Дом. Милый дом… Туманова никогда не была особенно сентиментальной и привязанной к определенным местам и вещам. Все ее привязанности составляли люди. И домом для нее могла стать любая лачуга, шалаш или палатка, если рядом с ней там окажутся те, кто составлял сейчас смысл ее жизни. А без них любой многомиллионный пентхаус, будь он хоть трижды записан на ее имя, превращался в абсолютно чужое помещение, холодное и неприветливое. Ну не предназначена была Кира для одиночества! Ей требовались любовь и поддержка, при отсутствии которых жизнь теряла всякий смысл.

Сейчас, глядя на двенадцатиэтажную «свечку», в которую они с мужем только недавно переехали, Кира поймала себя на мысли, что здание это и квартира на седьмом этаже уже накрепко спаялись в ее сознании с образом Антона, а следовательно, и с понятием «дом».

Впрочем, для подобных размышлений время у нее еще будет, а сейчас требовалось срочно успокоить свою душу, удостовериться, что мир не перевернулся, солнце восходит на востоке, и Антон ее по-прежнему знает и любит. Он, скорее всего, только недавно приехал из аэропорта и, весьма вероятно, уже лег спать. Жаль его будить, конечно, но собственный здравый рассудок в настоящий момент представлялся вещью, все же, более важной, чем сон любимого мужа.

Когда лифт поднял ее на седьмой этаж, Кира уже почти совершенно убедила себя в том, что все будет нормально, и то, что произошло с утра — всего лишь дурацкая мистификация, затеянная сотрудниками ООО «Техно-Эксперт». Кстати, не оттого ли Данил взял отгул, что не захотел в этом участвовать? Да нет, будь он в курсе, непременно предупредил бы ее: ведь то, что Воронцов влюблен в Киру, было видно невооруженным глазом. Нет, он, наверное, ничего не знал. Кстати, это можно будет потом проверить, связавшись с ним любым способом, но лучше бы, конечно, встретившись лично. Но проверка может подождать. Главное сейчас — Антон.

С некоторым трепетом Кира вставила ключ в замочную скважину и даже затаила дыхание перед тем, как попытаться его повернуть… Сработало! Слава Богу! Ключ повернулся. Один оборот, второй, третий… Никакой мистики, только человеческая глупость и жестокость. Сейчас она разбудит Антона и убедится, что кошмар закончился, после чего тоже ляжет спать, назло всем этим козлам с «Техно-Эксперта», решившим ее так зло разыграть…

Сняв уличные туфли и не одевая домашних тапок, Кира на цыпочках побежала в спальню, но остановилась на полпути. Открылась дверь ванной, и оттуда появился ее Аполлон с обнаженным торсом. На мгновение Кира даже забыла о том, что ее волновало все последние часы, залюбовавшись своим мужем. Как ей, все-таки, повезло!

Идиллическая картина, однако, держалась недолго. Лицо Антона приняло выражение крайнего изумления с легкой примесью негодования.

— Кто вы такая и как сюда попали?! — требовательно спросил он.

Внутри у Киры все оборвалось. Только не это!

— Антон, хорош шутить! — проговорила она, отчаянно цепляясь за последнюю соломинку. — Это совсем не смешно!

— Еще бы! — Гнев окончательно взял в Антоне Туманове верх над изумлением. — Я что, по-вашему, смеюсь?! Если кто тут и шутит, то вы, причем очень неудачно! Повторяю свой вопрос: кто вы, и как сюда попали?

— Антон, ты меня не узнаешь? — Холодная волна отчаяния пробежала по ее телу сверху вниз и обратно, вернувшись в голову резким импульсом, от которого даже виски заломило, как от шага в ледяную воду.

— Нет, я вас впервые вижу! Откуда вы меня знаете, и что вам здесь понадобилось?

— Я… не… — Кира ощутила подкатывающее настойчивое желание грохнуться в обморок и только огромным усилием воли преодолела его. — Простите… Я, наверное, ошиблась.

С этими словами она начала пятиться к двери. Но Туманов не намерен был так легко ее отпускать.

— Как вы вошли?

Теперь Кирой владело лишь одно желание — поскорее отсюда сбежать. Любимый муж превратился в совершенно чужого человека, причем настроенного по отношению к ней очень недружелюбно. Ей здесь определенно не было места. А где оно, вообще, было? Последняя абсолютно несвоевременная мысль окатила новой леденящей волной страха и тоски. Но поддаваться ей было нельзя: сейчас требовалось что-то срочно придумать, чтобы Антон не вызвал полицию, и она не загремела в тюрьму: у нее ведь даже паспорта с пропиской не было на руках — ничего, подтверждающего, что она имеет право здесь находиться.

— Дверь… — пролепетала Кира, — открылась… Ключ… подошел… Я… риэлтор дала…

— Что вы там бормочете? — нахмурился Антон.

— Вот… возьмите… — Она положила ключи на тумбочку в прихожей, продолжая пятиться и нащупывая ногами свои туфли. — Я… уезжала… Не знала, что уже продали…

— Что за чушь?!

— Нет… Просто дурацкое недоразумение… Простите еще раз… Замок смените… На всякий случай…

Наконец ноги ее нащупали туфли. Кира влезла в них, не глядя, распахнула дверь и пулей вылетела на площадку. Каблуки зацокали по полу к лифту, и она молилась только об одном: чтобы его никто не вызвал, и он ждал ее здесь, на седьмом этаже. Так оно и оказалось. Впрочем, Киру никто не преследовал. Антон, видимо, удовлетворился тем, что незваная гостья ретировалась, оставив ключи. Замок он наверняка сменит сегодня же…

Лифт поехал вниз. Господи, как же плохо! Какой-то жуткий, немыслимый кошмар: словно неизвестный злодей украл ее жизнь, просто вычеркнув Киру Туманову изо всех списков. И ужас этой мысли доконал Киру. Она сползла по стенке лифта и безутешно зарыдала.