Взрыва я не услышал. Я даже не успел что-либо увидеть — лишь ощутил сильнейший удар, и обнаружил, что барахтаюсь в воде, сплевывая и пытаясь восстановить дыхание, метрах в трех от «буя». Спина горела в том месте, которым я соприкоснулся с поверхностью океана, и я не имел ни малейшего представления о том, что произошло.

Когда я смог держать глаза открытыми, первый взгляд показал, что Макларен все еще жив. Майор, цепляясь за мачту «буя», попытался убрать свои длинные мокрые волосы, которые закрывали лицо. Он бранился мало респектабельным образом на шотландском диалекте, который я плохо понимал.

— Жан, Жан! Ты в порядке?

Голос Жаклин позади меня. Мне сразу стало легче на сердце. Когда я обернулся, я увидел нашу «тарелку». Она плыла, но давала серьезный крен влево. Колпак, за который ухватилась Жаклин, почти весь ушел под воду. Я присоединился к ней за несколько гребков и попытался втиснуть себя на борт.

— Привет, мсье Бурна! Где Кэбот?

Это был майор, приближавшийся к нам мощными гребками. Ответили ему приглушенные звуки, шедшие справа. Я увидел перевернувшуюся надувную лодку, плававшую на воде метрах в пяти или шести от нас. Лодка дергалась от чьих-то беспорядочных движений. Внезапно она вернулась в исходное положение, и показалась ухмыляющаяся голова Луиса.

— Отлично. По крайней мере, все целы: уже неплохо, — сказал Макларен, присоединяясь к нам.

Мне удалось кое-как взобраться на «тарелку». С первого же взгляда внутрь я расстался с последними иллюзиями: воды там было почти столько же, сколько и снаружи, и уровень ее постоянно поднимался — море заливало кабину через все отверстия.

— Я думал, эти аппараты прекрасно держатся на поверхности...

— Она полна воды. Как, по-вашему, она должна плавать?

Майор последовал за мной. Запрыгнув в купол, он начал лихорадочно перебирать рычаги управления:

— Если бы еще двигатель работал! Мы могли бы поднять аппарат в воздух и опорожнить. Но всё — под водой!

Будто в подтверждение этих слов наш аппарат еще больше осел в воду. Я прыгнул в море, Макларен поступил так же. Толкая перед собой лодку, к нам уже подплывал Луис.

— Спасайся кто может! — прокричал он, смеясь. — Женщины — в первую очередь. Затем — экипаж; капитан — последним! Шлюпка выдержит всех.

Все забрались в лодку, за исключением Луиса. Он указал на нашу мокрую, прилипшую к телу одежду:

— Тысяча сожалений, но я не могу к вам присоединиться: боюсь оскорбить целомудрие дам. Если помните, я только что принял ванну и еще не успел одеться. Впрочем, не волнуйтесь: в морях Ареса нет ни рыб, ни хищников, ни еще кого-то. Я уже навел справки.

— Что ж, Жаклин, ты тоже, можно сказать, приняла ванну. И купальник не понадобился!

— К тому же, — продолжал Луис, — у этой лодки нет двигателя. Я заменю его — буду толкать.

Макларен, отжимавший бороду, усы и волосы, резко прервал свое занятие.

— My God! Толкать нас? И куда вы, мой дорогой Кэбот, намерены плыть?

— Как — куда? К нашей «тарелке», естественно. Она должна...

Глаза Луиса округлились. Я обернулся, Жаклин — тоже. Вторая «тарелка» — аппарат майора — исчезла. Там, где она плавала только что, в пятидесяти метрах от буя, ничего не было.

Словно для того, чтобы поставить окончательную точку в нашем приключении, первая «тарелка», наша, именно в этот момент ушла ко дну в мощном водовороте.

— Все это весьма досадно, — сказал Макларен. — Я подумал, Кэбот, вы уже видели, что наш аппарат исчез. По правде сказать, когда я вынырнул, это сразу же меня поразило.

— Но что случилось, майор?

— I am awfully sorry[38], мисс Баркли, но боюсь, я не могу вам ответить. Однако могу вам сказать, что наша «тарелка»  взорвалась. Да, разлетелась на кусочки! Вот: видите этот плавающий кусок дерева... и вот, слева, прозрачную пластиковую пластину. Это обломки нашего аппарата.

— Так это взрывной волной нас всех бросило в воду?

— Может, виной тому взрывная волна. Может, еще что-то. Какой-нибудь проливной дождь, к примеру. Мне показалось, что шел дождь, когда я вынырнул на поверхность.

— И именно поэтому наша «тарелка» упала в море и была залита водой?..

— Возможно... Но какова причина всего этого?

— В любом случае, буй тут ни при чем. Смотрите, он все еще плавает там, целый и невредимый, — сказал Луис. — Словно насмехается над нами!

— Могу я спросить вас, дорогой майор, — сказала Жаклин, — есть ли у вас какие-то предложения относительно того, что нам делать теперь, когда мы потерпели крушение?

Макларен был занят тем, что раздевался и методично выкручивал, отжимая воду, одежду. Он пожал плечами:

— Просто ждать, пока за нами придет помощь. К сожалению, мои часы остановились, но полагаю, мы должны были вернуться на базу примерно часа через два. Возможно, там еще раньше поймут, что возникла проблема, когда вызовут нас по радио и обнаружат, что мы не отвечаем. В любом случае поиски начнутся самое позднее часа через три. Наше местоположение примерно известно, так как я сообщил координаты, прежде чем мы начали развлекаться с этим предметом. Помощь придет часов через пять-шесть, возможно, раньше.

— Извините, что противоречу вам, но есть небольшое затруднение, — произнес все еще барахтавшийся в воде Луис. — Я только что заметил, что наша надувная лодка медленно погружается: вероятно, где-то есть небольшая течь. Наверное, пробило при взрыве каким-нибудь осколком... Полагаю, вы сможете оставаться сухими не более часа.

— Most interesing[39], мой дорогой друг! Благодарю за информацию. Очевидно, нет смысла и дальше утруждать себя попытками высушиться...

— Как бы то ни было, — сказал я, — ситуация отнюдь не трагичная. Остров, который мы хотели осмотреть, должен быть в нескольких километрах: отсюда видна его вершина. Может, нам удастся добраться до него прежде, чем лодка тоже затонет.

Макларен встал, прикрыл глаза рукой, словно козырьком.

— Прекрасная мысль, мсье Бурна. А vue de nez[40], как говорите вы, французы, до берега километров шесть-семь. Выбравшись из лодки, чтобы ее облегчить, раздевшись, чтоб удобнее было плыть, поместив одежду в лодку и толкая лодку перед собой, мы, возможно, доберемся до берега, сохранив одежду сухой.

— Что-то для англичанина вы не очень-то любите море, — заметил Луис.

— Я шотландец, мсье Кэбот, и боюсь воды даже в моем виски.

— God save the British Navy![41] — воскликнула Жаклин, прыгая в море.

О следующих часах двух и сказать-то особо нечего. Мы все четверо были хорошими пловцами и могли сэкономить силы, опираясь на лодку. Вода не была холодной, и наше приключение было больше похоже на вынужденное купание во время летней рыбалки.

И все же мы продвигаемся медленнее, чем полагали, — вероятно, из-за легкого встречного течения. Лодка заметно просела, и толкать ее становилось все труднее.

Мы имели лишь смутное представление о том, сколько прошло времени. Луис, однако же, помнил, что Соль в этот день должен был закатиться примерно через шесть часов после восхода Гелиоса, то есть приблизительно ко времени нашего возвращения на базу. Когда Соль исчез на западном горизонте, мы, судя по всему, плыли уже часа два. До берега было еще далеко. Вскоре лодка затонула.

Дальше стало гораздо труднее. Приходилось чаще отдыхать, и наше продвижение стало очень медленным. Мы уже проголодались и начинали страдать от холода. К счастью, все это происходило средь бела дня. Но земля, от которой мы были, вероятно, не более чем в двух километрах, казалась недоступной. Сначала мы плыли, разговаривая. Теперь мы старательно берегли дыхание.

Луису с трудом удалось привлечь наше внимание, когда он внезапно указал пальцем в небо чуть позади нас, где перемещались две серебристые точки:

— «Тарелки»! Вон там!

Мы замахали руками и закричали, как будто пилоты могли нас слышать. Увы! Они летели всего в двухстах метрах, но, вероятно, даже не предполагали, что мы можем находиться в воде. Если они и осматривали море, то в поисках наших «тарелок», которые считались непотопляемыми. Если бы только наше желтая лодка все еще была на плаву, возможно, это цветное пятно привлекло бы их внимание... Но мы были лишь четырьмя крошечными точками, затерявшимися среди волн.

Они дважды пролетели над нами, не замечая нас, и продолжили полет на юго-восток.

Вскоре появились еще четыре. Мы уже возобновили наше упорное плавание, сжав зубы, чтобы совладать с разочарованием и нараставшей тревогой. Теперь мы почти не поднимали глаза к небу. Жаклин, однако же, их заметила, и мы с удвоенными усилиями замахали руками, подняв снопы пены, которые, должно быть, казались им мелкими брызгами. «Тарелки» снова прошли мимо, не отклоняясь от курса.

Но на этот раз они направлялись на запад, к острову, от которого мы были теперь так близко, что могли видеть, как разбиваются о скалистый берег волны.

Подойдя к суше, четыре серебристые точки разделились. Две из них ушли направо и налево, очевидно, следуя вдоль берега. Две другие продолжили лететь прямиком в гористую внутреннюю часть острова. Мы провожали их глазами в слабой надежде добраться до острова прежде, чем они перестанут его облетать.

Внезапно я увидел, как вокруг двух «тарелок» прямо в небе возникли хлопья облаков. На миг сверкнуло пламя, появилась струйка черного дыма. Чуть позднее до нас дошло отдаленное эхо залпа.

— Проклятье!

— Что это было?

— Стреляет ПВО. Я ведь прав, майор?

— Так точно. Сам я никогда этих зенитных установок не видел, потому что это чисто планетарное оружие, но все соответствует описаниям, которые я читал о войнах прошлого века. В любом случае прежде против нас этот тип оружия никогда не использовался.

— Похоже, наших спасателей сбили.... Бедные парни!

— Внимание! Смотрите: возвращаются другие!

Две «тарелки», отправившиеся обследовать берег, снова появились, вероятно, привлеченные взрывами. Немного покружили, словно колеблясь. Вокруг них возникла, к счастью, их не задев, целая цепочка белых облаков от разрывов. Решив не продолжать облет острова, «тарелки» направились на юг. Мы в отчаянии провожали их взглядами до самого горизонта.

— Вот же попали в переделку!..

— Осталось потерпеть совсем немного, мсье Бурна. До берега уже всего лишь несколько сотен метров!

— И что мы там обнаружим?

— Прогноз действительно неутешительный, — сказал Луис. — Тут я с тобой согласен, но, черт возьми, все же это лучше, чем утонуть!

Нескончаемые усилия возобновились. К счастью, мы были уже почти у цели. Детали берега с каждой минутой проступали все более отчетливо. Мы приближались к каменистому мысу, о который разбивались огромные волны. О том, чтобы подплыть к нему, не могло быть и речи. Но справа открывалась, похоже, более спокойная бухта.

Мы миновали мыс. Был уже виден серый песок пляжа. Еще сто метров — и мы на месте. Мы уже перестали экономить силы — оставалось сделать последнее усилие. Я чувствовал себя на полном пределе сил, даже перед глазами все расплывалось.

Моя ступня коснулась дна. Я упал вперед и позволил волне подхватить меня. Луис подхватил меня под мышки, пытаясь вытащить на берег. Но, вероятно, он был не многим лучше меня: у него подкашивались ноги.

Слепящая вспышка. Голос майора:

— Оставайтесь в воде! For God’sake[42]! Держите голову под водой!

Луис нырнул. Мне хватило присутствия духа, чтобы сделать глоток воздуха, прежде чем последовать его примеру.

Мощный гул наполнил мою голову. Под ногами затрясся песок. Я попытался задержать дыхание на максимально возможное время.

Казалось, вода вокруг испарилась. Меня обдало горячим ветром, чуть не оторвав от земли. Вода вернулась: огромная волна обрушилась на меня, отбросив на несколько метров вперед. Я покатился по песку с такой скоростью, что думал, обдеру всю кожу. Луис упал рядом со мной. Макларен и Жаклин шли к нам, словно пьяные. Невыносимый гул, ревущий и одновременно потрескивающий, наполнил мои уши.

— Не оставайтесь там! — прокричал майор. — Это ядерная бомба!

Немного отдышавшись, он добавил:

— Думаю, довольно далеко отсюда, но мы дешево отделались... Давайте укроемся в гротах. Могут быть и другие.

Я увидел, что в глубине пляжа открываются достаточно глубокие впадины, выдолбленные морем. Мне удалось встать и побежать, пошатываясь, к этим укрытиям. Одно из них расширялось внутри по краям. Все четверо мы нырнули в боковое углубление. Почти голые, обессиленные, покрытые ссадинами, мы повалились на сухой песок.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы смогли просто пошевелиться. Грохот бомбы прекратился, но поднялся сильный ветер. На пляж обрушивались гигантские волны. Некоторые из них доставали до входа в наше укрытие.

Земля снова содрогнулась. Затем до нас донесся приглушенный звук нового взрыва. Макларен сел: — Еще один... На сей раз — очень далеко... Даже интересно, что...

Его прервал сухой, оглушительный треск — словно где-то рядом с нами ударила молния. Я распрямился. Жаклин приподнялась на локте:

— Боже небесный! Такое впечатление, что у меня больше нет кожи, — простонала она.

— Вам и правда досталось, мисс Баркли. Ваша спина вся изрубцована, словно по ней прошлись плетью с девятью хвостами. Но вы уж поверьте: это лучше, чем радиационные ожоги.

Грот осветила вспышка, и где-то надолго загрохотало.

— Это взрываются в воздухе летательные аппараты, — сказал майор. Вероятно, на очень большой высоте. Шумно... Но безвредно для нас.

Чуть позже пещера, казалось, заходила ходуном. От свода начали отваливаться куски скальной породы. Несколько минут стоял оглушительный шум. Земля дрожала почти беспрестанно. В наше укрытие, обдав нас, ворвалась волна. Затем еще одна. Третья остановился на пороге. Грохот постепенно умолк. В вернувшейся тишине яростный шум моря и ветра показался нам легким рокотом. Луису пришлось кричать, чтобы оказаться услышанным:

— Крушение, семь километров плавания и напоследок — ядерная бомбардировка. И все это в один день. Неплохо так нам досталось!

— Напоследок? Не уверен, что это всё, — проворчал майор.

Полагаю, в этом грохоте только я один его и услышал. Однако на сей раз его пессимизм не оправдался. Долгие минуты прошли без какого-либо нового взрыва. Мы хранили молчание.

Наконец я осторожно пробрался к выходу из пещеры. Все еще дул сильный ветер, и море бурлило, но в мире снова, казалось, воцарился покой. Небо было все таким же чистым. Высоко-высоко тянулась линия тонких, ярко окрашенных облаков. Я вернулся к моим спутникам.

— Занятно: я думал, от ядерных взрывов портится погода и начинаются проливные дожди.

— Так бывает не всегда, — сказал майор. — Это зависит от типа используемой бомбы. А также от местных условий, ветра, выбрасываемого в атмосферу количества радиоактивной пыли. С этой точки зрения наши бомбы довольно чистые.

— Значит ли это, что полученные нами бомбы пришли от наших друзей?

— Вероятно, мсье Бурна. Судя по всему, это был ответ на агрессивные действия против «тарелок».

— Что ж, это радует! Мы терпим крушение, но нас не вылавливают, а забрасывают бомбами...

— И как, по-вашему, командование должно было узнать, что мы потерпели крушение именно здесь? Оно смогло понять лишь то, что остров находится в руках противника.

— Что возвращает нас, — сказал Луис, — к нашей личной проблеме. Предлагаю провести инвентаризацию наших запасов. Со мной все просто: у меня вообще ничего нет.

У нас дела обстояли не намного лучше. Если не считать нескольких влажных трусов и двух наручных часов, наполненных морской водой, мы были не богаче его.

— По крайней мере у нас есть кров, — сказал я, — который хоть как-то защитит нас от ветра и ночного холода.

— Кстати, который час?

Макларен осторожно вышел из пещеры и сделал несколько шагов по песку. Я увидел, как он смотрит на запад.

— Гелиос стоит довольно низко, — крикнул он. — Наверное, часа два пополудни.

Он вернулся к нам.

— Скала не очень высокая — и несложная для подъема. Чуть дальше, как мне показалось, есть довольно низкие холмы, которые затем поднимаются к горам.

— А сам остров насколько большой?

— Согласно сводным картам, которые мы составили по фотоснимкам, сделанным из космоса, если не ошибаюсь, что-то около пятидесяти километров в диаметре.

— Вы заметили какую-нибудь растительность?

Он покачал головой.

— Нет. Но я не успел осмотреть весь пейзаж, да и солнце светит прямо в глаза. Зато я видел плотные, вероятно, радиоактивные облака, которые поднимаются очень высоко над горами. Наверное, там и находится зона, подвергшаяся бомбардировке.

— А нам самим радиация не грозит? — спросила Жаклин.

— Откуда же мне знать, дорогая моя? — сказал Луис. — Счетчика у нас при себе нет.

— И все же думаю, что здесь мы защищены, — сказал Макларен, — потому что ветер дует с востока. В любом случае, ничего с этим мы сделать не можем. Проблема в другом — провести ли нам ночь здесь или сейчас же пойти дальше?

После непродолжительного спора было решено подождать до следующего утра. Мы были слишком уставшими, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из двух остававшихся часов светлого времени суток. Уж лучше было остаться в пещере. К тому же майор заметил, что, если вылетевшие искать нас «тарелки» вернутся, то уж точно не вечером или же ночью.

Мы все растянулись на песке, и все же сон не спешил приходить. Конечно, мы были истощены, но желудки сводило от голода, да и после захода Гелиоса стало довольно холодно: дрожа, мы прижимались друг к другу на песке.

Темный период продлился недолго, поскольку вскоре появился Соль. Его лучи, падающие прямо на вход в пещеру, освещали наше убежище кровавым светом, лишенным всякого тепла, но достаточным для того, чтобы сделать наш сон еще более затруднительным.

И все же усталость в конечном счете нас одолела. Остаток ночи прошел уже чуть лучше, в коротких периодах дремоты, и утром, по крайней мере за час до восхода Гелиоса, мы были уже на ногах. Мы чувствовали себя плохо отдохнувшими, еще более голодными, чем когда-либо, все тело ломило. Заметив это, майор заставил нас выйти на пляж на зарядку, от которой мы немного согрелись.

Восходящее солнце придало нам сил. Поднимаясь по утесу, мы смогли продвигаться в глубь острова в надежде найти хотя бы пригодную для питья воду, быть может, нечто такое, что можно было бы использовать в качестве одежды, и — как знать? — может, даже и еду. Что касается вероятного присутствия враждебных туземцев, то мы предпочитали, отбросив всяческую научную любознательность, об этом даже не думать.

Мы шли уже около получаса среди низких пустынных холмов, когда наконец-то, пусть и хотя бы в виде узкой речушки, нам явилась вода. Наскоро вымывшись и освежившись, мы с радостью обнаружили, что вдоль берегов растет чахлая растительность (Herba Sherlockensis, сказала Жаклин, вызвав у нас улыбку), и решили пойти вверх по течению.

Гелиос поднимался все выше и выше. Вскоре стало ощутимо припекать. Пыль жгла нам глаза и горло. Мы были рады тому, что можем время от времени освежиться.

Местность стала более пересеченной. Случалось, что река проходила по дну узкой долины, и в этих укромных местах растительность была более пышной. Отбросив благоразумие, Луис сорвал несколько жестких листьев темно-зеленого цвета, как и все, что нам встречалось до сих пор из местной растительности, и принялся их жевать. Ему даже удалось проглотить их. Не знаю, насколько они показались ему сытными, но вроде бы никаких неудобств они ему не доставили.

Мы достигли довольно труднопроходимого склона, по которому река спускалась вереницей каскадов. Мы продвинулись, выписывая широкие зигзаги, к утесу, который надеялись обогнуть.

Внезапно я увидел, как метрах в трех метрах от меня разлетелся на кусочки камень. Когда я остановился, крайне удивленный, от скалы эхом разошелся звук выстрела. В мгновение ока мы попадали плашмя на землю. Подняв пыль метрах в десяти от нас, раздались еще два выстрела. Я в отчаянии осматривал пейзаж: ничто не двигалось.

Затем откуда-то справа до нас донесся едва слышный призывный крик, и раздался новый выстрел.

— Вон там, — сказала Жаклин. — На плато!

Чуть ниже нас простиралось обширное простреливаемое пространство, до сих пор скрытое от нас обломками скал. Наконец я увидел то, что заметила Жаклин: крошечную человеческую фигуру, которая бежала, размахивая руками.

— Похоже, какой-то человек, — сказал Макларен. — Друг или враг?

— Сейчас увидим. Я — туда.

И Луис встал и начал спускаться по склону в направлении незнакомца. После непродолжительного колебания мы последовали за ним.

Человек остановился, как только увидел, что мы бежим к нему. Подойдя ближе, я увидел, что на нем форма земных космических сил: это был друг. Сами мы, вероятно, выглядели не столь обнадеживающе, так как его оружие было наведено прямо на нас. Но в этом не было ничего удивительно: во главе нашей группы со всех ног мчался совершенно голый Луис, да и сами мы были едва одеты. Впрочем, было видно, что мы не вооружены. Незнакомец позволил нам подойти на расстояние голоса.

Макларен окликнул его по-английски. Человек немного расслабился, опустил оружие и ответил по-французски:

— Вы, вероятно, члены пропавшего вчера теллусийского патруля?

— Да, я — майор Макларен. А вы?

— Сержант Жубер. Мы вылетели на ваши поиски. Моя «тарелка» была сбита.

— Так это вы пролетели над нами вчера вечером? Мы видели, как упали две «тарелки»...

— Да, это были мы. К сожалению, вторая взорвалась в воздухе. Наша пострадала меньше. Мне удалось посадить ее без особых поломок. Напарник слегка ранен. Он остался в лагере. Хотите, я вас туда отведу?

— Будем весьма признательны. Может, у вас и из одежды найдется что-нибудь поприличнее?

— Посмотрим, что можно сделать... Следуйте за мной. Это метрах в пятистах или шестистах отсюда.

По пути сержант расспросил нас о нашей одиссее, сам, правда, мало что смог сообщить взамен. Его радио вышло из строя, и если провизией и оружием он был обеспечен чуть лучше нас, на какую-то помощь тоже рассчитывать мог едва ли.

— Командование, вероятно, считает нас погибшими, иначе вчера вечером нас вряд ли наградили бы ядерной бомбардировкой. Кстати, эта бомбардировка не сильно и улучшила наше положение: индикатор радиоактивности «тарелки» приближается к красному.

Мы нашли спутника Жубера, некоего Фавзи, лежащим в кабине «тарелки» в очень плохом состоянии. Аппарат скорее плохо, чем хорошо опустился прямо на краю утеса, возвышающегося метрах в ста над низиной, где мы выбрались на берег. При приземлении несчастный парень сломал руку. Казалось, он обрадовался возвращению напарника в многочисленной компании. Однако, когда мы немного утолили свой голод, от запасов продовольствия этих двух землян уже мало что осталось. Получив одеяла и кое-какую одежду, без которой могли обойтись наши «хозяева», мы приняли более цивилизованный облик. Затем Жубер произвел перед нами учет своих богатств.

Много времени это не заняло. «Тарелка», теперь уже совершенно неспособная передвигаться, являлась крайне ненадежным убежищем от непогоды. Радио больше не работало даже на обычный прием. Скудный запас еды и лекарств, плита, небольшой набор инструментов, резиновая лодка, надувная палатка и двадцать метров веревки составляли весь наш запас. Плюс, разумеется, бортовой пулемет, два карабина и масса боеприпасов.

Поскольку я весьма скептически отнесся к полезности этого арсенала, Луис напомнил нам, что остров занят врагом: свидетельством тому являлись две сбитые «тарелки».

— Не думаю, что нам грозит непосредственная опасность, — сказал Жубер. — Огонь средств ПВО, под который мы вчера попали, шел из района чуть западнее, за горами. Как раз эта зона и была целью атомной бомбардировки.

— По поводу бомбардировки я думаю, — сказал Макларен, — что это была не простая ответная операция. Вероятно, ее целью было разрушить оборонительные укрепления острова. А это может предвещать скорую высадку.