была первоклассной кухаркой, и, похвалив со знанием дела ее стряпню, собеседник мгновенно нашел дорогу к ее сердцу — и языку. Марджори подробно доложила, что подавалось к столу в день смерти Ричарда Эбернети: «Как раз в тот вечер я приготовила шоколадное суфле, и хозяину оно так понравилось!» — но во всем этом потоке кулинарной информации не содержалось ничего ценного для дела.

Покинув кухню, Пуаро закутался парой шарфов, дабы уберечься от холодного воздуха Северной Англии, и вышел на террасу, где Элен Эбернети срезала поздние розы.

— Выяснили что-нибудь новое? — поинтересовалась она.

— Ничего. Но я ни на что и не рассчитывал.

— Я знаю. С тех пор как мистер Энтуисл сообщил мне, что вы приедете, я сама пытаюсь докопаться хоть до чего-нибудь, но увы…

Она помолчала и затем спросила с надеждой в голосе:

— Может быть, и на самом деле все это просто мираж?

— Убийство с применением топора — мираж?

— Я не думала о Коре.

— А я как раз думаю о ней. Для чего кому-то потребовалось убивать ее? Мистер Энтуисл говорил мне, что в ту самую минуту, когда Кора Ланскене произнесла свою несуразную фразу, вы и сами почувствовали что-то неладное. Это так?

— Да… но я не знаю…

Пуаро перебил ее:

— Что именно было «неладно»? Неожиданно? Удивительно? Странно… или страшно?

— О нет, только не страшно. Просто что-то такое… нет, не могу припомнить, да это и неважно.

— Но почему вы не можете вспомнить? Что-нибудь тогда отвлекло ваши мысли, что-нибудь более важное?

— Пожалуй, тут вы правы. Наверное, это было упоминание об убийстве. Оно отодвинуло все на задний план.

— Быть может, это была реакция какого-то конкретного лица на слово «убили»?

— Быть может… Но не помню, чтобы я обратила внимание на кого-то. Мы все уставились на Кору.

— Тогда, возможно, вы что-то услышали? Какой-то звук… Что-нибудь упало… или сломалось…

Элен нахмурила лоб, напрягая память.

— Нет… не думаю.

— Хорошо, оставим пока. В конце концов, это, вероятно, не имеет значения. Теперь, скажите мне, мадам, кто из вас знал Кору лучше всех?

Элен задумалась.

— Я полагаю, Лэнскомб. Он помнит ее еще ребенком. Горничная Джанет поступила в дом уже после того, как Кора вышла замуж и уехала.

— А кроме Лэнскомба?

— Наверное, я. Мод ее почти совсем не знала.

— Тогда, исходя из того, что вы знали ее лучше, чем остальные, скажите: почему, по вашему мнению, она задала свой нелепый вопрос?

Элен улыбнулась:

— Ну, это было так характерно для Коры.

— Значит, это была просто глупость? Она выпалила, не думая, то, что взбрело ей в голову? Или же тут был какой-то умысел? Не захотелось ли ей, например, позлить и встревожить окружающих?

Собеседница задумалась.

— Никогда нельзя быть уверенным в человеке полностью, не правда ли? Я лично не могу с уверенностью сказать, была ли Кора просто наивной или хотела своими выходками привлечь к себе внимание. Вы ведь это имеете в виду?

— Да. Я рассуждал так: допустим, эта миссис Кора сказала себе: «Вот будет забавно спросить, не был ли Ричард убит, и посмотреть, как все они будут при этом выглядеть». Можно ли было ожидать от нее такого?

Во взгляде Элен появилось сомнение.

— Не исключено. У нее, безусловно, было странное чувство юмора, какое иногда бывает у детей. Но что с того?

— Это может послужить доказательством того, насколько опасно шутить с такой вещью, как убийство, — сухо ответил Пуаро.

Элен содрогнулась.

— Бедная Кора.

Пуаро переменил тему разговора:

— Миссис Тимоти Эбернети ночевала здесь после похорон?

— Да.

— Упоминала она о сказанном Корой?

— О да. Она сказала, что это просто возмутительно, но вполне в Корином духе. Вообще же Мод не приняла всего этого всерьез.

— А вы сами, мадам? Вы отнеслись к этому серьезно?

Глаза Элен Эбернети казались очень голубыми и удивительно юными, особенно по соседству с поднимающимися от висков вверх волнами седых волос. Она подумала и сказала:

— Думаю, что да, мсье Пуаро.

— Из-за появившегося у вас ощущения, будто что-то неладно?

— Возможно.

Пуаро подождал, но Элен больше ничего не добавила, и он продолжил:

— Насколько мне известно, отношения между миссис Ланскене и ее семьей были весьма натянутыми?

— Да. Никому из нас не нравился ее муж, и ее это обижало.

— И тем не менее ваш деверь внезапно отправился навестить ее. Почему?

— Не знаю… Может быть, он догадывался, что долго не протянет, и хотел помириться с ней перед смертью… Со мной, во всяком случае, он на эту тему не говорил. Он сказал, что собирается повидать своего брата Тимоти, но даже не упоминал о Коре. Не войти ли нам в дом? Скоро будет подан ленч.

Она шла рядом с Пуаро, неся срезанные цветы. Пуаро спросил, словно между прочим:

— Вы уверены, что, когда вы гостили здесь незадолго до смерти мистера Эбернети, он не говорил ничего интересного с точки зрения этого дела о ком-либо из членов семьи?

Они вошли в зеленую гостиную. Элен сказала со вздохом:

— Ричард был разочарован в молодом поколении, как это обычно бывает со стариками. Многое в молодежи ему крайне не нравилось, но, поверьте, не было ничего, абсолютно ничего, способного навести на мысль об убийстве.

В гостиной Элен взяла китайскую вазу и начала расставлять в ней розы. Когда наконец вид букета удовлетворил ее, она оглянулась в поисках места для вазы.

— Мне кажется, розы будут хорошо смотреться на этом зеленом малахитовом столике.

На столике, о котором шла речь, уже красовался букет восковых цветов. В момент, когда Элен снимала со стола букет вместе с покрывавшим его стеклянным колпаком, Пуаро небрежно поинтересовался:

— Говорил кто-нибудь мистеру Эбернети, что муж его племянницы Сьюзен чуть было не отравил клиентку, сделав ошибку при изготовлении лекарства по рецепту? Ах, простите!

Пуаро рванулся вперед… но было уже поздно: прелестная вещица викторианской эпохи выскользнула из пальцев Элен. Стеклянный колпак разлетелся вдребезги. Элен издала возглас раздражения:

— Боже, какая я неловкая! Слава богу, цветы не пострадали. Можно будет заказать для них другое стекло. А пока я уберу их в шкаф под лестницей.

Только после того как Пуаро помог ей положить восковой букет на полку в темном глубоком шкафу и они вернулись в гостиную, он сказал:

— Это моя вина: я испугал вас.

— А о чем вы спрашивали меня? Я забыла…

— О, не стоит повторять… да я и сам уже забыл.

Элен подошла к Пуаро и взяла его за руку.

— Мсье Пуаро, есть ли на свете хоть один человек, чья жизнь окажется безупречной, если присмотреться к ней как следует? Так ли уж необходимо влезать в жизни людей, если они не имеют никакого отношения к…

— К смерти Коры Ланскене? Да, это необходимо. Проверять нужно буквально все. О, это старая истина, мадам: каждому есть что скрывать. Это относится ко всем нам, это, возможно, относится и к вам. Ничего не следует оставлять без внимания. Вот почему ваш друг мистер Энтуисл обратился ко мне. Я не то что полиция. Я имею возможность умолчать о том, что узнал. Но я должен знать правду. А так как в этом деле важны не столько вещественные доказательства, сколько люди, то я занимаюсь именно ими. Я должен, мадам, встретиться с каждым, кто был здесь в день похорон. И было бы лучше всего, если бы я мог встретиться с ними именно здесь, в этом доме.

— Боюсь, — медленно сказала Элен, — это будет трудно устроить.

— Не так трудно, как вы полагаете. Я уже кое-что придумал. Дом ведь продается. Так, во всяком случае, объявит мистер Энтуисл. Сделка, само собой, может и сорваться, как это часто случается. Он пригласит всех членов семьи сюда, чтобы каждый из них выбрал приглянувшиеся ему вещи из мебели и тому подобное, до того как будет назначен аукцион. Это можно будет организовать, скажем, в конце недели.

Элен смотрела на него в упор. Взгляд ее голубых глаз был холодным, почти ледяным.

— Готовите для кого-нибудь ловушку, мсье Пуаро?

— Увы! Мне хотелось бы иметь для этого достаточно оснований. Нет, нет, пока я подхожу к делу совершенно непредвзято. Разумеется, можно будет устроить некую проверку…

— Например?

— О, тут я сам еще не до конца все продумал. И при всех обстоятельствах, мадам, лучше, чтобы вы не знали подробностей.

— Значит, вы будете проверять и меня?

— Вас, мадам, если можно так выразиться, уже провели за кулисы. Но вот какое дело: молодежь, мне кажется, примет приглашение охотно. Но как быть с мистером Тимоти Эбернети? Я слышал, он никуда не выезжает из дома?

Неожиданно Элен улыбнулась.

— Думаю, тут вам повезло. Мод звонила мне вчера. В их доме работают маляры, и Тимоти ужасно досаждает запах краски. Он говорит, что это плохо отражается на его здоровье. Полагаю, что они с Мод с удовольствием погостят здесь недельку-другую. Мод еще не очень хорошо себя чувствует. Вы знаете, что она серьезно повредила себе ногу?

— Нет, я ничего не слышал. Какая неприятность!

— К счастью, им удалось залучить к себе Корину компаньонку мисс Джилкрист. И она, судя по всему, оказалась настоящим кладом.

— Что такое? — Пуаро резко обернулся к Элен. — Они просили мисс Джилкрист приехать к ним? Чья это была идея?

— По-моему, все это устроила Сьюзен. Сьюзен Бэнкс.

— А… — протянул Пуаро с какой-то странной ноткой в голосе. — Значит, это было предложение маленькой Сьюзен? Я вижу, в ней есть организаторская жилка.

— Сьюзен кажется мне очень практичной.

— Это безусловно так. Кстати, вы знаете, что мисс Джилкрист чуть было не отправилась на тот свет, откушав отравленного свадебного пирога?

— Нет! — Элен выглядела изумленной и даже испуганной. — Мод сказала мне по телефону, что мисс Джилкрист только что вышла из больницы, но я и понятия не имела о том, с чем она там лежала. Отравление? Но, мсье Пуаро, почему?..

— И вы всерьез задаете мне такой вопрос?

Элен сказала громко, почти прокричала:

— О, соберите их всех здесь! Докопайтесь до правды! Пусть не будет новых убийств.

— Итак, вы готовы помочь мне?

— Да.