— Полтора часа потеряно! — проворчал кучер дилижанса. — Хорошо еще, что такое случается не каждую поездку. Но главное — не потеря времени, — продолжал он, покачав головой. — Меня потрясло случившееся с сэром Леройдом, начиная с его ареста и кончая внезапной смертью.

Дилижанс остановился на рыночной площади Рагльто — на напротив кабачка «Семь сорок». Именно здесь пассажиры могли пообедать, пока на дилижанс грузили мешки с почтой.

Мозес сошел с дилижанса и направился по пересекавшей дюны тропинке к Галлхаузу.

Он вскоре подошел к массивному мрачному зданию, окруженному небольшими песчаными дюнами, и дернул за свисавшую с дверей цепочку. На звякнувший колокольчик вышел надзиратель с головой, обмотанной бинтами.

— Судя по всему, господин Мозес, вы хотите повидать патрона, — проскрипел он.

— Совершенно верно, — ответил Мозес. — Но что я вижу, мой друг Мадд, — ты, кажется, разбил себе лоб?

— Нет, один разбойник, которого я хотел задержать, ударил меня по голове дубинкой.

— Надеюсь, что ты справился с ним и он получил справедливое наказание?

Мадд в ответ злобно проворчал:

— Этот негодяй чуть не убил меня, действуя самым коварным образом, и, конечно, смог удрать. Но патрон объявил награду в два фунта тому, кто его задержит. Этого мерзавца зовут Седрик Кливли. Вы случайно не знаете его?

Мозес отрицательно покачал головой.

— Идите за мной, — пригласил его Мадд. — Мы пройдем через двор для наказаний, так что вы сможете бесплатно увидеть наш зоопарк.

Они прошли длинным коридором, пропахшим сыростью и гнилью. Узкие окна, защищенные толстыми металлическими решетками, были затянуты паутиной. Хотя Мозес давно привык к затхлому запаху своей лавки, он с удовольствием вдохнул свежий воздух, когда стражник отворил наружную дверь, выходящую на большой квадратный внутренний двор.

Несколько полуголых мальчишек возрастом от восьми до пятнадцати лет разводили горячую мыльную воду в больших лоханках, тогда как другие медленно разминали ногами глину в широких корытах.

— Что они делают? — поинтересовался Мозес.

— Они вымачивают сукно местного производства, — пояснил надзиратель. — Ткачи из Престона рады, что мы соглашаемся делать эту тяжелую работу, и хорошо платят нам. Топтание в глине сильно изматывает работника, да и топтаться ему приходится в очень горячей воде. Кроме того, грубая шерсть очень колючая и легко проникает сквозь кожу ног.

— Как им удается выдерживать эту пытку? — спросил Мозес.

— А куда они денутся? — ухмыльнулся надзиратель.

Раздался хлопок бича, сопровождаемый криком боли, и Мозес увидел, как охранник в голубовато-серой форме принялся хлестать извивавшегося от боли мальчугана.

— Это наш работник по фамилии Гледнесс, — пояснил Мадд. — Он большой специалист по работе плетью. Но на первом месте у нас все-таки находится Родж. Вот, посмотрите на него.

Мужчина, на которого указал Мадд, был одет в сильно поношенную форму. Он с грозным видом устремился к группе трепещущих от страха детей.

— Мыльная вода слишком горячая, господин Родж, — простонал кто-то из малышей. — У нас на руках и ногах пузыри от ожогов.

— Я их быстро вылечу моей волшебной палочкой! — пронзительно закричал надзиратель, осыпая детей ударами дубинки.

— Видите, как мягко он обращается с ними, словно он овечка, а не надзиратель, — с презрением сказал Мадд. — Лучше всех с этой бандой негодяев умеет обращаться Шип. У всех надзирателей есть свои любимые средства воспитания — у кого плеть, у кого дубинка, но у Шипа нет ни плетки, ни дубинки, и он никогда не кричит. Но наши клиенты предпочитают иметь дело скорее с орущим и вооруженным плетью сторожем, чем с молчаливым Шипом. Может быть, вам еще представится возможность познакомиться с ним, а пока…

Он указал на окно, в котором появилась чья-то физиономия.

Человек явно следил за гостем.

«— Похоже, что директор уже знает, что я приехал повидаться с ним», — сказал Мозес.

— Конечно! Теперь, когда он знает, что ему не грозит опасность, он убрал его.

— Что он убрал?

— Свое ружье, черт возьми! Когда он работает у себя в кабинете, он постоянно держит его рядом с собой. Даже во время обеда ружье всегда у него под рукой — он кладет его рядом на небольшой столик. Не знаю, берет ли он его с собой в постель? Хотя и без этого ружья его спальню можно принять за арсенал.

— Почему он так ведет себя? Что здесь у вас случилось? — заинтересовался Мозес.

Сторож неопределенно махнул рукой:

— Старик сильно напуган. Я точно не могу сказать, чем именно. Но мне кажется, что он боится Шипа.

Пронзительный звонок прервал рассуждения старшего надзирателя.

— Это здешняя сигнализация, — пояснил Мадд. — Как только кто-нибудь приближается к квартире господина Галла, звонок включается автоматически.

— Это у вас что-то новенькое! — удивился Мозес.

— Да, сигнализацию установили всего несколько дней назад. Кроме того, пришлось замуровать прежний выход со двора на тропу.

Директор исправительного дома ждал их на пороге своего кабинета. Как только они вошли в темное помещение, директор тут же закрыл дверь на замок.

— Ну, Мозес, с чем вы пришли на этот раз? — спросил директор.

С первого взгляда Арчера Галла можно было принять за толстяка-мельника из народной сказки. Все части его тела были округлыми: совершенно лысый череп, физиономия грязно-серого цвета, к которой был подвешен тяжелый тройной подбородок, пузатое тело, похожее на бочонок. Если у него имелась шея, то понять, где она начиналась, было невозможно. Что касается рук и ног, то они походили на чудовищные сосиски.

— Почему вы решились появиться здесь днем, Мозес? — спросил директор. — Ведь я не советовал вам вести себя так неосторожно, и до сих пор вы следовали моим советам.

— Новость, которую я должен сообщить вам, мой дорогой Галл, не может долго ждать. Только что скончался старик Леройд.

И он рассказал, чему был свидетелем у Северных ворот города.

Арчер Галл затрепетал от восторга.

— Действительно, это хорошая и важная новость, мой дорогой Мозес! Теперь у нас будет гораздо меньше хлопот. Магистрату Престона останется только согласиться с нами, когда мы предъявим свои права… Следуйте за мной.

Господин Галл имел все основания гордиться своей столовой, несмотря на пол, выложенный грубой плиткой бледно — зеленого цвета, и толстые металлические решетки на окнах, из-за которых в помещении, похожем на тюремное, всегда царил полумрак.

Сервирован стол был весьма эффектно. Серебряная и хрустальная посуда разбрасывала по залу разноцветные отблески. В стороне дремал юноша в безупречно сшитой ливрее, ожидавший гостей.

— Мой дорогой Мозес, обед, который я имею честь предложить вам, не достоин принесенной вами замечательной новости! — воскликнул Галл с утробным хихиканьем.

Мозес посмотрел на своего приятеля и на слугу.

Арчер снова засмеялся:

— Не беспокойтесь, Мозес. Можете кричать, смеяться, говорить все, что захотите, — мой слуга Гопкинс глухонемой.

— Я предпочел бы, чтобы половина человечества рождалась глухонемыми, — ухмыльнулся Мозес, щедро наполняя свою тарелку.

— Что может быть вкуснее запеченного омара! — восхитился он. — Может быть, только хорошо приготовленный паштет из телятины… Или каплун в винном соусе… Но хватит! Я сейчас займусь пудингом с клубникой и сливочным кремом… А потом всем прочим, что появится на столе!

Когда Гопкинс убрал пустые тарелки и в высоких бокалах, похожих на тюльпаны, засверкал ликер, Мозес заявил, что ни один король не имел возможности пообедать так замечательно, как только что удалось ему.

— Ваш слуга — настоящее сокровище, — заявил он. — Но и ваш повар — величайший мастер!

Директор рассмеялся:

— Я познакомлю вас с ним.

Он ударил в гонг небольшим молоточком. У Мозеса возникло странное ощущение. Он ничего особенного не увидел и не услышал. Ни одна из дверей не открылась, ничьи шаги не раздались в комнате. Тем не менее ему показалось, что возле него возник какой-то предмет… Легкое движение воздуха, небольшой сквозняк скользнул по комнате… И до его носа долетел отвратительный запах.

«Так может пахнуть стая разъяренных крыс», — подумал он.

И в этот момент он с удивлением увидел внезапно появившегося перед столом человека. Он с трудом смог бы охарактеризовать его. Ему в голову пришли только два определения: бледный и бесцветный.

Мужчина среднего роста был облачен в белоснежный поварской халат. Тусклые глаза и мертвенно-бледное лицо делали его похожим на призрак.

Отвращение Мозеса стало еще сильнее, когда он обратил внимание на руки незнакомца. Он никогда не видел ничего подобного. Даже если не иметь в виду похожие на щупальца руки Гопкинса, которыми тот так ловко извлек из панциря омара. Дело в том, что у человека вместо пальцев были клешни, как у омара. И он него отвратительно пахло крысами.

— Мозес, я представляю вам моего шеф-повара и одновременно моего лучшего сотрудника, мистера Шипа, — торжественно сообщил директор Галл.

Повар-сотрудник молча кивнул, и на его лице, словно покрытом слоем мела, не дрогнул ни один мускул. Едва раскрыв рот, он произнес бледными губами:

— Благодарю вас, господин директор.

Мозес опять ощутил внутренний трепет. На какое-то мгновение он увидел великолепные белоснежные зубы, блестевшие, словно они были из перламутра, но жутко большие.

Повар кивнул и исчез так мгновенно, что Мозес не сразу понял, что его уже нет рядом.

— Какой странный человек… — пробормотал он.

Арчер Ганн задумчиво кивнул:

— Да, конечно. Тем не менее я не расстанусь с ним за все золото мира. Когда три года назад я основал этот приют для сирот с согласия регионального магистрата, то есть судебного ведомства, мне нужно было нанять надзирателей. Эта задача оказалась гораздо более сложной, чем я рассчитывал. Даже лица с крайне сомнительной репутацией отказывались, несмотря на хорошую оплату. Тогда я получил разрешение обратиться к тюремному ведомству. Известно, что лучшие лесничие получаются из отъявленных браконьеров! В одной из лондонских тюрем мне удалось обнаружить Шипа, осужденного на довольно большой срок. Я узнал, что он был знаком с медициной и к тому же оказался весьма образованным человеком. Мне кажется, что он даже защитил какую-то диссертацию… Мне разрешили нанять его на работу благодаря завязавшимся между нами хорошим отношениям. Он оказался блестящим воспитателем для молодежи, ведущей бурную жизнь. Через некоторое время я узнал, что он был гениальным кулинаром.

— Поэтому он и выполняет у вас работу повара, — кивнул Мозес.

— Да, конечно. При этом он не забывает и свои обязанности воспитателя, на должность которого он был нанят. Напротив, … Если Гледнесс использует плетку, а Родж увлекается применением дубинки, мои разбойники почти не обращают на них внимание. Но стоит появиться на сцене Шипу, и они немедленно становятся смирными, как овечки, хотя Шип никогда не использует ни плеть, ни дубину.

Внезапно Мозес вспомнил, что голова Шипа была обмотана бинтами.

— Но почему у него забинтована голова?

Галл вздохнул:

— Это случилось несколько дней назад. Юный Седрик Кливли заболел, и ни Гледнессу, ни Роджу не удавалось заставить его работать. Пришлось Шипу заняться этим бездельником. Увы, той же ночью Кливли был похищен.

— Как — похищен?! — воскликнул Мозес. — Вы хотите сказать, что он сбежал?

— Отсюда сбежать невозможно… Нет, какой-то незнакомец оглушил Мадда и похитил мальчишку.

— Невероятно! Но какое отношение к этой истории имеет повязка на голове Шипа?

— Ах, Мозес, я предпочел бы ничего вам не рассказывать, — почти шепотом произнес Галл. — Но я все же сообщу вам то, что ни в коем случае никто не должен знать, слышите? Иначе все они разбегутся, словно зайцы…

— Ничего не понимаю… — пробормотал Мозес. — Но Шип…

— Да замолчите же, ради бога! — нервно воскликнул Галл. — Впрочем, ладно, слушайте. На следующий день после исчезновения Кливли Шип находился утром в своем небольшом кабинете рядом с моим. Он составлял объявление, в котором шла речь о вознаграждении тому, кто приведет к нам беглеца. Внезапно я услышал страшный крик. Бросившись в кабинет Шипа, я увидел, что он корчится от боли, весь залитый кровью. Оказалось, что у него отрезано правое ухо.

— Отрезано ухо? Но кто мог сделать это?! — воскликнул Мозес, в свою очередь охваченный ужасом.

— Я не знаю. Шип рассказал, что стальная рука прижала его голову к столу, после чего его ухо оказалось отрезанным. Когда я бросился ему на помощь, в комнате никого постороннего не было. Коридор тоже был пустым. Нигде никого!

Директор схватил бутылку коньяка, налил полный бокал и залпом выпил его.

— Мне страшно, Мозес. Я установил тревожные звонки везде, где только можно, и я не расстаюсь с ружьем.

Они молча уставились друг на друга, и глаза их были полны тревоги. Внезапно послышался крик о помощи. Арчер Галл схватил ружье.

— Вы слышите, Мозес? Что-то опять случилось!

Дверь распахнулась, и в зал вбежал Шип. Его лицо искажала отвратительная гримаса.

Мозес увидел, что светлая форма надзирателя была вся в крови. Лицо, руки, повязка на голове — все было выпачкано кровью.

Перед тем как потерять сознание от ужаса, Мозес услышал крик Галла:

— На этот раз у него отрезали левое ухо!