Пауков многие не любят. И не только потому, что паутина по углам помещения — символ запущенности и неаккуратности. Сам вид паука часто внушает людям отвращение, а распространенное мнение о его ядовитости внушает людям еще и страх перед этими восьминогими чудовищами. Даже сейчас, когда доподлинно известно, что среди 30–35 тысяч видов пауков очень немногие действительно опасны для человека и крупных животных (в СССР, например, всего один такой паук — каракурт), их продолжают бояться. И тем не менее эти «чудовища» чуть было не пошатнули укрепившееся веками прочное положение тутового шелкопряда.
Люди, конечно, не могли не заметить паутину, которую ткут пауки. И хоть ткут ее далеко не все виды (большинство охотится без сетей), паутина стала символикой всех пауков.
Может быть, потому, что ткут паутину те восьминогие, которые живут бок о бок с человеком — крестовики и домовые пауки, — и мы их видим чаще, чем других; может быть, потому, что самих пауков без паутины увидеть гораздо труднее, да люди, как правило, и не замечают их, а паутину видят; может быть, потому, что люди просто не знают о том, что паутину плетут далеко не все пауки, но, так или иначе, в представлении большинства паук и паутина нераздельны.
Настолько нераздельны, что в Древней Греции даже существовала легенда о прекрасной прядильщице — девушке по имени Арахна (по-гречески «арахна» — «паук»), которая вызвала на состязание по прядению саму богиню Афину и одержала победу. Разгневанная Афина наказала девушку, превратив ее в паука, вечно ткущего паутину.
И хоть ученые знают, что далеко не все пауки — прядильщики, тем не менее науку о пауках они назвали арахнологией.
Итак, люди заинтересовались паутиной.
Когда, кто и где обратил внимание на эти удивительные нити и кому первому пришла в голову мысль использовать их, сказать невозможно. Известный русский путешественник Н. Н. Миклухо-Маклай сообщил, что жители островов в Тихом океане очень своеобразно используют искусство пауков — заставляют их плести рыболовные сети. Для этого приносят в лес, где живут пауки, специально сделанную раму и оставляют ее там. Паук обязательно найдет эту раму и очень быстро сплетет в ней паутину. Человеку остается лишь снять паутину, и сеть готова. Причем сеть достаточно надежная — она может выдержать нагрузку в три, а то и в пять килограммов! (Одна паутинка такого паука выдерживает нагрузку в 90 граммов!) Очевидно, жители островов пользовались такими сетями испокон веков, и, возможно, им принадлежит приоритет использования паутины. Но независимо от них использовали паутину и некоторые племена, жившие на территории теперешнего Парагвая в Южной Америке.
Из паутины делали не только сети: китайцы издавна удивляли людей, демонстрируя удивительный по красоте материал — «сатин восточного моря», как они называли сотканные из паутины ткани.
Обыкновенная… и все-таки какая необыкновенная паутина!
До нашего времени дошли картины, сделанные древнекитайскими художниками на тончайших полотнах, вытканных из паутины.
На Мадагаскаре до сих пор используют паутину вместо ниток. А 250 лет назад в Тирольских Альпах существовал народный промысел — изготовление картин на паутине.
Можно привести еще немало примеров внимания людей к паутине. Однако все это носило и носит кустарный характер. Но вот в самом начале XVIII столетия некий Бон де Сент-Илер (не надо его путать со знаменитым ученым Жофруа Сент-Илером) представил во Французскую Академию наук диссертацию «О пользе паучьего шелка» и приложил к ней пару перчаток и пару чулок, сделанных из паутины. Подарок был препровожден королю Людовику XIV, но идея Сент-Илера об организации фабрики паучьего шелка не получила поддержки. Не получила она поддержки и после того, как такие же перчатки были преподнесены жене германского императора Карла VI; ничего по существу не изменилось и столетия спустя, когда французский натуралист д’Орбиньи, горячий пропагандист паучьего шелка, продемонстрировал всем свои панталоны, сделанные из паутины. Они были не только плотны и прочны, но и гораздо красивей шелковых.
Наш друг паук-крестовик.
Однако люди продолжали думать о применении «паучьего шелка». В 1899 году был изготовлен «отрез» удивительного материала из паутины, который инженеры и конструкторы предлагали использовать в качестве тканей для покрытия дирижаблей. А через год подобная же ткань демонстрировалась на Всемирной выставке в Париже.
И тогда люди наконец решили всерьез заняться пауками, точнее, паутиной. Изготовить пару перчаток или чулок для короля? Нет, это неинтересно! Если уж заниматься пауками, то с размахом! Но как собрать достаточное количество паутины, если один паук за всю свою жизнь дает всего 32 миллиграмма паутины? Выходит, для того чтобы получить килограмм паутинной нити, надо заставить 30 тысяч пауков целиком отдать всю свою паутину? Но это — теоретически. Практически же потребуется гораздо больше: чтоб собрать полкилограмма шелка, надо взять паутину примерно у 700 тысяч пауков. Правда, один монах умудрился получить 673 грамма паучьего шелка.
Но для этого ему потребовалось 34 года.
Нет, такие темпы не устраивали будущих фабрикантов. Им нужны были масштабы. И они решили создать специальную паучью ферму.
Надо сказать, что люди не зря упорствовали, а стремление получить ткань из паутины — вовсе не такое уж это абсурдное желание.
Паутина обладает удивительными качествами.
Начнем с того, что у каждого ткущего сеть паука по крайней мере пять или шесть «сортов» паутины. Несколько паутинных желёзок вырабатывают паутинки «специального назначения» — для основной рамы и для ловчих спиралей, для коконов (особо тонкая и нежная) и широкие, прочные ремни-ленты, чтоб связать ими добычу, и так далее. Уже одно это — возможность получать по желанию необходимую нить — привлекало людей: они могли получить и тонкую и толстую паутинку, и слабую и очень прочную. Да, именно прочную, ибо паутинка в несколько раз прочнее стальной нити такого же диаметра. По прочности она приближается к нейлоновой, но, во-первых, нейлоновых нитей тогда еще не знали, во-вторых, нейлон, как правило, не эластичен, паутина же способна при натяжении удлиняться на 25–30 процентов, а некоторые нити вообще растягиваются как резина. Паутина гигроскопична и, будучи в принципе наполнена воздухом, прекрасно сохраняет тепло. При этом пряжа из паутины удивительно легка — некоторые виды пауков производят паутину толщиною в семь тысячных миллиметра. 143 таких нити будут толщиной в один миллиметр. Если такой ниткой опоясать земной шар по экватору, она будет весить всего 2 килограмма. (Есть нити еще легче — такая нить в 40 тысяч километров весила бы меньше полу-килограмма.)
Итак, преимущество и выгода от паутинного шелка не вызывали сомнений. Оставалось лишь начать ее производство. В качестве производителя паутины решили взять «шелкового паука», обитающего на Мадагаскаре. Способ добычи тоже в основном позаимствовали у мадагаскарцев. В принципе он сводился к следующему: паука из лесу, где он сидит в своей огромной, до двух метров в диаметре, паутине, приносят домой, осторожно закрепляют его в особом станочке и осторожно прикасаются палочкой к паутинным бородавкам. Паук начинает выделять паутинную жидкость, которая, как и у шелкопрядов, попав на воздух, затвердевает. Кончик ее уже прикреплен к палке, и человек может спокойно наматывать паутину на катушку. Намотать он может много — метров триста. Затем паука относят в лес. Через три дня у него снова накопится достаточно паутинной жидкости, его приносят домой и опять проделывают с ним то же самое. Так примерно решили поступить с пауками и на ферме. Осторожно прикрепляли их к особым стойлам и вытягивали из них паутинки. После очередного сеанса их отправляли отдыхать и кормиться, а потом снова вытягивали паутинку. В конце концов после нескольких сеансов удалось намотать около 300 километров паутины. Но тут «фабриканты» паучьего шелка столкнулись с непреодолимыми трудностями: как кормить пауков? Хорошо мадагаскарцам — они относят пауков в лес и те сами себя кормят. А как быть тут, в Европе? Отнести пауков в лес? Но потом их не сыщешь. Да и будут ли жить в лесах Европы эти чужестранцы? Смогут ли добывать себе пищу? И, наконец, опыт производился с двумя дюжинами пауков, а для настоящей промышленности их нужны сотни тысяч, может быть, миллионы. Где же брать столько мух и комаров? В лесу такому количеству пауков не прокормиться — ведь в желудке каждого может поместиться десяток — полтора мух.
(Пауки, как правило, не поедают насекомых целиком, а впрыскивают в свою жертву яд, быстро-растворяющий ее внутренние органы, превращающий их в жидкость, а затем высасывают эту жидкость.)
Значит, надо создавать специальные фермы для выращивания мух, комаров и прочей пищи пауков. Причем на одну паучью, очевидно, надо было бы оборудовать десяток-два мушино-комариных ферм. Но это нереально, и людям, при всем их желании получать необыкновенно красивый, прочный, тонкий шелк, пришлось отказаться от его производства.
У тутового шелкопряда пока неоспоримое преимущество. Да, именно пока, потому что люди, потерпев неудачу с паучьим шелком, не утратили интереса к паукам. Очень уж хороша его паутина, нельзя ли все-таки как-нибудь использовать и ее?
— Можно! — сказали астрономы.
Оказывается, паутину астрономы используют уже давно. Дело в том, что сфотографировать звезду гораздо труднее, чем человека: объектив аппарата должен быть наведен на нее в течение нескольких часов. Если бы речь шла о фотографировании земных предметов, все было бы очень просто: навел аппарат, открыл затвор и уходи. Но ведь звезда вне Земли. А сама Земля все время движется. Навел объектив на звезду, а через час его уже надо поправлять — Земля повернулась и звезда «съехала в сторону». Поэтому астрономам нужны приспособления, которые помогали бы подправлять трубку телескопа, чтоб фотография не смазывалась. Такое приспособление придумали: металлическая рамка с натянутыми посередине, крест-накрест, двумя нитями. Звезда должна находиться в самом центре, на пересечении нитей. Чуть сдвинется она с центра, и сразу ясно: трубку телескопа надо поправлять. Да, приспособление-то придумали, и совсем не сложное, а сделать его никак не могли. И вот почему: рамка с нитями вставлена в телескоп, и астроном видит ее через сильные увеличительные стекла. Через эти стекла даже тонкая нить будет казаться толщиной в палец, и никакой звезды из-за нее не увидишь. Думали-думали ученые и решили использовать паутину. Но не всякая паутина еще подойдет: та, из которой пауки плетут свои сети, и то слишком толста. А вот паутина, из которой пауки плетут коконы для яичек, очень тоненькая, — как раз то, что нужно астрономам. Ее-то и натягивают в рамку. Ею-то до сих пор и пользуются при фотографировании звезд.
А недавно пауки пришли на помощь английским физикам. Чтоб уловить мельчайшие радиоактивные частицы, рассеянные в атмосфере, нужна, кроме всего прочего, рамка, обтянутая тончайшей нитью. Конечно, если очень потрудиться, такую нить можно изготовить. Но это и трудно и дорого. Пауки же, подумали физики, могут изготовить ее и быстро и бесплатно. Ученые заставили пауков заплести паутиной рамку, и получился прекрасный датчик высокой частоты.
Инженеров интересуют ноги паука — сильные, но лишенные мускулов.
Ноги эти — пустые трубы, в которые паук с силой, под большим давлением, подает кровь. От этого нога выпрямляется, и паук делает шаг или прыжок. Таким же образом он моментально понижает давление, кровь отходит, и нога паука сгибается.
Свойство паука повышать и понижать (причем очень сильно и очень быстро) давление, конечно, интересует и медиков. Сколько людей страдает от повышенного или пониженного кровяного давления! И если бы нам узнать, как паук сам понижает и повышает это давление, тысячи больных вновь стали бы здоровыми.
Медиков пауки интересуют и по другой причине. Было замечено, что рисунок паутины зависит от того, чем питается ее создатель. Паукам давали различные лекарства, наркотики, снотворное, и всегда — в зависимости от лекарства — рисунок паутины оказывался разным. И тут люди поняли, какую помощь пауки могут оказать медикам и судебным экспертам. Ведь бывает так: умер человек, а причину гибели установить невозможно. Похоже, что отравился. Но это надо доказать. И еще надо узнать, чем именно отравился. И вот тут «вызывают на помощь» паука. Ему дают капельку крови умершего и следят, какую он начинает плести сеть. Если человек действительно умер от отравления — значит, в крови был остаток, след яда. Самый маленький след для паука достаточен — сеть его будет не обычная, а такая, какую он плетет, приняв этот яд. У врачей есть специальные альбомы с фотографиями паутин, сделанных пауками после принятия разных ядов. Паутину паука-«эксперта», попробовавшего капельку крови умершего, сравнивают с фотографиями из специальных альбомов, находят нужную и получают точный ответ — от какого яда погиб человек.
Могут возразить: а разве медики-эксперты не в состоянии установить причину смерти и без помощи пауков?
Конечно, в состоянии. Но в организме погибшего может быть слишком малое количество яда. (Малое для экспертов, но достаточное для того, чтобы наступила смерть.) Пауки обнаружат любое количество яда. Правда, изменения в паутине в этом случае будут настолько незначительные, что их на глаз не определить. Тогда данные об углах и петлях в паутине подают на вычислительную машину, и та делает выводы.
В другой области медицины пауки только еще начинают «делать карьеру».
Многие ученые считают, что некоторые психические расстройства сопровождаются биохимическими изменениями клеточной жидкости или крови. Предполагают, что если дать пауку капельку крови или клеточной жидкости такого больного человека, паук прореагирует формой или рисунком паутины. Если это подтвердится, врачи получат могучее диагностическое подспорье — смогут быстро и точно определять, чем болен человек (душевные заболевания и их степень нередко трудно распознаются). Мало того, благодаря паукам врачи смогут решать, благотворно ли действует на больного лечение.
Однако люди не отказались от идеи одомашнить пауков. Правда, на этот раз не ради шелка, а ради яда.
Некоторые пауки, особенно крупные, ядовиты. Впрочем, яд имеется у очень многих пауков, но он опасен лишь для насекомых и совершенно не действует на других животных. К тому же его слишком мало. А вот южноамериканский паук-птицеед обладает достаточно большим запасом яда. Долгое время считали, что это очень опасный яд. Его сравнивали даже с ядом кураре и думали, что индейцы смазывают им свои отравленные стрелы. Однако недавние исследования не подтвердили этого. Мало того, ученые доказали, что яд пауков скорее можно сравнить с болеутоляющими средствами или со снотворными. Перед учеными открылись огромные возможности использовать этот яд для лечения.
Самый крупный в мире паук — птицеед.
И вот тогда заговорили о паучьих фермах. Выбор остановили на пауках-птицеедах.
Во-первых, содержать их гораздо легче, чем других, во-вторых, крупный паук дает гораздо больше яда, чем мелкие, и, стало быть, количество самих пауков может быть не таким большим.
Наконец, обычный паук живет год-два, птицеед же, по утверждению некоторых специалистов, доживает до тридцатилетнего возраста, причем предполагается, что это для него далеко не предел.
Опыты по содержанию в неволе пауков и по получению их яда дали положительные результаты, и теперь уже в некоторых странах, в частности в Бразилии, дело поставлено на практическую основу: уже созданы специальные паучьи фермы.
Люди научились и «доить» пауков, раздражая их ядовырабатывающие железы слабым током. При таком «доении» несколько сот пауков за две-три недели дают значительное количество необходимого теперь уже многим медикам лечебного яда.
Помимо всего прочего, пауки — «великолепный лабораторный объект зоопсихологов, биофизиков, биологов, — пишет советский ученый А. С. Баэр. — Пауки — сложнейший живой «механизм», тонкость и оригинальность работы отдельных «приборов» которого еще предстоит понять человеку. Понять и научиться у него многому!»
И человек, конечно, поймет и научится многому у паука. Но многое он уже понял. Главное, он понял, что паук — очень полезное животное. Были проделаны опыты по расселению пауков. И в тех местах, где их расселяли в достаточном количестве (по 60–80 гнезд на большой участок), они уничтожали распространителей опасных заболеваний — мух.
Мухи — не только одни из самых опасных распространителей болезней. (Ученые определили, что на теле одной мухи находится от 15 до 26 миллионов микробов.) Мухи страшны своей способностью (как, впрочем, и многие другие насекомые) размножаться. Подсчитано, что если бы потомство, которое дает одна только муха, выживало, его можно было бы выстроить в цепочку от Земли до Луны. И это потомство только одной мухи!
Короче говоря, мухи давно бы уничтожили всю жизнь на нашей планете. Но этого не произошло и не произойдет до тех пор, пока на земле есть пауки. Именно они в основном являются той силой, которая сдерживает размножение мух. Не случайно английские ученые утверждают, что пауки уничтожают вредных насекомых больше, чем все остальные животные, вместе взятые. Англичане подсчитали: на одном гектаре леса в Англии живет в среднем пять миллионов пауков. Ежедневный рацион паука, опять-таки, конечно, в среднем, — 10–15 мух.
Но это в Англии. В некоторых районах умеренного пояса Европы и Америки, считают ученые, пауков может быть и около семи миллионов на гектаре, а в тропических лесах — до 250 миллионов!
Так что на мух есть управа. И не только на мух — многие пауки уничтожают и других вредных и опасных насекомых, таких, как, например, малярийные комары, вредная черепашка, хлопковая тля и другие.
Пауки, пишет немецкий ученый Г. Гудкер, «без особой шумихи уничтожают огромное множество вредителей, покушающихся сожрать наш урожай. Поэтому безо всякого преувеличения можно сказать — люди давно бы умерли с голоду, если бы не пауки…».
Возможно, все-таки тут есть кое-какое преувеличение. Но в основном Гудкер прав: пауки очень нужны и очень полезны человеку. Пусть модники и модницы довольствуются нейлоном, капроном или натуральным шелком: у пауков есть дела поважнее!