Профессору Боссе, члену парижского Конвента, принадлежат такие слова: «По твоему отношению к собаке я узнаю, какой ты человек».
Люди разные. И по-разному они относятся к собакам. Одни равнодушны к ним. Другие видят в собаках лишь своих рабов, так или иначе облегчающих жизнь. И если эти люди заботятся о собаках, то только потому, что собаки им нужны, потому что люди извлекают из общения с собаками выгоду.
Есть люди, которые не любят собак. Не любят по разным причинам. Причины могут быть и уважительными: когда-то, скорее всего в детстве, собака напугала человека и неприятные воспоминания остались на всю жизнь. У этих людей есть оправдание. Но нет и не может быть оправданий у эгоистов и воинствующих мещан, которые не понимают, как вообще можно бескорыстно любить четвероногое существо, от которого не получаешь никакой прибыли!
И благо бы держали они свою философию при себе — нет, на то они и воинствующие мещане, они хотят свое отношение к миру, к животным навязать другим. Часто они прикрываются красивыми фразами, замаскировывают свою философию, но оправдания им нет.
А фашистские главари, чьи имена прокляты всеми народами мира, воспитывали убийц, давая молодчикам из гитлерюгенда выращивать щенков. И когда собака вырастала, привязывалась к своему хозяину, а он — к ней, будущему эсэсовцу вручался пистолет, и он должен был публично застрелить свою собаку. Это был экзамен. Экзамен на жестокость. Выдержавший такой экзамен фашист спокойно пытал и расстреливал, вешал и посылал в газовые камеры тысячи людей.
Но фашистские ублюдки — это не человечество. Человечество в целом — мудро и добро. Доказательство тому — миллионы собак, живущих на земле рядом с человеком.
Специалисты определили: за свою жизнь человек может прочитать примерно десять тысяч книг. А чтобы собрать и прочитать все, написанное о собаках, не хватит и сотни человеческих жизней.
О собаках написаны поэмы и исследования, научные трактаты, повести, рассказы, даже романы. Нет такого культурного народа, который бы не имел своей кинологической литературы, нет, пожалуй, ни одного большого писателя, который хотя бы несколько страниц не посвятил собакам. И как высшее признание их заслуг — памятники, которые ставят собакам.
Считают, что первый памятник собаке был поставлен в IV веке до н. э. у города Коринфа. По преданию, собака, по кличке Соэтр, разбудила гарнизон города, когда к нему неслышно подкрадывался неприятель.
Враг был отброшен, а Соэтр удостоился памятника при жизни и серебряного ошейника с надписью: «Защитнику и спасителю Коринфа».
Один из самых знаменитых памятников собаке находится в Париже. Он сооружен полтора века назад. На каменном постаменте огромный пес и доверчиво прижавшийся к нему ребенок. Надпись на постаменте гласит: «Барри, спасшему сорок человек и убитому сорок первым».
История этого памятника такова.
В Альпах есть перевал, именуемый Сенбернарским. Когда-то здесь проходила дорога, связывающая Италию со странами Центральной Европы. Дорога эта была трудной не только потому, что пролегла на высоте двух с половиной километров, но и потому, что погода в этих местах очень неустойчива: неожиданно начинается ветер, буран; застигнутые в дороге путники часто теряли направление и гибли.
В X веке на перевале обосновался монастырь Сен-Бернара (святого Бернара). Стремясь подчинить как можно больше людей, церковь использовала и это место, чтоб распространять свое влияние. Монахи знали обо всех, кто проходил по перевалу, давали приют в своей монастырской гостинице, помогали попавшим в беду. В XIII веке монахи завели могучих и умных собак, получивших название сенбернаров. Эти собаки не боялись мороза и ветра, им не страшен был глубокий снег. Благодаря своему прекрасному чутью они отыскивали засыпанных снегом, сбившихся с дороги или попавших в расселины гор путников. В течение многих лет собаки спасли тысячи людей. Среди сенбернаров были свои чемпионы, свои знаменитости. Один из самых знаменитых спасателей был пес по имени Лев. Он спас 35 человек. Но еще более знаменит был Барри, тот самый, который спас сорок человек и был убит сорок первым.
Говорят, это произошло так. Однажды разыгрался особенно сильный буран. Собаки, вышедшие на поиски попавших в беду людей, одна за другой, обессиленные, возвращались в монастырь. И только Барри продолжал пробиваться сквозь пургу. Видимо, чутье подсказывало ему: кто-то нуждается в помощи. И чутье не обмануло Барри: в конце концов он обнаружил засыпанного снегом человека. Раскопав его, пес стал тормошить замерзавшего, лизать его лицо. И вот сознание стало возвращаться к человеку. Но, открыв глаза и увидав совсем близко от себя собачью морду, человек решил, что перед ним волк. Достав револьвер (по другой версии — нож), человек убил Барри. Это и был сорок первый, спасенный собакой… Труп Барри торжественно перевезли в Париж и похоронили со всеми почестями на специальном собачьем кладбище.
Однако есть и другая версия. Барри действительно спас сорок одного человека. Сорок первый был ребенок. Никто не знал, что ребенок попал в беду. Неизвестно, как он очутился один на перевале так далеко от жилья. И только старый Барри чувствовал, что ему надо спешить спасти малыша. Он успел вовремя: ребенок хоть и потерял сознание, но был жив. Барри лег рядом, стараясь согреть мальчика, долго и упорно лизал его лицо. И мальчик очнулся. Но был так слаб, что не мог встать и лишь обхватил собаку за шею. И тогда Барри стал медленно и осторожно тащить его. Старому Барри было очень тяжело. Мальчик понял это и взобрался на собаку верхом. Так пес и доставил его к людям.
А Барри, прослужив людям двадцать лет, умер собственной смертью, доживая последние годы в городе.
Прославленный горный спасатель — сенбернар по кличке Чингель.
Доказательством этой версии служит чучело Барри, которое находится в музее Сен-Бернарского монастыря.
Сейчас мы вряд ли узнаем, какая версия соответствует действительности, какая — нет. Но разве в этом дело? Важно, что Барри — и не он один — спасал людей, служил им, и люди в благодарность поставили ему памятник.
Памятник Барри — это памятник собакам, верным своему долгу. Можно рассказать и о тысячах других собак, беззаветно служащих людям. Можно рассказать (и они тоже достойны памятников) о знаменитом Топуше, охранявшем стада овец в горах Грузии и за свою жизнь отбившем атаки по крайней мере сотни волков. Можно рассказать о Боссаре, прославившемся тем, что однажды, когда во время сильного ливня от стада отбилась тысяча овец и пастухи считали их погибшими, он самостоятельно привел этих овец через три дня к людям.
Можно было бы поставить памятник и собакам одного из колхозов Калмыкии. Четыреста овец потерялись в степи во время мартовского бурана. Поиски их не дали результатов. И все-таки через три месяца овцы нашлись. Все это время их пасли и охраняли четыре собаки, оставшиеся со стадом. Сами псы голодали, перебивались случайно пойманными мышами и сусликами, однако спасли не только овец, но и появившихся в это время ягнят.
Памятник Барри в Париже.
Восточноевропейская овчарка Бия, несмотря на свою молодость, уже имеет тридцать три медали.
Памятник Барри — это символический памятник собакам, исполнившим свой долг. И этот памятник не единственный.
В одном из парков Нью-Йорка на мраморном постаменте стоит бронзовый пес с оборванными постромками. Второй подобный памятник стоит в городке Ном на Аляске. Оба памятника — собаке по имени Бальт.
В начале нынешнего века в Номе началась эпидемия, грозившая погубить всех детей города. Нужна была вакцина. Срочно, немедленно. В Номе ее не было. А до ближайшего населенного пункта, где имелась вакцина, не менее трехсот километров. За вакциной отправился владелец лучшей в городе собачьей упряжки. До населенного пункта добрались благополучно. Но когда упряжка отправилась обратно, началась пурга. Собаки, напрягая все силы, шли сквозь пургу двести километров. Однако последние сто километров они уже не могли преодолеть. И одна за другой, обессиленные, ложились в снег, взглядом прося прощения у хозяина. И только вожак Бальт не сдался. Тогда хозяин выпряг Бальта и прикрепил к его ошейнику пакет с лекарствами. Другого выхода не было. И пес будто понял это.
Человек уже не думал о себе: он знал, что не выберется из снежного плена. Он думал только о собаке: доберется ли Бальт до Нома, пройдет ли оставшиеся сто километров?
Человек еще старался ползти по снегу, но сил уже не было. Иногда ему казалось, что слышен скрип полозьев и собачий лай, но он понимал: это галлюцинация. И когда горячий собачий язык коснулся его лица, он тоже был уверен, что это всего лишь бред. Но что-то слишком реальный бред… С трудом открыв глаза, человек увидал Бальта. Откуда? Вернулся, не найдя дороги? А где же лекарство? Потерял? Но к лежащему на снегу уже спешили люди. Они объяснили все: Бальт доставил в поселок лекарство. Однако, едва с него сняли ошейник, пес выскочил на улицу и стал лаять, звать людей, требовать, чтоб они следовали за ним. Да, он был обессилен, да, его лапы кровоточили… Но какое все это имело значение, если там, в снегу, погибает хозяин? И он привел людей к замерзающему человеку!
Памятники ставят героям. Бальт был героем. Одной из героических ездовых собак. Трудно этим собакам. Им приходится спать на снегу, питаться мороженой рыбой, работать часто по многу часов, пробиваясь сквозь пургу, тащить тяжело груженные сани по снегу, по жесткому насту, который ранит лапы. Но они работают верно и преданно, будто понимают, что человеку без них будет плохо. И сейчас, несмотря на самый совершенный транспорт, на Севере не обойтись без ездовых собак. В школах Гренландии существует обязательное обучение езде на собаках. Японские ученые в городе Осака тоже поставили памятник ездовым собакам, которых вынуждены были покинуть на одной из зимовок. Они вернулись на эту зимовку через год. И какова же была радость ученых, когда их восторженно встретили живые и невредимые собаки! Собаки выжили в неимоверно трудных условиях.
Роберт Пири со своей знаменитой упряжкой. Трудно пришлось бы путешественнику без этих собак. Впрочем, без собак не состоялись бы многие полярные экспедиции, не были бы сделаны многие замечательные открытия.
Выжили! А памятник стоит. И очень хорошо! Ведь этот памятник всем ездовым собакам. Недаром же во время торжественного обеда, который был устроен Королевским географическим обществом в Лондоне в честь Руала Амундсена, председатель закончил свою речь такими словами: «Позвольте поэтому предложить прокричать троекратное «ура» в честь собак!»
Это на них, на ездовых собаках, во время Великой Отечественной войны вожатый санитарной упряжки Золотов под огнем противника вывез три тысячи раненых. Только за три месяца наступательных боев 10-й армии в 1944 году на собаках было вывезено 13 500 раненых, причем раненых вывозили из таких мест, куда не мог подойти ни один транспорт.
Забирая раненых с передовой, собаки на обратном пути доставляли на передовую боеприпасы.
Доберман-пинчер Пальма уже не молода: десять лет для доберманов — возраст солидный.
Впрочем, во время войны собаки были не только надежным транспортом. Среди 60 тысяч собак, участвовавших в боевых действиях нашей армии, были и санитары и связисты.
Выдающийся советский писатель И. Г. Эренбург — во время войны военный корреспондент — вспоминает о многих героических собаках-связистах. В частности, он рассказал, как под городом Вереей четырнадцать собак поддерживали связь с гвардейским полком, оказавшимся в тылу врага. Овчарка Аста, несшая донесение, от которого зависела судьба полка, была смертельно ранена. Но, истекая кровью, сумела все-таки доползти до цели и доставить донесение.
Бывший командир 37-го отдельного батальона собак — миноискателей и истребителей танков — подполковник в отставке известный советский кинолог А. Мозовер рассказывает, что лишь одна собака Норка в труднейших условиях и в короткий срок доставила 2398 боевых донесений, а пес, по кличке Рекс. — 1649.
Огромную роль играли собаки во время разминирования городов и сел. Были собаки, на счету которых имелось по нескольку тысяч найденных мин. Благодаря своему исключительному чутью собаки безошибочно отыскивали мины, даже если они были в деревянных корпусах и поэтому их не мог обнаружить ни один миноискатель. Собаки разминировали около 3 тысяч городов и населенных пунктов, в том числе такие города, как Киев, Одесса, Новгород, Варшава, Будапешт, Прага, Вена, Берлин, обнаружив в этих и других городах около 4 миллионов мин. Причем благодаря собакам разминирование велось не только более тщательно, но и в 20 раз быстрее.
И рядом с собаками породистыми, обладательницами роскошных родословных, честно и беззаветно трудились беспородные дворняжки. И они были прекрасными санитарами, связистами, миноискателями.
Собакам, трудившимся на войне, памятника пока нет, но памятник им — сотни тысяч спасенных человеческих жизней!
Нет, пожалуй, в мире более знаменитой собаки, чем Лайка — собака-космонавт.
Другим собакам-труженицам памятники установлены. Один из них на территории Берлинского зоопарка. Это памятник собаке-поводырю. Тот, кто видел, как осторожно ведет собака слепого человека, как обходит все препятствия, как реагирует на светофоры, как двигается только там, где может пройти человек (лазы, щели, подворотни, куда может полезть другая собака, для нее не существуют), тот поймет, что она заслужила памятник!
Эрдельтерьер.
Есть еще один памятник собаке — не менее знаменитый, чем памятник прославленному Барри.
Этот памятник установлен в Ленинграде, на территории Института экспериментальной медицины.
Иван Петрович Павлов много лет мечтал о памятнике собаке — верному помощнику в его работе. Он очень внимательно просматривал проекты памятников, сам утвердил один из них и, когда в 1935 году памятник был открыт, с гордостью показывал его ученым разных стран, приехавшим на XV Международный конгресс физиологов в Ленинград.
На пьедестале памятника — надписи, сочиненные самим Павловым. «Пусть собака, помощник и друг человека с доисторических времен, приносится в жертву науке, но наше достоинство обязывает нас, чтоб это происходило непременно и всегда без ненужного мучительства» — гласит одна надпись.
И другая: «Собака, благодаря ее давнему расположению к человеку, ее догадливости, терпенью и послушанью, служит, даже с заметной радостью, многие годы, а иногда и всю жизнь, экспериментатору».
Эти слова относятся не только к павловским собакам, которые помогли Ивану Петровичу создать учение о рефлексах. Это относится и к сотням тысяч других собак, которые служили и служат науке, служат прогрессу.
Это относится и к собакам-космонавтам, проложившим путь в космос.
Судьи ушли на совещание. Каково будет их решение, кто удостоится медалей? Кто победит в соревнованиях? Да, есть причины для волнения…
Собакам поставлены памятники за подвиги, за службу, за преданность, за выполнение долга…
Собаки по-прежнему несут караульную службу, пасут стада, охраняют границу. Но они успешно осваивают и «новые профессии». Например, собаки «служат» в городском хозяйстве — обходят линии газопровода: они чувствуют малейшую утечку газа и немедленно сообщают об этом сопровождающим.
Впервые собаки-«газовщики» были использованы в ГДР, затем появились и в нашей стране. Работники Таллингаза, где усиленно трудятся собаки, очень довольны своими четвероногими сотрудниками: ну какой анализатор обнаружит незначительную утечку газа на глубине свыше метра, да еще под толстым слоем асфальта? А восточноевропейская овчарка Деро, состоящая в штате Таллингаза, обнаружила несколько утечек. На Деро можно положиться: под ее наблюдением почти шестикилометровая газовая магистраль, проходящая под 23 улицами города, и на всей магистрали всегда полный порядок. Впрочем, такой же порядок и на других магистралях, которые контролируют коллеги Деро — восточноевропейская овчарка Динго и доберман Верро.
Острота обоняния собак натолкнула людей на мысль использовать четвероногих друзей в геологоразведке. Результаты опытов превзошли все ожидания. Одной из первых знаменитых собак-«рудознатцев» стала немецкая овчарка Лари. Она начала разыскивать полезные ископаемые в 1962 году, а уже в 1966 она и ее хозяин П. Матссон были удостоены премии Государственного совета Финляндии.
Лари действительно работал успешно. Например, на площади в 3 квадратных километра он отыскал 1330 образцов, представляющих практический интерес, в то время как на этом же участке специалисты-геологи обнаружили лишь 270.
В нашей стране к поискам полезных ископаемых собак стали привлекать (по инициативе профессора Ю. А. Васильева) сравнительно недавно. Но уже сейчас на счету наших четвероногих геологов десятки открытых ими месторождений меди и ртути, никеля и железа.
Самые мирные на земле люди — советские солдаты.
Конечно, помогает собакам работать их великолепное чутье. Американский физиолог Нейхаус установил, что к запаху неорганических веществ собака чувствительнее человека в тысячи раз, а к органическим — в миллионы!
Да, эта особенность в первую очередь помогает им обнаруживать полезные ископаемые, находящиеся на глубине нескольких метров. (А восточноевропейская овчарка Карат установила рекорд — нашла руду на глубине 12 метров!)
Однако не только чутье делает собак прекрасными специалистами — старательность, дисциплинированность, заинтересованность в работе, добросовестность помогают собакам работать в геологоразведке, помогают им осваивать и другие профессии, даже включаться в поиски потерпевших аварию самолетов. Собаке надевают небольшой радиопередатчик на спину и посылают на поиски самолета. Обнаружив его — а искать собака будет и день, и два, и неделю, — она начинает лаять, звук передается по радио, засекаются координаты, и спасательная служба приходит точно к месту.
Будет ли поставлен памятник этим собакам, не знаю. Но уже сейчас есть один памятник, который поставлен всем собакам. Мне кажется, его можно было бы назвать «памятником в честь собачьего сердца».
Собачья лечебница. Миниатюра из книги Г. Фебуса «О болезнях собак и их лечении», написанной пятьсот лет назад.
Этот памятник стоит на станции Шабуя, недалеко от Токио. Впервые он был поставлен до войны в память о собаке Хачико, которая ежедневно провожала своего хозяина, уезжавшего в Токио на работу, и ежедневно в определенное время встречала его. Хозяин заболел и умер в одной из токийских больниц. Но Хачико не мог смириться с этим. Ежедневно приходил пес к определенному времени на станцию и оставался там до последнего поезда в надежде, что хозяин когда-нибудь приедет. Так продолжалось десять лет, до того дня, когда пес трагически погиб на этой станции. В газетах появилось сообщение о верном псе, и тогда по всей Японии начался сбор денег на памятник верному Хачико.
Памятник был сооружен, но во время войны разрушен. Однако едва кончилась война, как по всей Японии начался сбор средств на новый памятник собаке. И памятник был сооружен вторично.
Это памятник не только Хачико, это памятник всем верным и преданным собакам: и знаменитому Фраму — собаке Георгия Седова, отказавшейся покинуть могилу хозяина и умершей на этой могиле; и менее знаменитому, но не менее преданному шотландскому терьеру Бобби из Грейфрайерса, прожившему несколько лет на могиле хозяина, и Соколу — борзой, увезенной за сотни километров от дома, но через несколько недель неведомо как разыскавшей дорогу и вернувшейся к своему хозяину; и сеттеру, о котором рассказал писатель Б. Ря-бинин. Во время войны собака была увезена фашистами, а хозяева ее брошены в концентрационный лагерь. Однако собака не только разыскала их, хотя находилась довольно далеко, но время от времени приносила умирающим от голода кое-какую еду и этим спасла ребенка. Это памятник Верному из Подмосковья, за четырнадцать лет не пропустившему ни одного поезда в ожидании хозяина-машиниста, убитого фашистской бомбой, и собаке из Варны, которая ежедневно с рассвета до заката в воде у берега ожидала возвращения пропавшего без вести хозяина-рыбака. И тысячам других — породных и беспородных, красивых и некрасивых, совершивших подвиги и не совершивших, но в любую минуту готовых их совершить, это памятник собакам, единственным существам, как говорил Ч. Дарвин, «любящим нас больше, чем самих себя».