Ученые сейчас не могут сказать точно, когда началось коневодство. Очевидно, первый этап — первоначальное одомашнивание — начался примерно 5–6 тысячелетий назад у кочевых народов, населявших территории теперешней южной Сибири, Монголии, Казахстана. Более определенно известно, что уже примерно 4000 лет назад домашние лошади были в Малой Азии и Месопотамии. И не просто были — известно, что в XIV веке до н. э. в Месопотамии уже имелось письменное руководство по выращиванию лошадей, причем настолько, видимо, серьезное, что английские коневоды до сих пор придерживаются принципов, изложенных в этой самой старой из дошедших до нас книг по коневодству. Однако и в Месопотамии, как считают ученые, лошади могли появиться уже одомашненными.

Во всяком случае, хетты называли их «ослами гор».

За 2 тысячи лет до нашей эры на древних памятниках Востока уже встречаются изображения лошадей, запряженных в колесницы. Именно запряженных, а не оседланных! О том, что в те времена люди не ездили верхом, свидетельствуют и дошедшие до нас хеттские письменные трактаты по коневодству.

В древних книгах иранцев (примерно 3 тысячелетия до нашей эры) также упоминаются лишь кони в колесницах. Безусловно, если бы к тому времени уже существовала кавалерия, это нашло бы свое отражение и в письменных и в изобразительных памятниках: ведь кони, точнее, боевые колесницы были решающей силой в войнах в течение всего второго тысячелетия до нашей эры.

Считается, что раньше всего коневодство возникло на территории Ирана и сопредельных с ним стран, а позже всего — в Аравии, ставшей впоследствии родиной классического коневодства, у тех самых арабов, которые вывели удивительных лошадей. Во всяком случае, в клинописи, относящейся к 733 году до н. э. и сообщающей о богатствах, вывезенных завоевателями из Аравии (30 тысяч верблюдов, 20 тысяч голов рогатого скота и т. д.), нет упоминания о лошадях; нет упоминания о них и в более поздних письменных памятниках, не говорит о них и Плиний (первый век до нашей эры). А древнегреческий историк Геродот даже подчеркивает, что у арабов лошадей не было: арабы, входившие в полчища Ксеркса, сражались на верблюдах.

Коневодство возникло в Аравии чуть ли не накануне новой эры, а расцвет его начался лишь с VII века. Именно тогда появились лошади, о которых сказано в одной из арабских рукописей: «Не говори, что это мой конь, скажи, что это мой сын. Он бежит быстрее бури, быстрее взгляда. Он чист, как золото… В темноте разглядит он волосок; он может настигнуть газель; он говорит орлу: «Я мчусь, как ты»… Он так легок, что мог бы танцевать на груди твоей любимой, не оцарапав ее. Бег его так ровен и покоен, что на всем скаку на спине его ты можешь выпить чашку кофе, не пролив ни капли».

Начав разводить коней, арабы делали все, чтобы вырастить быстрых и сильных, выносливых и послушных лошадей. (Даже уздечки арабы вымачивали в соленой воде, чтоб лошадь легче и безболезненней привыкала к ней.) Одновременно начался культ лошади в Аравии.

Однако задолго до того, как арабы вообще узнали о лошадях, культ этих животных уже процветал в Египте.

В Египет лошади попали лет за 1600 до нашей эры. По одним предположениям, они попали туда из Азии, по другим — были завезены племенами гиксосов, живших в долине Нила. Но так или иначе, «ослы с востока», как называли лошадей в Египте, сразу же стали высокочтимыми животными: их упряжь и колесницы украшались золотом и драгоценными камнями, при дворе упряжью любимых лошадей ведали наследники правителя, а кучер был очень важной фигурой.

_{Древнеегипетское изображение боевой колесницы.}

Высокопочитаемой была лошадь (как, впрочем, очень многие животные) и в Индии. Бог войны, считалось в Индии, имел туловище лошади, и поэтому в особых, исключительных случаях ему приносилась в жертву лошадь. И приносил ее собственноручно правитель страны.

В Японии при храмах держали белых лошадей, которые принимали участие в религиозных празднествах.

_{В Карфагене чеканить монеты начали в IV веке до н. э. И на одной из первых монет был изображен боевой конь — символ военной мощи Карфагена.}

Священные лошади были и у персов, а затем появились и у славян, которые, кстати, долгое время не знали слова «лошадь». (Воины князя Игоря, во всяком случае, очень удивились бы, узнав, что они едут на лошадях.) В русский язык слово «лошадь» пришло поздно, лет 700–800 назад, из тюркских языков: конь в тюркских языках — «алаш». У славян сначала отпала буква «а», а затем «лаш» превратилось в слово «лошадь» и стало употребляться наравне с принятым до тех пор словом «конь».

У древних германцев тоже были священные белые лошади. Но германцы держали их не при храмах, а в конюшнях, так как верили, что эти лошади могут отгонять нечистую силу — такая дана им власть от богов. А чтоб боги не рассердились, на белых лошадях запрещалось ездить верхом.

Но, пожалуй, нигде так не любили в те времена лошадей, как в Древней Греции.

Греки, очевидно, узнали лошадей гораздо раньше, чем арабы, и, возможно, несколько позже, чем египтяне. Во всяком случае, герои Троянской войны сражались уже на колесницах, а разрушение Трои, как считают ученые, произошло в 1184 году до нашей эры. Ну и конечно, не будь у греков лошадей, не мог бы появиться и знаменитый «Троянский конь». Однако «возвышение» лошадей в Греции произошло чуть позднее, хотя и до этого они были посвящены одному из главных богов — богу морей и всех вод Посейдону.

Конечно, странно, что сухопутное животное посвящено богу вод, однако греки считали: лошади — морского происхождения. Доказательства? Пожалуйста. Во-первых, бег лошадиных табунов очень похож на стремительный бег волн; во-вторых, лошади, как известно, предпочитают более влажные луга с сочной травой (опять же вода!); в-третьих — и это «доподлинно» было известно грекам! — бог Посейдон имел кличку Гиппий, то есть конный, и получил он ее за то, что разъезжает на четверке впряженных в колесницу коней с рыбьими хвостами. Вот почему Посейдон считался покровителем коней и коневодства, и именно к нему, как утверждает легенда, и обратился юноша Пелоп. Пелоп очень хотел жениться на красавице Гипподамии, но для того, чтоб получить на это право, нужно было стать победителем в состязании колесниц.

Посейдон посочувствовал юноше — подарил ему золотую колесницу и крылатых коней. Тот, конечно, выиграл состязание, и в честь этого события, как утверждают греки, был сооружен в Олимпии гипподром (ипподром) — «место бега лошадей», и с первых же Олимпийских игр (первая достоверная запись о них относится к 776 году до нашей эры) конные состязания стали неотъемлемой частью этих празднеств.

Соревнования колесничих происходили на ипподроме, который представлял собой прямоугольную беговую дорожку с одним закругленным концом. На этом закруглении был врыт поворотный столб, вокруг которого соревнующиеся должны были повернуть двенадцать раз. Насколько это было сложно и опасно, можно судить хотя бы по дошедшим до нас описаниям соревнований 462 года до н. э. На этих соревнованиях из сорока участников лишь один не получил увечий.

Со временем в Олимпийских играх наряду с колесничими стали принимать участие и всадники, причем от них требовалось не только быстро прийти к финишу, но еще и на полном ходу вскакивать на лошадь и соскакивать с нее, перескакивать с одной лошади на другую.

Победитель награждался почетным треножником и деньгами, увенчивался венком.

Естественно, что конники своей победой, а зрители прекрасным зрелищем во многом были обязаны лошадям. И естественно, что греки не только почитали лошадей, но и всячески старались усовершенствовать их. Известно, например, что отец Александра Македонского, Филипп, приказал привести с Дона 20 тысяч скифских кобыл для улучшения породы лошадей, имевшихся в Греции.

Когда на смену греческой культуре пришла римская, увлечение конными состязаниями (а вместе с ними и лошадьми) не только не прошло, а стало еще большим. Здесь победители конных соревнований получали колоссальные награды (15 больших кошельков, наполненных золотыми монетами, дорогие одежды), в честь них воздвигались статуи из мрамора и бронзы. Сохранились изображения, рассказывающие о чествовании лошадей-победителей; известно, что любимец императора Калигулы жеребец Инцитат ел и пил только из золотой и серебряной посуды, а накануне соревнований у конюшни Инцитата дежурили специальные солдаты, следившие за тем, чтоб никто не потревожил знаменитую лошадь.

Император так любил своего коня, что «сделал» его даже «сенатором». Облачив коня в сенаторскую мантию, Калигула посадил его рядом с самыми знатными патрициями Рима, и он «обсуждал» новые законы, решал судьбы страны.

Римляне платили огромные деньги за лошадей, привезенных из других стран, превратили все поля в Сицилии в пастбища. Правда, это не отразилось на благосостоянии римских богачей, в руках которых были сосредоточены все конные состязания: объединенные в специальные общества, они выгодно перепродавали коней и колесницы, хороших возниц и всадников (если это были рабы). Каждое общество имело своих «болельщиков», приверженцев, именовавшихся «белыми», «голубыми», «красными» и «зелеными» — по цвету одежд возниц. Со временем все население Рима разделилось на четыре враждующих лагеря, а затем эти партии «болельщиков» превратились в политические партии, активно участвовавшие в делах государства.

Греческие и римские конные соревнования, безусловно, сыграли огромную роль в развитии коневодства. Греки настолько разработали теорию ухода за лошадьми, что, как писал в 1913 году крупный специалист по домашним животным Э. А. Богданов, «и теперь мы не более осведомлены (в вопросах ухода. — Ю. Д.), чем то было у специалистов греков в половине первого тысячелетия до н. э.». Однако увлеченные соревнованиями греки, а особенно римляне не очень заботились о развитии кавалерии, хотя и имели специальных военных лошадей. (Кроме военных, римляне выделяли еще и беговых, извозных и племенных.) И поэтому, как заметил один из знатоков лошадей, римские кавалеристы были скорее «пехотой, посаженной на лошадей».

Напротив, германцы, разгромившие в IV веке Рим, были отличными кавалеристами. Презирая поначалу даже попоны, которыми римляне и греки покрывали спины лошадей, они тем не менее стали изобретателями седел (эти седла имели вид двух плоских дощечек, укрепленных на спине лошади и покрытых звериной шкурой) и стремян (три палочки, связанные в виде треугольника). Однако лошади у них были менее совершенны (впрочем, может быть, более выносливы?), чем у греков, римлян, персов, арабов.

Но еще раньше германцев (в IX–VIII веках до н. э.) прекрасно использовали в военном деле лошадей ассирийцы. Скотоводы и охотники, ассирийцы побеждали врагов не только благодаря своей отваге и воинственности, но и благодаря прекрасной организованности войск, в особенности кавалерии.

В войсках ассирийцев, кроме тяжелой и легкой пехоты, имелись боевые колесницы парной запряжки и всадники, которых было примерно в два раза больше, чем колесниц.

Сражение обычно начинали колесницы, на каждой из которых было по два воина. Эти «танки» древних ставили своей задачей прорвать фронт противника. В прорыв устремлялась пехота, а следом шла уже конница, которая помогала пехоте и преследовала убегающего противника.

Таким образом, ассирийцы, не изобретая, по сути дела, ничего нового, а лишь иначе используя лошадей, почти всегда побеждали противника.

Колесницы были и у древних египтян.

И появление этих колесниц сыграло большую роль в истории Египта, помогло ему значительно расширить границы. А о том, как в Египте использовалась колесничая конница, рассказал нам один из расшифрованных древнеегипетских текстов: «Тутмос, двигавшийся в первых рядах своей армии, имел время построить ее в боевой порядок. Вперед был выдвинут отряд лучников. Позади расположилась пехота, за нею — 500 отборных колесниц, запряженных быстрыми как ветер лошадьми. Они предназначались для погони». Таким образом, у египтян колесницы предназначались лишь для погони. (У ассирийцев в погоню шли всадники, которых, очевидно, в египетском войске не было.)

Но и колесницы, видимо, очень помогли им в борьбе со своими соседями.

Итак, лошадь была запряжена. Это — величайшее событие в истории человечества. Потом, примерно через два тысячелетия, человек сел на лошадь верхом. Когда произошло первое, когда второе событие, мы можем лишь предполагать. Но они значительно изменили не только судьбы отдельных народов, но и всего человечества в целом.