Малогарст

Сыны Гора отнесли истекающего кровью отца к его трону. Призраки преследовали их, воя из теней, кровь капала из доспеха. Сыновей было четверо: Кибре, чьи черные доспехи блестели от запёкшейся крови; Гор Аксиманд, с бледным лицом и не сводящий глаз с огромной красной раны в боку Магистра Войны и все еще дымящегося расколотого доспеха; мерцающий призрачным светом и бесшумный как дым Тормагеддон; и Малогарст, который ступал вслед за ними, хватая воздух через респиратор и хромая искалеченными ногами.

Юстаэринцы шли следом. Черный терминаторский доспех блестел от крови в свете мигающих ламп тревоги.

— Сир, - позвал Аксиманд, с трудом выговаривая слова и напрягая каждую мышцу тела, чтобы нести Магистра Войны. – Сир, вы слышите нас?

— Я… - рот Гора был похож на трещину в бледной маске его лица. Подбитый мехом плащ волочился по полу, обожжённый и продырявленный, оставляя за собой грязный след на палубе.

Малогарст чувствовал привкус железа, серы и мёда через свою маску. Голова Гора подрагивала. Рана на боку открылась ещё шире, доспех сминался, словно кожа вокруг оскалившегося рта.

— Сир! – окликнул его Аксиманд.

В одном из коридоров, мимо которого они проходили, появился офицер в красно–чёрной форме старшего офицера. Бронзовый инфо–планшет выпал из его рук на палубу, и он спешно упал ниц, но Малогарст заметил, как тот бросил взгляд в сторону Магистра Войны, прежде чем прижался лбом к полу. Малогарст, развернувшись, пнул его. Резкая боль пронзила его спину, когда сервоприводы доспеха выпрямили его ногу. Человек отлетел, его голова превратилась в месиво из разбитых костей и мяса. Малогарст закряхтел: ощущения были не из приятных.

— Что… - произнёс Аксиманд.

— Он видел! – рявкнул на него Малогарст и поспешил, хромая, вслед за остальными.

— Юстаэринцы! – отдал команду Кибре, его голос прогремел в воксе. – Устранить всех на командной палубе и в коридорах, с девяносто пятого по двухсотый. В живых не оставлять никого!

Терминаторы рассыпались в стороны. Эхо от выстрелов разносилось по коридорам. В боковых коридорах, которые они миновали, мелькали вспышки света. Крик поднялся и тут же затих.

— Течения сдвигаются… – прошипел Тормагеддон, шагая, словно скользя, почти не сгибаясь под тяжестью Магистра войны. – Он…

— Тихо! – дрожащим от злобы голосом, рявкнул Малогарст. Демонхост зашипел в ответ.

Они добрались до тронного зала. Двери распахнулись перед ними. Внешнюю тьму развеивало свечение звёзд и пламени. В дальнем конце зала, перед раскрытым глазом окулюса, возвышался трон. Они поспешили к нему. Кровь покрыла пол за ними, начиная дымиться от соприкосновения с воздухом. Пламя в жаровнях с маслом, подвешенных к потолку, трепетало и опадало. За их спинами возвышались тени. Чем больше крови проливалось на палубу, тем громче были крики эфира.

— Заприте двери, - выкрикнул Малогарст двум Юстаэринцам, которые следовали за ними. – Никого не впускать. Никого!

Они опустили Магистра войны у подножия трона.

— Нужно вызвать апотекариев, - сказал Аксиманд.

Громадный трон из базальта и черного железа навис над ними.

— Они ничем не смогут помочь, - огрызнулся Малогарст.

— Что с ним происходит? - спросил Аксиманд, глядя на неподвижный силуэт Тормагеддона, который замер в шаге позади остальных. Демонхост медленно покачал головой.

— Я не могу смотреть на него. В варпе - лишь сломанные лезвия и крик ворон.

— Мы должны… – начал было Кибре.

— Мой… мой трон… – прошептал Гор, и на мгновенье четверо сыновей оцепенели. - Мой… отец…

Никто из них не шевельнулся. Капля крови вытекла из раны на боку Магистра войны и упала на пол облачком пепла. Кибре обернулся, бросив взгляд в сторону Малогарста.

— Посадите его на трон! - прорычал Малогарст. Теперь и он почувствовал это - будто рябь на краю поля зрения, где–то позади глаз. Варп струился вокруг них, извиваясь и стягиваясь, точно нити, сплетающиеся в верёвку.

Звук шагов отдавался звоном на ступенях к трону. Через обзорное окно Малогарст наблюдал за горящим углем света звезды Бета—Гармона, медленно уплывающей назад. На стеклянных панелях намерзал иней, словно паутина натянутая поверх звездного света.

С усилием четверо сыновей Гора подняли его и водрузили на трон.

— Отойдите, - прошипел Малогарст.

Кровь струилась из раны Магистра войны, стекая на пьедестал трона черным дымящимся потоком.

В эти моменты ничто не двигалось. Глаза Гора были открыты, но если он что–то и видел, направлены они были в пустоту.

— Что… – заговорил Кибре.

Металлический коготь со скрежетом прошелся по правому подлокотнику кресла. Четверо сыновей не смели и двинуться. Поток алой крови из раны иссяк, превратившись в редкие капли. Вздох с шипением вырвался из губ Гора. Он сжал руку. Лезвия вонзились в черный камень. Гор приподнял голову, на миг закрыв глаза, размыкая бледные губы. Его силуэт мерцал, будто растворяясь в тенях и вновь проявляясь в реальности.

Малогарст сделал шаг вперед.

Магистр войны открыл глаза.

Малогарст ощутил, как взгляд коснулся его. Волна жара прокатилась по телу, и он почувствовал, как на мгновенье его тело застыло, почувствовал, как его плоть разрывается на части и рассыпается в безвременье, как его душа становится воплем, тянущимся до предела сущего.

Образ Магистра войны вздрогнул и обрел форму.

— Всё… в порядке, Мал, - сказал Гор.

Четверо Сынов Гора пали ниц. Шум их силовой брони эхом отдавался в тишине. Малогарст с хрипом выдохнул через респиратор и позволил себе испытать некоторое подобие облегчения.

Гор сделал долгий, медленный вдох. Рана в его боку закрылась. Всё, что осталось от нее, — только тонкая линия на броне, еще влажная от крови. Шум от стенаний, звучавшие на самом краю восприятия Малогарста, затих.

— Сир, - сказал Аксиманд, - вы…

— Наши силы и позиция? - спросил Гор. Он был всё так же бледен, но тени наползали на его лицо, подчеркивая жесткие черты.

— Передовой флот с нами, - доложил Аксиманд, не отрывая взгляда от примарха. - Боевые флоты легиона Ахерон, Стикс и Харон находятся внутри системы, вместе с группировками Беллум, Катулл, Ни—Ро-Дельта, Малик, Дутеррон и Ноктис. Столкновения продолжаются, но мы одержали победу. Врата Бета—Гармона открыты.

— Но вы отозвали авангард? - уточнил Гор.

— Сир, вы были…

— Я знаю, Маленький Гор, - ответил Магистр войны. Он на мгновенье сомкнул веки.

— Я знаю. Вы хорошо справились, сыновья мои.

Бета—Гармон истощал их силы уже многие месяцы – дробя броню, пожирая тела и пули. Войска, оставшиеся верными Императору, сражались с такой яростью и силой, что в одной этой системе было пролито больше крови, чем за последние пять лет Великого Крестового похода. Но выбора не было – ни для сил Императора, ни для Магистра войны. Бета—Гармон был воротами ведущими к Сегментум Солар. Проложенные через варп маршруты сходились к этой системе и расходились от нее, точно нити паутины. Через нее флотилии кораблей могли достичь звездных пределов вокруг Терры. Это были не единственные врата в Солнечную систему - но все другие не имели значения.

Наконец, смертельное равновесие нарушилось. Гор вышел на поле боя. С ним был ударный отряд лучших воинов легиона. Тьма и огонь следовали за ними, словно они были тенью, отброшенной присутствием Магистра войны. Малогарст остался тогда, как делал столь часто, на «Мстительном Духе», следя за бесконечным балансом сил – теперь и оккультных, и материальных, - что позволяли вращаться колесам военной машины Гора. Ему не было нужды видеть, как его повелитель шагает среди бойни и как падают те, кто преграждает ему путь.

Всё случилось так, как и было предрешено. Их враги были повержены, и весы битвы, так долго остававшиеся в равновесии, покачнулись.

До тех пор, пока Гор, шагавший среди пепла и крови – бог империи, которую должен был заполучить в этой войне, - не пал.

Пал, не получив ни единого удара.

И его сыновья унесли его, истекающего кровью, с поля боя – как уже делали однажды прежде.

Малогарст первым поднял голову, взглянув на восседающего на троне Магистра войны. Острая, резкая боль наполнила его череп. Он попытался сфокусировать взгляд. Почувствовал кровь на зубах.

Он опустил взгляд. Боль утихла, но не исчезла.

— Сир, какова ваша воля?

— Время, - хрипло произнес Гор, и Малогарст ощутил, с какой болью дается Воителю попытка говорить. – Время истекает. Пошлите за ними. Мы… мы должны собраться, прежде чем…

Гор закрыл глаза; боль исходила от него, точно жар от вдруг вспыхнувшего костра. Малогарст крепко стиснул зубы. Пузыри болезненно–ярких цветов плыли перед его глазами. Гор не шевелился на своем троне. Тени скользили по стенам и полу тронного зала, словно бы от Магистра войны исходил свет. Но не было никакого света.

Малогарст заставил себя встать. Он попытался поднять голову, но не смог. Аксиманд уже был на ногах и отходил назад. Тормагеддон мерцал, его тело рассыпалось, утрачивая плотность, и собиралось обратно, точно зернистое пикт–изображение. Кибре оставался на коленях у подножия трона, впиваясь пальцами в камень, чтобы не двинуться с места.

— Идите, - сказал Гор, и его голос звучал словно издалека. – Призовите их… Моих братьев…

— Сир, - голос Малогарста дрожал от волн боли, накатывающих на него.

— Улланор, - проговорил Гор. – Улланор…

А затем он замолчал. Его глаза закрылись. Тени замерли, и Магистр войны остался сидеть на своем троне, бледный и истекающий кровью.

Лайак

Крики обтекали «Трисагион», скользящий в потоках варпа. Тридцать две тысячи семь сотен и восемьдесят шесть человек висели на гвоздях, вогнанных в наружную часть его корпуса. Все они были живы, когда корабль перешел из холода реального пространства в объятия Царства Богов. Они были живы и теперь, в определенном смысле: их смерть растянулась до вечной какофонии мук. Демоны роились над ними, липли к корпусу корабля, жадно лакая агонию и горячку из человеческих душ и тел, которые они разрывали на части. При взгляде сверху казалось, что схожий формой с наконечником копья корпус «Трисагиона» одет в переменчивую оболочку из хитина и влажной плоти. Факельные башни пылали надо всем этим, огни колыхались в медленном ритме вместе с воплями боли и вскриками кормящихся демонов.

«Красота, - прошептал голос в голове Лайака. – Истина…»

Он кивнул.

— Слава Вечной Четверке, ибо Они суть Всё, - сказал он вслух, продолжая литанию, которую произносил без остановки с тех пор, как «Трисагион» пробил брешь в завесе Священного Царства. – Слава Восьмеричной Истине, ибо она Вечна. Слава Первому Кругу служителей, ибо они возвышеннейшие из всех.

Он сидел в центре черного стеклянного пола, напротив кристального окна в обзорной части башни. Дым горящих благовоний струился на него из курильниц, которые раскачивали восемь закутанных фигур. Под одеждами каждый из этих просителей представлял собой мешанину мутировавшей и умерщвляемой плоти, но в присутствии Алого Апостола они скрывали свои благословения. Все они пожертвовали своим слухом и зрением, дабы служить ему. Находиться в присутствии Зарду Лайака, Первого Капеллана Неизъяснимых, того, кто одновременно жертва и откровение, было само по себе благословением за пределом вообразимого. Их души не смогли бы выдержать вида его открытого лица и звука его голоса.

Еще дальше, около единственной двери, ведущей из башенного святилища, стояли две сгорбленные фигуры. С головы до пят они были затянуты в красный бархат, и этот же бархат растекался по полу у их ног. Они не двигались, но свеча, сделанная из человеческого жира, крови и сожженных костей, висела в воздухе перед каждым из них. Черное сало, отмеченное печатями, проливало прозрачные слезы на пол перед укутанными гигантами.

«Он приближается», - подумал Лайак, и знал, что это воистину так, даже когда шепот мысли еще звучал у него внутри.

Он поднялся со своего места. На нем не было ни одежды, ни брони. В подобные моменты созерцания Лайак всегда выбирал помнить, что он был создан из плоти. Гладкие мускулы перекатились под кожей, когда он встал. Слова, выжженные на теле, покрывали его от шеи до кончиков пальцев ног. Пять сотен и еще двадцать языков отмечали его. Все принадлежали культурам, мертвым уже тысячи лет: человеческим или чужацким. Лайак говорил на каждом.

Он поднял руки к лицу, на мгновение закрыл глаза.

— Уш–на–катал, - сказал он. Он ощутил, как зов шипяще скользит в Священное Царство, и услышал ответ. Тонкие как паутина силуэты из черного дыма соткались вокруг него, расплывчатые, точно наброски, сделанные на пергаменте водой и чернилами. Тени лиц обрели форму в клубящемся сонме: вопящие в молчаливой муке, исходящие ненавистью, рыдающие.

Его разум наполнился шепотами.

«Кто ты?»

+Я не хочу умирать+

«Кто ты?»

+Прошу, пощадите…+

«Кто ты?»

+Предавший клятвы…+

«Кто ты?»

+Ты – осквернитель всего, что прежде почитал святым…+

«Кто ты?»

+Почему ты делаешь это?+

— Ус–ка–тед, - приказал он. Силуэты, сотканные из дыма, протягивали призрачные пальцы. Их касания скользили по его коже. Холодное, как лед, пламя жгло плоть.

+Мы знаем тебя, Безымянный+ - шипели голоса у него под черепом.

+Мы помним…+

+Мертвые помнят…+

Лайак держал рот закрытым. Боль была подобна сверхновой в центре его существа. Она была словно сожжение, словно железные гвозди, вколачиваемые в кость. Словно перерождение и откровение.

Поверх его кожи обрела форму броня. Очертания керамитовых пластин, наплечников и перчаток, сплетенные из обнявших его теней. Электронные компоненты и кабели обрели бытие и соединились с его нервами. И вот, наконец, он стоял, облаченный в пепельно–серую броню, оставившую непокрытой лишь голову.

— Хесс–не, — произнес он.

Тени померкли, исходя ненавистью и злобой, скользя обратно в бесконечность Священного Царства. Благословенная мука, которую он претерпевал, истаяла из его плоти, и он склонил голову в благодарности за это благословение. В последнюю очередь он повернулся и шагнул в ту часть помещения, где его шлем–маска глядел вниз с оружейной стойки. Ее личина скалилась в ледяной ярости. Три глаза рядами спускались по обеим щекам; каждый глаз пылал, точно угли в горне. Разверстая яма рта была полна острого серебра. Два обсидиановых осколка торчали рогами из надбровий. Шлем был подарком от первого из Гал Ворбак, и Лайак носил его всегда — исключая краткие мгновения уединенных раздумий.

Лайак протянул руки и взял шлем, ощущая, как его злоба щиплет язык привкусом крови.

С осторожностью он надел шлем–маску на голову. Крючки на ее внутренней стороне впились в его щеки. Дыхательные трубки сами собой соединились с его броней. Густой благовонный дым наполнил его следующий вдох. Вихрь колхидских рун закружился перед его глазами. Измерения и цвета, которые не дано было видеть смертным, окрасили помещение вокруг него.

«Он здесь», — пришла мысль. Он повернулся и опустился на колени, стоило отвориться двери внутреннего святилища. Закутанные в красное фигуры обернулись; их одеяния пошли волнами, когда склонились и они. Одетые в мантии просители не могли ни услышать, как открывается дверь, ни увидеть вошедшего, но присутствия подобного существа было достаточно, чтобы они пали ниц.

Лоргар Аврелиан на мгновение остановился на пороге. Его кожа была посыпана золотистой пудрой, его щеки и бритый череп изукрашены клинописными знаками. Алые одеяния покрывали его незащищенную броней плоть. Если бы не его размеры, он выглядел бы, подобно жрецу с пустынной планеты, вырастившей его.

Он излучал харизму. Это была не ярость, окружавшая ореолом ныне–возвысившегося Князя Крови, и не чистое эфирное могущество Магнуса. Стоять вблизи Лоргара Аврелиана означало – желать услышать, как он заговорит, ощущать пробуждение глубочайших эмоций от его малейшего жеста, ощущать, как душа одновременно сжимается и ликует.

За тем исключением, что Лайак не чувствовал ничего: только то, как крючки на маске, надетой им, режут плоть.

— Ваше блаженство, - сказал он.

— Встань, сын мой, - сказал Лоргар. – Я прошу у тебя прощения за то, что нарушил твой обряд.

— Куда бы Вы ни шли, за Вами следуют истина и запредельность. Принимать вас в это мгновение – гораздо более свято.

Лоргар наклонил голову в знак признательности; на краткий миг прикрыл глаза.

— В течение двух часов мы достигнем границ системы Бета—Гармон, и там мы найдем Магистра войны. Послания летят сквозь уста сотворенных богами к другим моим братьям. Он созывает нас вместе, дабы мы встали плечом к плечу в последний раз, как стояли некогда у ног нашего отца.

Лоргар остановился, а следом подошел к кристальному обзорному окну, сквозь которое плясал тошнотворный свет варпа. На какое–то мгновение Лайаку сделалось интересно: что видят глаза примарха. Священное Царство было зеркалом душ, и то, что отражалось в нем, было различным для каждого разума, дерзнувшего туда заглянуть. Лайак видел только призраков, когда смотрел в варп. Он давно уже перестал спрашивать себя, почему.

— Мы отвечаем на призыв Магистра войны, и благословенны на это, - отозвался Лайак.

— Нет, - сказал Лоргар. – Послание еще не достигло нас, и не прибудет, пока мы не окажемся рядом с Гором. Оно не имеет значения, и не из–за него мы пустились в путь. Мы входим в горнило, сын мой. Отсюда последует исход всего. Время и судьба сходятся в точку, и колесо вселенной дожидается поворота вокруг нее. Так было явлено. Это записано голосами бури и кровью умирающих. Всеобщая судьба ждет своего рождения. Божественная победа лежит перед нами, перед всем человечеством. – Лоргар сосредоточил взгляд на Лайаке. Отражения вопящих призраков танцевали в его глазах. – Понимаешь ли ты?

Лайак склонил голову в ответ на слова, ощущая, как сотрясаются его мысли.

— Священнейший повелитель, чем могу послужить?

Лоргар вновь отвернулся, и Лайак почувствовал, как огненное сияние его примарха охладевает, как будто бы отброшенное в тень.

— Я слышу музыку вечности, сын мой. Гор… - медленно выговорил он. – С Гором происходит… что–то.

Вольк

— Командир, эскадрилья готова начать последние приготовления для запуска.

Вольк не ответил серву–смертному. Слова этого человека были лишь формальностью, без того хорошо известной ему. Их ритм был словно биение его собственных сердец. Он не сводил взгляд с истребителя, стоявшего на рокрите перед ним. Его полированная металлическая обшивка мерцала в свете красных ламп пещеры, превращенной в ангар. Желто–черные полоски отмечали его хвостовое оперение и кончики крыльев.

— Железо рождает силу. Сила рождает волю… - произнес Вольк, глядя, как слова расплываются перед ним белыми облачками пара. Моторы его истребителя запустились. Воздух запел. - Воля рождает веру…

Сервитор принялся отсоединять провода от разъемов на спине его доспеха. Техножрец, облаченный в пурпур и медь, обходил истребитель вокруг, брызгая маслом с бронзовых пальцев. За жрецом следовал один из адептов, отключая подачу боеприпасов к орудиям и закрывая консоли доступа.

— Честь рождает железо.

Истребитель полностью пробудился. Вольк чувствовал, как нейроподключение отзывается щекоткой в разъемах вдоль позвоночника. Мышцы и кости заныли – железо и оружие сливались с плотью. Он выдохнул, ощущая, как мощь двигателя прокатывается волной вдоль хребта, а заряженные орудия покалывают пальцы. Он словно становился цельным, единым.

У истребителя был номер. Так было принято в Четвертом легионе. Другие легионы увешивали свои летательные аппараты именами – точно шуты, цепляющие бубенцы к ушам. Но не Железные Воины. И хотя «Грозовой Ворон» принадлежал Вольку уже четыре десятка лет войны, он удостоился лишь чести носить номер подразделения, к которому был приписан: 786-1-1. Первый истребитель первой эскадрильи 786‑го авиационного батальона. Того, что от него осталось, во всяком случае.

— Это – Несокрушимая Литания, и вовеки да будет так.

Вольк отстегнул висевший на бедре шлем и надел на голову, защелкнув крепления. Купол кабины начал закрываться. В пещере–ангаре замигал желтый свет. Предупреждающие сигналы пытались перебить нарастающий хор двигателей.

Он закрыл глаза. Серебряный аугментический имплант, заполняющий его правую глазницу последние тридцать лет, развернул перед ним зеленые линии грубой топографической схемы. Он открыл глаза. Зеленая проекция и физический мир наложились друг на друга. Системы кабины одна за другой вспыхнули оповещающими о статусе символами.

— Всем членам эскадрильи, - сказал он, включая вокс. – Полная готовность к вылету. Обратный отсчет, братья.

Сбоку его обзора прокручивались цифры. Металлическая стена огромного ангара заскользила вниз, уходя в пол, и тяжелые внешние ворота за ней открылись. В черноте за ними алыми вспышками мерцало манящее пламя битвы. Внутрь летели снег и пепел. Вольк активировал реактивные двигатели. 786-1-1 поднялся над полом пещеры и покачнулся на порывистом ветру. Вольк выровнял курс, даже не задумавшись.

По всей пещере шестьдесят четыре боевые машины поднимались со своих мест – тройки перехватчиков «Зифон», «Огненных Рапторов» и «Грозовых Воронов», все он были цвета неокрашенной стали. Их было по–прежнему достаточно, чтобы называться авиа–батальоном. Едва достаточно. И всем им предстояло подняться в воздух без половины необходимых боеприпасов. Их магазины с патронами были почти пусты, аккумуляторы лазерных пушек едва заряжены, топливо — на нижней отметке, так, чтобы как раз хватило для завершения задания. Меньше десяти лет назад невозможно было и представить, что они могут отправиться в бой вот так. Но теперь… Теперь они были воинами, которым не хватало средств для ведения войны.

- 786-1-2 готов, - донесся через вокс голос Заррака. Вольк молча отправил напарнику сигнал подтверждения.

— Мрачноват сегодня, братец? – Металлический скрежет в голосе Заррака не мог скрыть подначки в его словах. Вольк проигнорировал его, хотя его губы и дернулись в коротком подобии улыбки.

— Цели задания приняты, - произнес Вольк по воксу. – Командный пункт «Оникс», на связи эскадрилья семь–восемь–шесть, запрашиваем разрешение.

Пару секунд в его ушах шипели помехи. Обратный отсчет стремительно приближался к нулю.

— Эскадрилья семь–восемь–шесть, разрешение на вылет получено, - прозвучал голос офицера. Этот человек будет наблюдать за данными эскадрильи Волька и сравнивать их с мириадом других операций вокруг Ониксовой крепости. Для него война за Крейд так и останется всего лишь набором цифр и сигналов, проходящих через него. Вольк едва ли мог испытывать к подобному образу жизни что–то, кроме презрения.

— Железо внутри, - сказал офицер.

— Железо снаружи, - ответил Вольк и переключился на внутренний канал связи. – Активировать орудия.

Янтарные руны на индикаторах орудий вспыхнули зеленым. В двигателях 786-1-1 нарастала скованная сила. Истребитель вздрагивал вокруг него, с трудом удерживаясь на месте.

Отсчет дошел до нуля.

786-1-1 рванулся вперед. Волька ударило ускорением. Воздух вылетел из легких. Стена ночи и кружащегося снега устремилась ему навстречу, а затем он оставил ее позади, поднимаясь в черное небо. Вслед за ним его братья по эскадрилье вылетали из разверстой пасти пещеры, оставляя за собой росчерки синего огня.

Взвыли сигналы тревоги – вражеские системы наведения взяли его в прицел. Трассирующие пули и взрывы расцветили ночь снаружи кабины. Он активировал меры противодействия. Ложные цели и приманки для ауспекса рассыпались за хвостом 786-1-1. Вольк бросил истребитель в крутую спираль, уводящую вверх. Его напарник следовал за ним, безупречно держа строй. Остальной авиа–батальон рассыпался в воздухе, кружась и уходя от стремящегося настичь их огня. Под ними тянулась к небу цепь Ониксовых гор. На земле пульсировали взрывы, подсвечивая изнанку облаков. Пылали орудийные батареи, вкопанные в склоны гор. Огонь ручного оружия казался искрами в море света.

Планета Крейд располагалась на границе между владениями Магистра войны и мстительным гневом Ультрамара. Варп–шторма, что так надолго раскололи галактику, стихли. Вопящие волны, ослеплявшие Сегментум Ультима, рассыпались, и вслед за отступающим штормом двинулись ярость Робаута Жиллимана и каждый осколок сил, которые он только мог собрать. Их ранил Теневой Крестовый поход Лоргара и Ангрона, их истощили набеги Ночного Призрака. Но владыка Макрагга выстоял, и теперь его сыны шли мстить. Миры, подчинившиеся имени Магистра войны, стали их жертвой – некоторые пали, а верность других начала колебаться. И всё это время слова и слухи доходили с юга галактики, сперва – шепотом, затем – в разрозненных докладах об отступлении и разгроме: воины Тринадцатого идут.

На пути этой вздымающейся волны встали Железные Воины. Они сжигали миры или укрепляли и отстраивали их. Ставили ловушки на пути врага. За каждый шаг вперед силы Ложного Императора платили снова и снова. Но всё же они шли дальше.

Остатки завоевательных подразделений Имперской Армии, Тагмата Механикум, дома вольных торговцев, безземельные Рыцари, осколки Легионов, считавшихся разбитыми на Исстване V – все они сражались в армиях, которые вели Ультрамарины. У них была дисциплина и единая цель, и цель эта была – возмездие. Против них встал Повелитель Железа – непоколебимо, неустанно, удерживая строй, пока Магистр войны открывал путь к Терре.

Крейд был ключевым пунктом на линии фронта, миром, контролирующим всю систему, отсюда шло управление другими, и без него враг свободен был разделять и уничтожать. Этот мир должен был выстоять, и он стоял уже шесть месяцев. Вольк был здесь с тех пор, как Пертурабо поднял свое знамя над северными горами Крейда. Он видел, как нарастало давление на линии обороны в космосе, на земле и в небе. Пока что силы самих Ультрамаринов не достигли Крейда, но вскоре достигнут — и тогда начнется настоящая битва.

Вольк был железом, кровью и плотью. Он готов был драться, пока от него не останется ничего, и продолжить драться после этого. Но иногда, в первые секунды боя, он всё же задумывался - ждет ли их победа.

— Вражеские перехватчики по курсу, - окликнул Заррак.

Вольк резко увел истребитель в штопор – еще до того, как ауспекс взорвался воплями предупреждений. Красные руны побежали по дисплею. Очереди пулеметного огня осветили ночь.

— Ухожу влево! – выкрикнул Заррак.

Вольк вывел 786-1-1 из штопора и добавил мощности двигателям. Индикаторы топлива пульсировали желтым. Он поднялся выше, чувствуя, как ускорение придавливает его с сокрушающей кости силой. У него не было ни времени, ни топлива для воздушной дуэли. Своим наполовину машинным зрением он видел, что эскадрилья по–прежнему с ним; каждый истребитель следовал по собственной извилистой траектории, и снаряды взрывались позади них. Враги тоже были здесь — пары алых точек, приближающихся сверху и снизу. Но они вскоре обгонят их. Вольк видел расчеты и сам проводил их: его силы достигнут своей цели. Они выполнят задание.

— Что… – донесся по воксу голос Заррака и оборвался.

Ауспекс Волька зашипел невнятными помехами.

Из слоя облаков наверху рухнула ракета, ударив в напарника Волька. Взревел огонь. Вольк рефлекторно дернулся в сторону – импульс лазерного огня прожег пространство там, где он только что был.

Темная тень падала из облаков над ним. Ночь лишила цвета ее крылья, но, хотя Вольк видел его всего долю секунды, он узнал его. Перехватчик «Зифон», родич тем, что шли под его командой. Хищник неба, созданный, чтобы убивать себе подобных. И этой машиной не мог управлять человек.

Вольк выполнил бочку. Лазерные выстрелы прошивали воздух за ним. Тревожные сигналы звенели в ушах. Вокс полнился шквалом сигналов вперемешку с помехами — его эскадрилья тоже встретилась с обрушившимися на них врагами.

Вольк моргнул, выключая разметку автоматической системы наведения, продолжая переворачиваться.

Вражеский истребитель падал на него, точно кинжал, его лазпушки превращали ночь в мерцающий день. Коротким выхлопом двигателей Вольк остановил вращение. Прицел ручного наведения на миг сфокусировался на истребителе. Он нажал на спуск. Одиночный импульс белого сияния сорвался из–под его крыльев. Ни один смертный не смог бы сделать подобный выстрел, и даже среди легионеров мало кто решился бы на это. Выстрел пришелся в хвост вражеского истребителя, превратив его в пар.

У Волька было два удара сердца, чтобы увидеть, как горящие обломки кувыркаются мимо него. В эти короткие мгновения — когда половина его внимания была занята запоминанием позиций своей эскадрильи и их противников — он разглядел цвета своего врага в огне его гибели.

Синий.

Сапфирово–синий. Цвет моря в солнечный полдень. И на крыльях – символ Ультрамара, выведенный ярко–белым.

«Значит, они здесь», - подумал Вольк.

Он включил вокс.

— Командный пункт «Оникс», на связи 786-1-1. Тревога первого уровня всем командным постам.

Его руки шевельнулись, и истребитель, заложив вираж, устремился вниз, разрезая ночь – туда, где его братья кружили над освещенной битвами землей.

— Продолжай, 786-1-1, - произнес голос, слишком глубокий, чтобы быть человеческим.

— Силы Тринадцатого вошли в пространство боя, - сказал Вольк. Внизу он увидел вспышку белого огня. Одна из зеленых отметок на экране статуса эскадрильи погасла. – Ультрамарины здесь.

  Раненый Магистр Войны Гор на троне