«Пчела — издревле спутник человека. Он видит ее рядом с собой на протяжении тысячелетий и поэтому решил, что знает о ней все. Множество примет, сказок, легенд, дразнящих воображение человека, сложилось вокруг пчелы. Кажется, ни об одном животном не было написано так много. Согласно верованьям египтян, душа, покидая тело, часто облекается в форму пчелы. А кто скажет, почему древние греки часто изображали Артемиду Эфесскую в виде пчелы? И почему у многих народов так прочно держится обычай извещать обитательниц улья о том, что кто-нибудь в семье их хозяев скончался? Считается обязательным обращаться к пчелам в самой любезной форме, не скупясь на ласковые слова, — ведь они могут обидеться и покинуть улей».

Так писал о пчелах один из крупнейших зоологов нашего времени французский ученый Реми Шовен.

Действительно, если собрать все, что написано о пчелах, получится огромная библиотека. Если же записать все легенды и сказания, все верования и обряды, связанные с пчелами, библиотека увеличится во много раз. Но все эти легенды и обряды, а тем более книги появились уже потом, когда человек в какой-то степени узнал и начал изучать пчел. (А узнал о пчелах человек и по сей день не так уж много, и эти пчелы — удивительные и таинственные существа — еще не раз удивят людей, постепенно проникающих в их тайны.)

Но раньше, чем создавать легенды и изучать пчел, гораздо раньше человек стал использовать их, точнее, пользоваться плодами их трудов — медом. Когда это началось, сказать невозможно, но то, что в глубокой древности уже добывали пчелиный мед, бесспорно.

Об этом свидетельствует находка, сделанная в 1919 году в так называемой Паучьей пещере, неподалеку от испанского местечка Бикорп.

Наскальная живопись — произведения первобытных художников — в то время уже была признана учеными. Она служила надежным подспорьем всем тем, кто стремился проникнуть в глубь веков, стремился узнать, кто и как жил много тысячелетий назад на земле.

И вот рисунок, найденный в Паучьей пещере, дал ученым интереснейшие факты — он рассказал, что уже 15–20 тысячелетий назад (так определялся возраст этих рисунков) люди не только охотились, но и собирали мед диких пчел.

Рисунок же рассказал и как это делалось.

Первобытный художник изобразил крутую скалу, по которой стелятся какие-то длинные побеги или корни каких-то растений. Цепляясь за них, ползет вверх человек, рискующий в любую минуту сорваться и полететь в пропасть. А наверху стоит другой человек. Он уже добрался до цели, но ему не легче: этого человека атакует рой разгневанных пчел.

И тем не менее первобытные люди, даже с риском для жизни, собирали мед. Они, конечно, не могли знать, что мед очень полезен. Неизвестно, была ли у первобытных людей потребность в сладостях. Но, видимо, мед им был очень нужен.

Чтобы проверить «свидетельства очевидцев» далеких времен, ученые внимательно приглядываются к поведению в тех или иных обстоятельствах людей, стоящих на очень низком уровне развития, на очень низкой ступени цивилизации. Наблюдение за этими людьми подтвердили, что у многих племен и сейчас охота на пчел (то есть добывание меда) играет важную роль. А в жизни южноамериканского племени гваяков мед и воск играют такую значительную роль, что только для добычи этих продуктов они изготовляют какие-то орудия (ни для чего другого гваяки никаких орудий не изготовляют). Мед и воск настолько важны для гваяков, что профессор Виллар, открывший это племя и изучивший его, охарактеризовал уклад жизни гваяков как «медовую цивилизацию». По всей видимости, мед играл значительную роль в жизни людей далекого прошлого.

Трудно сказать, как первобытный человек наткнулся на мед. Возможно, в поисках гусениц (гусеницы были лакомством, кроме того, они обеспечивали первобытного человека необходимыми жирами) он набрел на гнездо пчел. А так как и насекомые входили в меню первобытного человека, он решил попробовать пчел на вкус. Возможно, они ему понравились. (В Японии, например, до сих пор жареные пчелы считаются лакомым блюдом.) Но в гнездах пчел были еще и личинки и, главное, мед, который любознательный кроманьонец, конечно же, попробовал. И, очевидно, мед ему так пришелся по вкусу, что он уже стал специально выискивать пчелиные гнезда и забирать мед, даже если это было связано с риском для жизни.

Однако ограбить пчелиное гнездо — дело второе. Сначала надо его найти. Как находил его первобытный человек, мы не знаем, но ясно, что это тоже было делом нелегким.

Некоторые современные охотники за медом диких пчел поступают так: выбирают поляну или часть леса, осторожно собирают с цветов пчел и переносят на приготовленные ранее кормушки. Здесь пчела быстро набирает нужное количество меда и отправляется домой. Затем то же проделывается в другом месте, в третьем. Каждый раз, выпуская пчел, охотники засекают направление их полета. Идя затем по этому «следу», люди в конце концов выходят к тому месту, где все направления пересекаются. Там, в месте пересечения, как правило, и находят гнездо. Чтоб облегчить эту работу, некоторые охотники помещают кормушку с медом в круг из мелко истолченного мела.

Пчела обязательно вываляется в меле, и следить за ней будет проще.

Пчел выслеживают не только на цветах, но и на водопое. И пока пчела пьет, к ее ножке привязывают нитку. Работа эта требует предельной осторожности и терпения, но зато за пчелой с ниткой следить гораздо легче.

_{Рабочий день в разгаре.}

И все-таки, даже прибегая ко всяким хитростям, даже зная различные приемы поиска, найти пчелиное гнездо — дело не легкое. Поэтому обнаруженное гнездо считается собственностью нашедшего. И если охотник не может почему-либо немедленно вынуть мед, он ставит мету: «Гнездо мое».

Между прочим, такой обычай существовал когда-то и на территории нашей страны: бортник (так назывался сборщик меда диких пчел) мог оставить у найденного гнезда свою мету — «знамя», и оно считалось неприкосновенным. Того, кто осмеливался «раззнаменовать» найденное гнездо, штрафовали на 12 гривен (очень значительная сумма), как было записано в первом сборнике законов на Руси — «Русской правде».

Однако до сих пор речь шла лишь об охотниках на диких пчел. Как мы видели, охота эта началась очень давно, во многих странам продолжалась до сравнительно недавнего времени, а кое-где продолжается и сейчас.

Но параллельно с охотой появляется и «домашнее пчеловодство». Оценив мед, человек, безусловно, задумался над тем, как бы добыть его побольше и полегче. Кто первый задумался над этим, мы, конечно, не знаем. Но знаем, что уже около шести тысяч лет назад египтянам были известны «ручные пчелы», — об этом свидетельствует изображение, которое ученые относят к XXV веку до нашей эры. На изображении — храмовая пасека и два пчеловода у искусственных ульев.

Долгое время предполагалось, что египтянам принадлежит приоритет в деле одомашнивания пчелы, тем более что именно в Египте в одной из гробниц был найден сосуд с медом, возраст которого, по определению ученых, 5 тысяч лет. Именно в Египте пчел настолько почитали, что одним из важнейших титулов фараона был «повелитель пчел».

Однако в 1961 году в Турции нашли город семитысячелетней давности — пожалуй, первое из известных пока городских поселений. И в этом городе на стенах жилищ и храма оказались фрески, изображающие не только пчел, но и рамку с сотами!

Значит, не египтяне, а турки первыми приручили пчел? А может быть, не турки, а армяне?

В Армении есть район, который называется Мегринский. Если перевести дословно, то это значит: «Медовый». («Мегр» по-армянски «мед».) Некоторые ученые считают, что именно тут был главный и первый центр по приручению пчел. Во всяком случае, доподлинно известно, что в древнеармянском царстве Урарту мед был очень популярен. Кроме того, пчелы еще и защищали своих хозяев: имеются сведения, что армяне в борьбе за независимость использовали пчел, которые обрушивались на врага и обращали его в бегство.

Видимо, армяне знали не только характер пчел, но и умели с ними обращаться. Впрочем, в древности вообще уделяли много внимания не только получению меда, но и самой пчеле. Ассирия когда-то называлась страной меда и масличного дерева. Пчелы здесь тоже были в большом почете: ассирийцы знали какой-то секрет — звук, благодаря которому могли выгнать пчел из улья и загнать их обратно².

Египтяне, чтоб поскорее открыть медовый сезон, переводили ульи из Нижнего Египта в Верхний, где медоносные растения зацветали на полтора месяца раньше.

Несомненно, что пчела была хорошо известна и почитаема в Древней Греции и Риме. Римский поэт Вергилий, живший в I веке до нашей эры, приписывал пчелам особую музыкальность и утверждал, что игрой на цимбалах можно в любое время и в любом месте посадить рой пчел.

На одной из колонн в римском Пантеоне, сооруженном 2 тысячи лет назад, была изображена пчела.

Можно привести и еще множество примеров того, как хорошо и как давно люди знали пчел, любили и ценили их.

Но тогда невольно встает вопрос: если пчел так ценили, то почему не занимались ими, как занимались многими другими домашними животными, — не совершенствовали их, не выводили новые породы?

Некоторые ученые считают: причина тут в том, что пчела все-таки не домашнее, а лишь полудомашнее животное и, как говорил Ч. Дарвин, «питается самостоятельно и в большинстве отношений ведет естественный образ жизни». Дарвин, конечно, прав: пчела, живущая в улье, мало отличается от диких пчел и поведением, и внешностью, и «характером». Тем не менее думается, что дело не только в этом.

_{«Владычица пчел». Рисунок из рукописи древнего народа майя, относящийся примерно к пятому веку.}

Наша домашняя, или медоносная, пчела (это название дал ей еще Карл Линней) в своем неизменном виде в течение многих поколений устраивала людей. Устраивает их она и сейчас. В тех же случаях, когда в каких-то странах местные виды не устраивали людей, завозились пчелы из других стран. Наиболее ценные пчелы, по всеобщему мнению, были в Европе. Поэтому их и привозили в другие страны взамен мелких или малопродуктивных мелких пород. Так, например, в 1839–1848 годах их привезли в Южную Америку, в 1840–1845 — завезли в Австралию и Новую Зеландию. Вот почему (кроме тех причин, о которых говорил Ч. Дарвин) пчела претерпела лишь незначительные изменения и человек не вывел новых пород медоносной пчелы (расы, связанные с географическим распространением, конечно, имеются, иначе и быть не может!), а лишь расселил по свету нашу, европейскую, наиболее работящую и добычливую и, кстати, позднее всех «одомашненную».

Позднее одомашнивание медоносной пчелы в Европе и, в частности, в местах наиболее обильного «медового урожая» в России объясняется тем, что здесь долгое время просто не было необходимости одомашнивать пчел. Бескрайние леса и степи давали возможность бортникам без особого труда собирать достаточное количество высококачественного меда. О качестве меда, который продавали жители Восточной Европы — скифы, писал еще за 500 лет до нашей эры греческий историк Геродот. Огромное количество диких пчел на Руси дало возможность киевскому князю Олегу заключить с греческим императором договор на поставку в Грецию русского меда и воска. Это было в 911 году. Но и гораздо позже, в 1525 году, как писал историк П. И. Новокомский, в Московской земле «самая верная жатва получается пчелами от воска и меду. Ибо вся страна преисполнена весьма плодовитыми пчелами, которые изготовляют превосходный мед… Часто находят огромное количество сотов, скрытых в деревьях, и старый мед, покинутый пчелами, так как редкие обитатели отнюдь не исследуют каждого дерева в обширных рощах; таким образом, в удивительной толщины древесных пнях находят они превеликие озера меда». Однако через несколько десятилетий «самая верная жатва» начинает давать все меньше и меньше плодов: сводятся леса, распахиваются степи, на которых росли медоносы, все труднее и труднее становится бортникам. И тогда пчел стали переселять поближе к человеческому жилью.

У людей уже был некоторый опыт в обращении с пчелами. Издавна на Руси мед добывали, не только выискивая пчелиные гнезда, но и специально выдалбливая в деревьях дупла, в которых селились пчелы, следили за этими гнездами, по возможности охраняли пчел. Люди, занимавшиеся этим, назывались уже не бортниками, а цейдлерами. Однако опыт цейдлеров крестьяне использовали не полностью, а лишь в той части, которая касалась изготовления искусственных дупел или дубовых колод, в которых селились пчелы. Что же касается охраны, то этот вопрос никого не интересовал. Мало того, смысл «домашнего пчеловодства» заключался как раз в том, чтобы, притащив из лесу колоду с пчелами и дождавшись осени, когда эта колода наполнится медом, уничтожить пчел и вынуть мед. Пчеловоды либо сами «закуривали», то есть душили дымом пчел в колодах, либо продавали колоды вместе с пчелами и «закуривал» пчел будущий владелец колоды (улья). Такая система называлась «роебойной». Она, конечно, не способствовала развитию пчеловодства. Мало того, уничтожение пчел в конце концов могло привести к полному исчезновению этих насекомых. И наверное, так бы оно и случилось, если бы не Петр Иванович Прокопович.

Этому человеку, не оставившему после себя солидных ученых трудов, не оставившему потомкам даже своего портрета, пчеловоды всего мира обязаны очень многим.

Именно Прокопович восстал против такого варварского отношения к пчелам, и именно он в 1814 году предложил взамен колод, в которых уничтожение пчел считалось необходимостью, разборный улей с подвижными сотами и вынимающейся рамкой. Прокопович внес немало усовершенствований в пчеловодство, организовал первую в России школу пчеловодов, и можно с полным правом сказать, что именно он положил начало промышленному пчеловодству в мире.

_{Сейчас просто невозможно представать себе пчеловодство без ульев. А ведь улей-то изобретен сравнительно недавно — в начале прошлого века.}

Конечно, было бы явной ошибкой утверждать, что сразу все пчеловоды приняли методы, предложенные Прокоповичем. Даже почти через сто лет, в 1910 году, в России примерно из 5,5 миллиона учтенных пчелиных семейств в рамочных ульях проживало лишь 20 процентов.

В 1919 году В. И. Ленин подписал специальное постановление об охране пчеловодства. И результаты не замедлили сказаться: за сравнительно короткий срок — за двадцать лет — количество пчелиных семей увеличилось почти в два раза.

Невозможно сосчитать, сколько сейчас на земле пчеловодов, пасек, ульев. Есть и огромные пчеловодческие хозяйства (особенно в СССР и социалистических странах), есть и крошечные, совсем миниатюрные пасеки, которые любители устраивают на подоконниках и балконах. Но всюду с одинаковым усердием трудится одно из самых древних домашних или полудомашних животных, производящих удивительное вещество — мед. Чтоб собрать одну ложку меда (30 граммов), 200 пчел должны трудиться с утра и до вечера, собирая нектар (каждый взяток всего 40–50 миллиграммов), еще примерно столько же пчел должны принять этот нектар и «обработать» его. Это 400 пчел, не считая тех, которые охраняют и проветривают улей, вырабатывают воск и запечатывают мед в ячейки.

Мед — вещество, содержащее большое количество витаминов, белки, минеральные соли — все то, что необходимо для жизни и здоровья человека. Не случайно же и древние египтяне, и греки, и тюркские народы так высоко ценили его. Конечно, они не могли знать состава меда, но в лечебных свойствах его были уверены. Так, в одной из самых первых книг по медицине — древнеегипетском сочинении, расшифрованном Георгом Эберстом и получившем поэтому название «папирус Эберета», мед упоминается примерно 60 раз. Древнегреческий математик Пифагор говорил, что, не будь меда, он не дожил бы до девяностолетнего возраста. А прославленный врач Авиценна писал: «Если хочешь долго жить и сохранить молодость, то обязательно ешь мед». В его «Каноне» десятки рецептов, в состав которых входит мед.

_{Чтоб собрать килограмм меда, пчелам надо взять нектар примерно с 19 миллионов цветков.}

Можно привести и высказывания Аристотеля, считавшего, что мед благоприятно действует на человеческий организм. О меде писал Гиппократ, а Плиний Старший в своей «Естественной истории» говорил, что мед обладает свойством залечивать раны.

Можно рассказать о том, что в древности грузинские воины брали с собой в поход в специальных кожаных мешочках медовую массу — кумели. Пользовались этими кумелями лишь в крайних случаях, когда надо было восстановить силы или когда воины оставались совершенно без еды.

Однако в далеком прошлом знали и о других свойствах меда. Во всяком случае, когда понадобилось перевести в Македонию тело Александра Македонского, умершего в 323 году в Вавилоне, его для сохранности поместили в мед. Бактерицидные свойства меда были известны еще древним египтянам, применявшим его для бальзамирования трупов.

Современная медицина не только подтвердила известные ранее свойства меда, но и открыла немало новых. Например, установлено, что бактерии тифа могут жить в нем не более 50 часов, паратифа — 24, а бактерии дизентерии — 10; мед применяется при лечении язвы желудка, гипертонии, болезней почек, печени и некоторых других.

Вещества, входящие в состав меда, очень эффективны по своему воздействию на организм, но часто почти неощутимы и неуловимы для исследователя. Поэтому до сих пор еще люди не могут определить, сколько же этих веществ. Предполагают, что их не меньше семидесяти, но, возможно, и гораздо больше. И все-таки люди решили попробовать добавить в мед еще кое-что, сделать его лечебные свойства целенаправленными.

Советский ученый Н. П. Иойриш решил получить мед по заранее составленным рецептам, — ведь такой мед мог бы заменить многие неприятные на вкус лекарства!

Опыты не только подтвердили возможность создания «целенаправленного» меда, но и то, что пчелы легко перерабатывают и вводят в состав меда многие лекарства, причем эти лекарства не теряют своих качеств.

Конечно, при необходимости можно принять лекарство и в чистом виде. Но все-таки куда приятнее, скажем, вместо горького порошка хинина принять ложку сладкого лекарства, не отличающегося по действию от обыкновенного хинина!

О лечебных свойствах пчелиного яда тоже знали еще в древности.

Знали и славяне, и народы Индии, Египта и Вавилона.

Разозленная пчела жалит «противника», втыкая в его кожу жало и впрыскивая при этом в прокол яд. Жало у пчелы зазубренное и вытащить обратно его пчела не может. Пчела гибнет, но мышцы ее внутренних органов продолжают сокращаться и после ее смерти, впрыскивая в ранку новые и новые порции яда. Вот почему «укус» пчелы довольно болезнен, а иногда нападение пчел может иметь тяжелые последствия: 200–300 одновременных уколов могут привести к отравлению организма, а 500 — к смерти. Но единичные «укусы» пчел очень полезны. Пчелиный яд в современной медицине применяется при лечении более десяти серьезных заболеваний. Конечно, для того, чтоб яд ввести в организм, вовсе не обязательно быть «искусанным» пчелами. Но долгое время врачи не знали, как иначе применять его. В XVII веке, правда, медики высушивали самих пчел, толкли их в ступке, и этот порошок давали больным. Однако до недавнего времени наиболее эффективными считались «укусы» самих пчел.

Сейчас найдено средство «отнимать» у пчел яд иным способом: пчел раздражают слабым током, и они «жалят» специальную тонкую пленку, под которой находится влагопоглощающая бумага. Из этой бумаги без особого труда извлекают яд. А французские ученые недавно разработали еще более эффективный метод добычи яда. Насекомых усыпляют, затем раздражают ядоносную железу слабым электрическим током, и пчела выделяет капельку яда. При этом пчела не погибает, как в тех случаях, когда ей приходится жалить и выделять яд, а прекрасно себя чувствует. Проснувшись, она вновь отправляется за медом, а через некоторое время ее можно снова усыпить и получить новую порцию яда.

_{Одна пчела за рабочий день, если ей ничего не помешает, облетит около семи тысяч цветков.}

С каждым годом люди всё активнее используют пчел-целительниц. Примером тому может служить проведенный недавно двумя американскими учеными У. Шипмэном и Л. Коулом опыт с пчелиным ядом и мышами. Ученые ввели под кожу мышей большие дозы пчелиного яда, а через сутки мыши получили большую дозу радиоактивного облучения. Однако эта смертельная доза для животных гораздо более крупных, чем мыши, в данном случае погубила лишь 20 процентов мышей. 80 процентов осталось жить.

Сейчас трудно сказать, какие выводы будут сделаны из опыта с мышами, но ясно, что это еще не последнее слово пчелы-лекаря, она еще не раз удивит людей.

Однако если о полезных свойствах пчелиного меда и яда люди знали давно, то о другой очень полезной стороне деятельности пчел узнали сравнительно недавно.

Когда первые пчеловоды стали устанавливать примитивные ульи-колоды вблизи своих домов, они даже предположить не могли, что увеличивают тем самым урожай на своих полях по крайней мере вдвое!

О том, что пчелы, как, впрочем, и другие насекомые, опыляют растения, переносят пыльцу с цветка на цветок, ученые узнали только в конце XVIII века благодаря немецкому натуралисту-любителю Конраду Шпренгелю. Однажды, гуляя в поле, он увидал «рогатого» шмеля. Шпренгель очень удивился и не сразу понял, что рогами были комочки пыльцы, прилипшие к голове насекомого, когда оно лазало за нектаром в цветок. Из другого цветка шмель вылез уже без «рогов» — он оставил пыльцу в цветке.

Много времени, много сил потратил Шпренгель на то, чтоб выяснить это поразившее его явление, много упорства и выдержки потребовалось ему, чтоб открыть удивительную тайну природы. Но это открытие не принесло славы Шпренгелю. Наоборот, над ним смеялись, издевались. Люди никак не хотели верить в то, о чем говорил Шпренгель: это казалось слишком невероятным, слишком фантастическим.

Но прошли годы, и люди поняли, что чудаковатый натуралист-любитель из города Шпандау был прав: насекомые опыляют растения. Теперь-то мы знаем, что 80 процентов растений опыляется насекомыми, и без насекомых эти растения не давали бы ни семян, ни плодов. А из общего числа растений, опыляемых насекомыми вообще, пчелы могут опылять 90 процентов.

Еще в прошлом веке люди поняли, что без насекомых-опылителей им не обойтись. Правда, поняли не сразу.

Когда европейцы стали заселять Австралию, вместе с сельскохозяйственными животными и растениями они привезли туда и семена клевера. Клевер хорошо рос в Австралии, но семян не давал. Сколько люди ни бились, ничего не получалось. И тогда вспомнили давно забытую легенду о том, что клевер якобы когда-то чем-то обидел бога. Разгневанный бог проклял клевер… Правда, это, как говорят, было давно и бог вроде бы простил клевер. Но, может быть, опять произошло что-то между растением и всевышним? Многие суеверные люди начали даже молиться. Но молитвы не помогали. И неизвестно, что было бы с клевером в Австралии, если бы здравомыслящие и знающие люди не сообразили, в чем дело. И вот однажды из Европы пришел пароход, груженный клетками со… шмелями. Шмели — опылители клевера — принялись за дело, и все стало на свои места: клевер зацвел, овцы получили свой любимый корм, и люди успокоились.

Теперь точно знают, как важны пчелы-опылители. Только в СССР имеется более 100 важных сельскохозяйственных культур, которые не могут давать плодов без опыления, проводимого пчелами. Причем за 1,5 часа средняя пчелиная семья, опыляет гектар плодовых деревьев. Опыление этой площади вручную потребовало бы от людей 1000 рабочих часов.

В ряде стран, в частности в ЧССР, ГДР, ФРГ, США, подсчитано, что доход от опыления в 8—12 раз больше, чем от меда, который собирают эти же пчелы. В США существуют даже специальные компании, которые сдают в аренду ульи с пчелами во время цветения растений фермерам, и те устанавливают ульи на своих полях.

О пчелах можно говорить до бесконечности. О них уже написано колоссальное количество книг. И каждый день люди узнают что-то новое и необычное.

Но сейчас мне хочется сказать только одно: если ты увидишь пчелу на цветке, в полете, если она залетит к тебе случайно в комнату, не старайся накрыть ее сачком или прихлопнуть эту «опасную», «кусачую» злодейку. Помни, пчела — великая труженица: чтоб собрать килограмм меда, пчелам надо посетить примерно 19 миллионов цветков, пролетев при этом расстояние в 300 тысяч километров (больше 3/4 расстояния до Луны). Конечно, одной пчелке такое не под силу — она живет всего дней 30–35, но и за это время успевает посетить 150–200 тысяч цветков!

А самое главное, пчела, домашнее или полудомашнее насекомое, называй ее как хочешь, вовсе не «злая» и «кусачая», а наш верный и добрый друг!