Моранд всё понял по-своему:

— А куда она денется. Учитель пообещал тебя не трогать, если она будет с королём ласкова. Только вот я-то слова не давал, — рот скривила гаденькая ухмылка, — и ты за всё ответишь!

На раскрывшейся ладони оказалась подвеска чёрного стекла, из которой потянулись две ниточки Тьмы: одна понемногу выпивала жизнь из возжелавшего дармовой силы глупца, а вторая готовилась оплести обидчика.

«Дурак я, — мелькнула в голове мысль. — Каким был в прошлой жизни ищущим голых знаний самовлюблённым идиотом, таким и остался. Ведь видел же, что Мия хочет о чём-то со мной поговорить, но так и не нашёл на это времени». Не глядя ни на отлетевшего в сторону изломанной куклой Моранда, ни на разбитую в щепу карету, попавшуюся поперёк дороги, Керден ринулся к королевским покоям.

Второпях Керден не стал обходить жилую башню со стороны входа, а прошёл напрямик. Поэтому королевская гвардия задержать парня даже не попыталась: храбрых идиотов, рискнувших встать на дороге чародея, способного в мгновение ока расплавить толстую, заговорённую от любой магии стену, не нашлось. Напасть на архимастера попытались лишь на лестнице второго этажа, рядом с апартаментами короля — пара воинов из недавно появившейся рядом с правителем «личной стражи». Но парень не глядя расплавил врагов вместе с доспехами. После чего ещё одной волной жара испарил входные двери и ворвался внутрь.

Архимастер не интересовался комнатами Олькана много лет. С тех пор, как впервые оказавшись в здешних краях, запустил по всему замку «наблюдателей», захотев ознакомиться со своим новым обиталищем. И сейчас с удивлением глядел на перемены. Окна наглухо закрыты ставнями и плотными шторами, но внутри не темно: ламп и бездымных факелов развешено везде изрядно. Хотя свет у них не как обычно белый или жёлтый, а почему-то серый. Перегородки исчезли, превратив два десятка комнат в единый огромный и совершенно пустой зал, покрытый какой-то плёнкой мышиного цвета, которая «переползала» со стен на мозаичный паркет. От старого убранства осталась лишь роскошная кровать с балдахином… на которой лежала прикованная к спинке Мия. Парень сделал порывистый шаг в её сторону и замер, увидев в дальнем углу закутанных в плащи хозяев. А те, словно рядом не было никого постороннего, продолжали разговор.

— …да, да! А дальше?!

— После того как Вы, ваше Величество, насладитесь этим прекрасным телом, девчонка тоже примет участие в ритуале крови. Как раз доставят вашего брата Конуарна, а две жертвы, к тому же связанные родственными узами… К завтрашнему утру вы снова будете молоды и полны сил!

— А меня спросить не хотите? — сквозь зубы процедил Керден, встав между девушкой и врагами.

— О, наш юный друг? — с деланым удивлением соизволил заметить его придворный маг. А в глазах загорелось торжество: пусть мальчишка подохнет, зная, что ждёт его возлюбленную! — Увы, мой мальчик. Государственные интересы требуют от подданных самопожертвования.

И хлопнул в ладоши, отчего кожаные перчатки заскрипели друг о друга. Из незаметной до этого за спинами хозяев дверцы вышли ещё четыре фигуры «личной стражи» в воронёных доспехах с опущенными забралами. Впрочем, успели они сделать едва ли несколько шагов — как возникшая из воздуха пламенеющая плеть разрубила их на части. С одного из упавших воинов слетел шлем, и Керден брезгливо посмотрел на то, что когда-то было человеком. Мёртвым человеком. Вдруг брови архимастера удивлённо поползли вверх. Куски тел медленно принялись сдвигаться друг к другу, между ними протянулись заметные лишь посвящённому взгляду угольно-черные ленточки. Тридцать-сорок минут — и вместо того, чтобы лежать грудой мяса, как положено нормальным зомби, воины восстанут словно ни в чем не бывало. Но главное — управляющие процессом нити тянулись к Юзену!

«Откуда он узнал про соферов? И догадывается ли, что из них вылупится в результате? Или просто не думая соблазнился получить сообразительных, почти неуязвимых слуг?»

Чтобы проверить догадку, Керден хлестнул по королевскому магу полосками стихий огня и воздуха: ровно с такой силой, чтобы чародей уровня Юзена не смог защититься самую малость. Увидев, как удары соскользнули по возникшей на мгновение тёмной полусфере, мысленно усмехнулся: «Какой-то из талисманов Князей. И аура похожа, да и фонит безделушка только в активном состоянии. А я — слепой дурак, хорошо хоть везучий. Наткнись на игрушку вместо жадного болвана кто-то постарательнее и поумнее — кончиться могло гораздо хуже. Помнится, Багровые были на всякую гадость на редкость изобретательные сволочи, а талисман наверняка хранит много опасных знаний. Этот же только и сумел разобраться, как до Тьмы дотянуться, да вместо своей чужими жизнями за неё заплатить».

Юзена «жалкие» попытки подмастерья тоже развеселили. Скривив губы в гаденькой ухмылочке превосходства, колдун посмотрел на Мию и делано-печальным тоном сказал:

— Извини, девочка. Но наш договор теряет силу. Сама понимаешь, я должен выполнить присягу и защитить Его Величество.

После чего шагнул в сторону парня и сдёрнул с правой руки перчатку. Перстень из угольно-чёрного металла сверкнул тёмно-красным камнем, а маг торжествующе произнёс:

— Ты вырос, мой мальчик. Вот только даже мощь сильнейшего из магов ничто перед силой Ночи!..

— Не ночи, — негромко прервал Керден, — а Тьмы, — и вдруг его голос загрохотал. — Сопляк, недоучка! Шести десятков лет не разменял — а уже к запретному тянешься?!

Вокруг Мии возник круг белого света, кровать с оковами исчезла, девушка оказалась сидящей в удобном кресле. А пятно тем временем неторопливо росло, сметая с пола налёт, заставило тянувшиеся к жертве чёрные нити испуганно метнуться обратно. В воздухе вдруг запахло летним полднем, горячей травой, синим небом и послышался стрёкот кузнечиков — и одновременно почудился ясный зимний день, когда свежий снег похрустывает и сверкает под ярким январским солнцем, словно рассыпанная по домам и деревьям драгоценность.

Лицо несостоявшегося повелителя мира перекосило от ужаса, едва он догадался, что много лет под видом ученика скрывался кто-то из Великих. Юзен ещё пытался что-то сделать, создал вокруг себя антрацитовую кляксу, безжалостно вытягивая силы из побледневшего от ужаса короля, чёрные нити гигантской паутиной перегородили комнату, закрывая кинувшегося к потайной дверце мага… Но остальную часть залы уже заполнил стелящийся под ногами серебристо-белый туман, приглашая в комнату осенний вечер, призрачно-серый от облаков и собирающегося дождя. А вокруг отступника закружился темный вихрь, в котором чудился полуночный шелест деревьев, яркий свет луны и зимний волчий вой, просящий о чём-то серебряную красавицу. Тьма исчезла, а Юзен и король застыли, не закончив очередного движения.

— Я, Керден, архимастер Великого Круга, за попытку нарушить стабильность мироздания и связь с Тьмой, лишаю отступника Юзена дара чародея, — перстень на руке придворного мага затрещал, вспыхнул радугой и растворился. — Я также лишаю правителя Майменского королевства Олькана права на корону. И будут свидетелями моего решения и моей правоты Свет, Сумерки и Ночь!

Вокруг мужчин возникли клетки из белых, серебряных и чёрных прутьев. А сам Керден повернулся к Мие и вдруг встал перед ней на колени.

— Прости меня, пожалуйста. За то, что я самовлюблённый, ничего не видящий осёл.

Девушка с серьёзным видом посмотрела на кающегося, а потом порывистым движением скользнула к нему, села рядом и обняла.

— Конечно, прощу, дурачок, — тихонько прошептала она. Ведь… я тоже тебя люблю.

— Тогда, — Керден, почувствовав, как страх и напряжение его отпустили, улыбнулся, — познакомишь меня с твоим двоюродным братом. Никогда его не видел.

— Он… очень милый, — улыбнулась девушка, вспомнив последний приезд Конуарна. — И всегда такой добрый.

— Тогда поторопимся. Без хозяина поднятая с помощью Тьмы нежить мгновенно умирает. Его Высочество Конуарн наверняка сейчас валяется связанный где-то рядом с городом.

Праздник в честь царствования нового правителя длился целую неделю и шёл с таким размахом, какого не могли упомнить даже самые древние из стариков. Но никто даже не заикался о непомерных тратах или расточительстве нового короля, а злые языки не шептали, что это, мол, новый хозяин задабривает подданных. Люди сами старались сделать всё как можно ярче, купцы и мастеровые по одному и вскладчину заказывали фейерверки, карнавалы, зазывали комедиантов и циркачей. А трактирщики, словно забыв положенную им скупость, вытаскивали из подвалов пузатые бочки, бесплатно наливая всем желающим. Город и королевство старались забыть душный и липкий страх, трупной гнилью и ужасом заполонявший последние месяцы каждый дом и каждую семью.

Вино лилось рекой, на площадях не переставая звучали здравицы в честь Его Величества Конуарна Первого Благословенного, как уже успели прозвать нового правителя. Ведь именно он убил чёрного колдуна, почти захватившего страну! Всю неделю не останавливаясь шли пиры и во дворце. Причем праздновали не только новое царствование: среди общей череды застолий затесался ещё один маленький праздник. Свадьба принцессы с самым молодым из мастеров-магов.

Но сколько бы ни длился праздник, он всегда приходит к завершению. Для одного — это наступивший рабочий день, для другого — что-то иное. Для Его Величества Конуарна праздничные дни закончились ранним утром возле ворот в замковой стене. Во дворе и на дороге было пусто, все ещё спали после вчерашнего пира, а от немногочисленных стражников принца и спутников укрыл полог архимастера. И попрощаться все трое могли без чужих взглядов. Конуарн погладил по морде белую кобылу, потом грустно улыбнулся фыркнувшему рыжему жеребцу и спросил у девушки:

— Может, всё же останетесь? Мия, я знаю, как виноват. В том, что оставил тебя, отправился на север… И за минуты в той зале тоже виноват. Мы ошиблись, решив, что спрятать тебя в замке будет лучше.

— Я не обижаюсь. Честно-честно, — девушка сняла дорожные перчатки и обхватила ладошками руку кузена, — ведь тогда, — она сделала шаг назад и обняла мужа, — мы бы не познакомились. Только…

— Надо показать хозяйке её владения. Зеркальная Башня ждёт нас, — улыбнулся Керден. — А ещё я дал слово показать любимой весь мир… Да и мне не мешало бы вспомнить, каково это — быть человеком. А не архимастером.

— Но мы вернёмся, мы обязательно приедем снова, — Мия чмокнула двоюродного брата в щёку, после чего муж подсадил её в седло. И два всадника неторопливо двинулись по пыльной дороге прочь от замка, оставив короля провожать их печальным взглядом… Вдруг Конуарн почувствовал, как грусть уходит — ведь в цокоте копыт отчётливо послышалось: «А место придворного мага вы на пару лет придержите свободным. Мы вернёмся, обещаем!»