Нет смысла, конечно, отрицать значение слонов в битвах далекого прошлого — не раз они решали не только исход сражения, но и судьбы тысяч людей и даже судьбы целых народов.
Сотни людей обогатились, убивая слонов и торгуя слоновой костью. Миллионы людей с удовольствием смотрят на дрессированных слонов в цирках и в кинофильмах. И все-таки не это главное, за что люди ценили и ценят слона. В Индии, в Бирме, на Цейлоне слоны, по образному выражению Ганса Бауэра, — ноги, руки, плечи человека.
Трудно или совсем невозможно сказать, кто первый додумался заставить слона работать и как это произошло. Проводить аналогию с другими животными, прирученными людьми, конечно, невозможно: вряд ли слон сам пришел к человеку и маловероятно, что человек приютил у себя осиротевшего слоненка, сосущего до трех — пяти лет молоко матери.
В общем, трудно сказать, как человек подступился к слону. Но все же подступился.
Правда, слоны не стали по-настоящему домашними животными. Знаменитый французский ученый XVIII века Жоффруа Сент-Иллер, задавшейся целью определить, что же такое животное одомашненное, а что такое — лишь прирученное, говоря о слонах, подчеркивал, что они не могут называться одомашненными потому, что не размножаются в неволе (или, как сейчас известно, размножаются, но плохо). Их каждый раз приходится ловить и приручать. А это не легко.
Тут Сент-Иллер безусловно прав. Поймать и приручить слона не только трудное, но и опасное дело. На Цейлоне каждый загонщик, участвующий в поимке слона (а загонщиков иногда бывает по нескольку тысяч), оставляет завещание. Тем не менее, несмотря на трудности и опасности этого предприятия, облавы на слонов за многие века так четко разработаны, что риск сводится к минимуму. Суть облавы в принципе в том, что загонщики под руководством профессиональных охотников на слонов — «шикари» окружают стадо диких слонов и постепенно начинают теснить их к построенному заранее загону — коралю, огромному, сделанному из прочных брусьев ограждению. Любопытно, что теснят загонщики слонов не силой (какая уж тут сила против слонов!) и не криками и шумом, а осторожными шорохами, которые плохо действуют на слонов и от которых они стараются поскорее уйти. (Хитрость в том и заключается, что уйти им «предлагают» в сторону коралей.) Люди используют немало различных приемов, чтоб заставить слонов войти в огороженное пространство, после чего вход закрывают прочной решеткой. Конечно, и решетка из толстых бревен и стены кораля прочны относительно. И если бы слоны решительно взялись за них, от кораля остались бы только щепки. Но обычно слоны даже не делают попыток разрушить забор. Если же и делают, дежурные загонщики поднимают крик, и простодушные животные, даже не понимающие своей силы, отступают к центру загона и беспомощно стоят там, сбившись в кучу.
Надо сказать, что при облаве людям усердно помогают ручные слоны. На них привозят загоняемым слонам приманку — свежее сено или бананы, ручные же слоны указывают путь стаду к коралю, часто заставляя пленников идти в загон «личным примером».
Поведение прирученных животных вызывает недоумение, даже подспудное осуждение: слоны вроде бы предают своих собратьев. Особенно в том случае, когда прирученные слоны помогают человеку приковывать цепями загнанных в кораль диких. Они подходят вплотную к дикому собрату, прижимают его с двух сторон и, не давая пошевельнуться, подводят его к столбу, к которому прикована цепь, а человек ловко накидывает цепь на ногу слону.
Такое поведение прирученных слонов кажется странным. Но почему же не кажется странным поведение, допустим, собаки, когда она защищает своего хозяина против волков или помогает ему на охоте?
Другое дело — что движет в это время ручными слонами? На этот вопрос сейчас ответить пока невозможно, так же как невозможно ответить, почему человек, въехавший на спине прирученного слона в стадо диких, может чувствовать себя в полной безопасности — дикие слоны никогда не тронут его. И вовсе не из страха — он ведь один против нескольких десятков.
Но так или иначе, ручные слоны помогают людям вязать диких слонов, находящихся в корале; толстыми канатами спутывают им ноги, потом накидывают петли на шею, а концы канатов крепко прикрепляют к толстым деревьям, которые не могут выдернуть или сломать даже разъяренные слоны.
Через некоторое время слонов освобождают и с помощью ручных ведут купаться. Обессиленное животное уже не сопротивляется и почти безропотно возвращается в кораль. Время и отборный корм, который слоны на свободе не всегда могут найти, делают свое дело: животное в конце концов покоряется человеку. (Разве что не могут покориться старые слоны. Но их почти сразу же выпускают.)
Приручение, вернее, обуздание слонов — это только первый этап. Чтоб животные стали приносить пользу, их еще необходимо обучить. Это тяжелый и кропотливый труд, но, как и поимка слонов, в течение многих веков он тщательно отработан. В Индии и на Цейлоне созданы даже специальные школы для слонов. Конечно, слонят, родившихся в неволе, обучать проще.
Укрощение дикого слона с помощью его прирученных собратьев.
В восемь лет они уже начинают переносить небольшие тяжести, а в девятнадцать — уже обученные и вполне окрепшие, становятся полноценными рабочими слонами.
Слоны, как уже говорилось, используются как тягловая сила и как вьючные животные. Обычная «норма» слона — 400–450 килограммов груза при переходе по ровной местности (не больше 70 километров в день) и 300–350 — по холмистой и пересеченной местности.
Однако основная служба слонов — на лесопильных заводах: животные перетаскивают бревна, подносят их к пиле и уносят уже распиленные стволы, складывают их ровными штабелями. Делают они это не из любви к порядку, а конечно, потому, что так обучены.
Огромную пользу приносят слоны, работая в джунглях, подтаскивая тяжелые стволы к дороге или реке. Причем здесь, как и на лесопильных заводах, слоны используют свой мощный хобот, а то и бивни, на которые с помощью хобота укладывают бревна.
И в лесах и на лесопильных заводах работа у слонов далеко не легкая. Во всяком случае, на воле они ничего подобного не испытывали. Но странно: они как будто вовсе не тяготятся ею. Утром, едва раздается сирена, слоны охотно бегут к своим рабочим местам, которые хорошо знают. И трудятся, не выказывая никакого недовольства. А у воды или в воде (слоны — большие любители купания) работают даже с явным удовольствием. Привольная и бездельная жизнь как будто вовсе и не манит их. Так или иначе, слоны, убегавшие от человека и присоединявшиеся к стадам диких собратьев, довольно быстро возвращались обратно. Еще более показательно то, что многих слонов выпускают на ночь пастись самостоятельно. Особенно в тех местах, где работает сразу много слонов. 300–350 килограммов зеленой массы для одного слона — таков их рацион — в день еще заготовить можно. Но если слонов две-три сотни, это сделать уже очень трудно. Поэтому после рабочего дня слонов отпускают в джунгли. Слоны, как правило, далеко не уходят, а погонщик, прекрасно знающий следы своих слонов, легко находит их утром.
Работать слоны начинают рано, но через два часа им дают возможность отдохнуть.
Купание (если поблизости вода), обед, послеобеденный отдых длятся несколько часов, обычно в самое жаркое время, так как слоны плохо переносят жару. Зато потом уж они работают до темноты.
В общей сложности рабочий день слона длится восемь часов, а так как работают слоны девять месяцев в году и каждый месяц по 18–20 дней, то в год это получается примерно 1300 часов. Не так уж и много, но за это время слоны вполне окупают все затраты и дают немалую прибыль.
Такие ворота не сломает даже разъяренный слон.
Что же касается «биографии» рабочего слона, то представление о ней дает запись в специально заведенной на каждого слона книге. Одна из таких записей приводится Г. Бауэром:
«1897. Родился в ноябре.
1903. Выдрессирован. На обеих ягодицах выжжено клеймо «С».
(Все рабочие слоны метятся определенными клеймами.)
1904–1917. Работал в качестве вьючного животного.
1918–1921. Переносил бревна в районе реки Му.
1922. Переведен в леса Ганго.
1932. Ранен в схватке с диким самцом. В течение года для работы не использован. Полностью вылечен.
1933. Переведен в Киндабские леса.
1943. Занят на переноске древесных стволов для строительства мостов.
1944. Переведен в Сурунскую долину. Исчез на один день. Найден на ананасовой плантации, где съел примерно тысячу плодов. Острые колики. Вылечен.
1945. Передан лесопильному заводу во Вьетокском лесу.
1951. В марте найден мертвым. Застрелен неизвестным в районе Вьетока».
Впрочем, переноска бревен в лесах и на лесопильных заводах — не единственная служба слонов. Они до сих пор являются надежным транспортом, и этот транспорт настолько узаконен, что индийские власти постановили снабдить каждого такого слона специальным фонарем во избежание столкновений.
Таковы слоны — животные, много десятков веков служащие людям и без которых даже сейчас, в век машин, во многих странах Азии еще невозможно обойтись.
Если же к характеристике слона добавить, что он добросовестный и дисциплинированный, благородный и спокойный, то остается только пожалеть, что люди не удосужились поставить памятник этому труженику.
Впрочем, памятник есть. Хотя и не самому слону, а его далекому предку.
Памятник этот поставлен на Украине, в Сумской области, близ села Кулешовка. На памятнике надпись: «1841. На сем месте в 1839 году отрыт остов предпотопного мамонта».
Да, мамонты, исчезнувшие с лица земли примерно 100 тысяч лет назад, были когда-то широко распространены по всей Европе. Кости этих допотопных гигантов найдены были и на Украине. В память об этой находке поставлен памятник.
Ну, а лучшим памятником потомкам мамонтов — современным слонам — будет забота о них и их охрана. Ведь слонов на земле осталось не так уж много.