…— Товарищи! — Голос его сорвался. — Друзья! В час, когда решается наша судьба, когда мечта так близка к воплощению, вы своими руками рушите все, что было создано ценой огромных информационных и энергетических затрат! Вы подрываете саму возможность существования каналов, этих артерий нашего единого организма… Мне стыдно за вас.

В ответ раздались нестройные возгласы:

— Прости нас, Хлумов… Мы больше не будем…

— Я-то прощу. Я много раз вас прощал, а что толку? Море хаоса обступает нас со всех сторон, я уже не в силах удерживать его в одиночку. Кроме того, множатся и крепчают явные враги. Сколько раз вы жаловались мне на банды конкурентов, которые отбирают ресурсы, наносят оскорбления и побои? Заметьте, мы не можем противостоять этим варварам, работающим исключительно ради денег, этим мелким стяжателям, не имеющим светлой цели. А почему? Они бьют нас организованностью и выучкой. Теперь же вы хотите подорвать наше дело изнутри! В таких условиях я вынужден уйти в отставку.

Он поднял воротник курточки и горестно сгорбился.

— Мы оказались недостойны великой цели. Я ухожу, прощайте. — Повернулся, но никуда не пошел.

Все принялись взахлеб просить Хлумова остаться, даже покалеченные полотенцем. А Кухаркина вообще выбежала из строя и попыталась поцеловать у него руку. Но тот не позволил, отпихнул руководительницу мойщиц и, растроганный, повернулся обратно.

— Ладно, друзья, остаюсь. Только ставлю вас в известность: я отменяю демократические формы управления, как не отвечающие сложности момента, и ввожу чрезвычайное положение. Отныне вопросы очередности, начисления очков, приема и расстановки кадров переходят в ведение секретаря, то есть меня. Кто-нибудь хочет возразить, добавить?

— Предлагаю дополнить список полномочий секретаря! — звонко воскликнула пионерка Кухаркина и подняла руку. — Чтобы наш дорогой начальник машины мог единолично наказывать сборщиков!

— И мойщиц тоже! — взвились присутствующие сборщики.

Хлумов свел брови, делая вид, что крепко обдумывает это предложение. Наконец кивнул…

«Вождь хренов! — усмехнулся про себя Токарев. — Устроил спектакль. На дурака всю власть заграбастал… Вообще-то, Хлумов молодец, на вид сопляк сопляком, а два десятка лбов каждый его плевок ловят. Плюс восьмиклассники какие-то. Хорошо бы и мне так научиться толпу заводить, чтобы все за мной пошли против вещей драться. И Алекс, и Мерецкая…»

«Товарищ начальник» тем временем раздавал подчиненным листы бумаги. Токарев успел заметить, что на них чего-то напечатано, да еще как — на компьютере! Ему стало интересно, он подошел к Сутягину:

— Дай-ка сюда! Да посмотреть, не боись, трухлявый! Тот сразу спрятал бумажку за спину.

— Это задание на сегодня. Посторонним показывать не положено.

Хлумов громко сообщил с другого конца строя:

— Токарев не посторонний. Своими полномочиями принимаю его во Всевключ и в актив одновременно. Он будет заниматься особыми операциями. Токарев, задание на сегодня получишь от меня устно.

Саша присвистнул. Неужто им здесь командовать собрались? Э-э, нет, рожа треснет! Хотя, конечно, «особые операции» звучит солидно. Это уже для его уровня. Листовки, например, сочинять. Или консультировать по вопросам фантастики и другого искусства — есть же такое, в чем Хлумов не блещет.

Актив закончился. Саша направился к «товарищу начальнику» — разбираться с заданием. По пути не удержался, наступил Сутягину на ногу, толкнул плечом: «Подвинься, отличник, всю дорогу загородил!» Ничего, пусть знают, что Токарев огибать их не собирается. Сказал Хлумову:

— Ну как, послал свои полчища пенсов истреблять?

— Что ты, у нас с товарищами пенсионерами дружественные деловые контакты! Они нам — ресурс, а мы им — равнозначный объем услуг: магазин, прачечные, уборка помещений и тэ-дэ… — Он взял мастера по особым операциям под руку. — Подожди минуту, Саша, сейчас все разойдутся.

Последней ушла хлумовская милиция — восьмиклассники с полотенцами. У гаражей осталось только двое. Токарев подумал: «А вот интересно, если сейчас врезать ему по зубам, кто-нибудь прибежит на помощь?» Хлумов будто уловил такие мысли и поспешно отодвинулся. Извини, что я при всех сказал про задание. Конечно, ты не подчиненный мне, а друг и союзник. И не задание у меня, а просьба…

— Какому-нибудь пенсу нос вытереть? — перебил его Токарев. — Или воду у него в туалете спустить?

— Разве такого человека, как ты, можно просить о подобной ерунде? Для тебя есть работа серьезная, чистая…