Разряд молнии ударил в пол прямо перед Экаддоном. Чернота на секунду поглотила его зрение. Он прыгнул в сторону инстинктивно. Болт–снаряд взорвался там, где только что стоял Экаддон. По его броне застучала шрапнель. Он поднялся на ноги. Воздух в легких был вязким и жег кожу внутри доспеха. Его уши наполнили голоса: кричащие, смеющиеся, булькающие и перекрывающие друг друга. Звуки битвы на мгновение показались очень далекими. Потом его зрение вернулось, будто с его лица сдернули покрывало. В тронном зале кипел свет. Вспышка выстрела разрезала темноту. Разгорелось актиниевое сияние. Он увидел Луперка, бегущего на одного из Юстаэринцев с широко раскрытой пастью и выпущенными когтями. Облаченный в черное терминатор выстрелил в демоническое отродье. Копье огня пронзило Луперка за мгновение до того, как тот нанес удар. Брызнули горящий ихор и обломки кости. Он приземлился. Концы когтей были раскалены добела после удара по черной броне. Кровавый дым затмил блеск выстрела, когда оба сцепились и упали.
Пока это происходило, вокруг метались полудемоны и воины в черном, желая убить друг друга перед закрытыми глазами примарха. Малогарст лежал у подножия трона Гора, положив руку на ногу повелителя. На боку Магистра Войны зияла рана. Его кровь и кровь его слуги покрыла ступени под ними. Огонь и вспышки пустотных полей покрыли вид за кристальными окнами за ними.
Экаддон задержал взгляд на Горе. Он казался прозрачным, будто мерцающая картинка, спроецированная на дым.
Краем глаза он уловил блеск силового лезвия, и повернулся как раз вовремя, чтобы уклониться от опускающегося топора. Два Юстаэринца приближались к нему, нанося тяжелые, убийственные удары. Он выстрелил в Терминаторов последние три снаряда, целясь в центр массы, надеясь опрокинуть их. Они не остановились, и он оказался отброшен к подножию кровавого трона.
— Предатель! – Закричал один из Юстаэринцев – Отступник!
Экаддон отразил удар гранью собственного топора, и почувствовал, как руку пронзила энергия от столкновения двух силовых полей оружия. Рык цепного оружия и Луперков замутил смех, сочившийся в его мысли.
Двери в дальнем конце комнаты начали открываться. Потоки огня прорвались через расширяющийся проем. Экаддон увидел воинов в доспехах цвета морской волны с бронзовыми лицевыми пластинами, ворвавшихся в авангард подкрепления Терминаторов в угольно–черном.
Юстаэринец, сражавшийся с Экаддоном, поймал момент замешательства и нанес удар в голову. Он дернулся в сторону и сделал выпад, но Юстаэринец сделал шаг навстречу удару. Из–под топора Экаддона, вонзившегося в край наплечника, полетели осколки черного керамита. Юстаэринец бросился вперед всей своей массой. Экаддон почувствовал, что грудная пластина треснула от столкновения, его отбросило к ступеням трона, тело пронзила боль. Образ истекающего кровью примарха смотрел на него сверху вниз безжизненными глазами; там, где некогда сидел король завоеваний, теперь был труп. Лицо Малогарста было на расстоянии вытянутой руки, его глаза были открыты, но смотрели в никуда и ничего не видели.
— Ты мыслишь верно, мальчик. – Прорычал он, ломая руку Экаддона с ножом, очень давно, во тьме подземного мира Хтонии. Отколовшийся кончик ножа Экаддона выступал из кости под глазом Малогарста. Кровь катилась по его щеке. – Ты подходишь. – Он рассмеялся. – Ты подходишь.
Экаддон попытался встать, но на его грудь опустился ботинок. Боль усилилась. Он посмотрел вверх, в лицо Фалька Кибре, наводившего болтер.
— Предатель, - прорычал Вдоводел. Его доспех был поврежден и все еще покрыт инеем от телепортационного конденсата. За его плечом стоял Гор Аксиманд, его глаза горели холодным пламенем под кожаной маской на лице.
Два круга оружейных стволов заполнили обзор Экаддона. Он заметил, что звук битвы стал тише. Он усмехнулся, глядя на стволы, и приготовился к выстрелу.
Стена силы отбросила командира Юстаэринца. Воздух наполнился призрачным светом, когда Тормагеддон вошел в поле зрения. Языки холодного пламени плясали на его доспехе. Экаддон начал подниматься.
— Оставьте его, - поговорил демонхост. Эти слова сухим хрипом вырвались из искалеченных голосовых связок.
Экаддон заставил себя встать. Кибре поднял болтер на Тормагеддона.
+Нет. +
Слова ударили Экаддона подобно молоту. Мускулы замерли.
Выстрелы прекратились. Шум утих.
+Нет, сыны мои. + - Вновь проговорил голос. Экаддон почувствовал, что его голова поворачивается. Над троном сверкал иней. Воздух плыл от жары. Высокие, отдаленные крики наполнили голову Экаддона.
Магистр Войны открыл глаза. Под веками пылал огонь. Он встал. С него посыпались осколки замерзшей крови, похожие на рубины. Рана на его боку затянулась, а доспех был безупречно цел. Призрачные образы воющих лиц крутились вокруг него, и тени мертвенно–бледных рук сползли с его доспеха, когда он сошел с возвышения. Его контуры размывались в глазах Экаддона: свет, тени и цвета мерцали, будто на изображении с испорченного пиктографа. Он не мог отвести взгляд, не мог дышать.
+Мои сыны,+ - голос Гора эхом отражался в черепе Экаддона, заглушая голос его собственных мыслей. - +Вы усомнились и убоялись…+
Каждый в комнате преклонил колено, когда Гор встал между Экаддоном, Кибре и Аксимандом. Великие полководцы стояли на коленях, вжимаясь в холодный металл, будто на них давили руки небес. Даже Тормагеддон съежился, втянув рогатую голову, подобно собаке под взглядом волка.
+Но теперь все сомнения и страхи отброшены,+ - продолжил Гор. Слова в сознании Экаддона размывались в воздухе, перекатываясь вместе со звуком, когда Магистр Войны стоял над ним. – +Все должно сгореть…+ – Сказал он громко, поднимая Кибре когтем за подбородок. Вдоводел трясся.
— Все должно быть завоевано. – Гор повернулся и посмотрел на Аксиманда. Из глаз Маленького Гора падали кровавые слезы. – И все должно склониться.
Он прошелся между смиренными воинами и пресмыкающимися демоническими отродьями.
Экаддон почувствовал, будто его голова вот–вот взорвется, а мускулы обратятся в прах. Он хотел сбежать. Он хотел молить о пощаде. Он хотел убивать, смеяться, жить, увидеть звезды, входящие в золотой век, что должен был прийти.
— Встаньте, мои сыны. – Сказал Гор.
Экаддон поднялся. Боль и повреждения истощили его. Все остальные поднялись как один, их взгляды были прикованы к Гору, который повернулся и посмотрел на пульсирующий свет за огромным смотровым экраном. Его глаза были теперь холодными и черными, как зеркала битвы.
— Мы закончим это сейчас. – Сказал он. – И потом двинемся к Улланору. – Экаддону показалось, что он увидел тень улыбки на лице Гора. – Мои братья ждут меня. И потом всех нас будет ждать расплата.
Гор направился к дверям, молнии уже окутали его когти. Сыны Гора последовали за ним, и хор проклятых пел, когда он шел.
«Завоеватель» развернулся первым. Флагман Пожирателей Миров пробудился, чтобы встретить флот Ультрамаринов. Макро залпы уничтожили его щиты. За ним, чтобы встретить врага, последовали его сестры. Двое погибли в считанные секунду, потребовавшиеся для того, чтобы координированный огонь разорвал уже поврежденные корпуса. Боевая баржа «Монумент Победы» развернулась, чтобы встретить стремительную атаку, утащив с собой восемь разрушителей. «Завоеватель» открыл ответный огонь, ломая щиты, подобно воину, провоцирующему соперника подойти ближе.
Над горизонтом Наводнения, Гранд Флот Пертурабо держал плотный строй, поддерживая свои позиции. Первые торпеды замедленного действия начали взрываться между ними. Плазменные субзаряды разрывались на корпусах яркими, как солнце сферами. Железные Воины поочередно стреляли, размечая тьму, чтобы скомпенсировать приближающий обстрел.
Флот Ультрамаринов начал расходиться, формируя диск, прижавший Пожирателей Миров и Железных Воинов к центру системы. В центре диска расположились самые тяжелые орудия флота. Просматривая тактические данные на дисплее шлема, Аргонис поймал себя на мыслях о сражениях Пожирателей Миров в ямах, о бойцах, которые бросают на противника сеть, перед тем всадив трезубец в его грудь. Вокруг него в небо поднимались штурмовики. Транспортники с плоскими бортами поглощали отряды Пожирателей Миров. Демоны ворчали за их спинами, их крики становились тише по мере того, как их тела распадались. Над ними кружил Ангрон. Ярость, исходившая от него, пронзала воздух красными полосами.
— Внутрь, - пророкотал Форрикс, потянув его за плечо, и они взбежали по рампе «Грозовой Птицы», как раз когда заработали ее двигатели. Она начала подниматься еще до того, как рампа закрылась.
— Рекомендованное построение флота для прорыва вражеской линии, - сказал Форрикс, передавая Пертурабо инфо–планшет. Пертурабо отрицательно мотнул головой.
— Нет, - сказал он. – Мы не будем просто бежать. Ангрон жаждет крови, так что мы дадим ему её.
Красный свет в кабине лег на разодранную поверхность его доспеха. В полутьме, металл казался скорее чешуей, чем пластинами, разрывы в темноте уменьшались до царапин. Рука Пертурабо плясала над инфо–планшетом, и, наконец, он отдал его Форриксу.
— Передайте эти приказы всем боевым единицам на орбите.
— И Пожирателям Миров?
— Всем боевым единицам, - сказал Пертурабо. – Мы пустим кровь и огонь в пустоту.
Форрикс бегло просмотрел планшет и затем вставил его в сокет. Секундой позже Аргонис увидел поток приказов на дисплее шлема. У него перехватило дыхание.
— Это самоубийство, - выдохнул он.
— Только если демоны солгали, - ответил Пертурабо. Его немигающие глаза были неподвижны и поблескивали черным в красном свете.
Корабли Железных Воинов начали двигаться, как только штурмовики вошли в ангары. Включив двигатели, они начали сближаться. Ближайшие корабли Ультрамаринов открыли огонь. Взрывы прошлись по большей части суден. Внешние части вражеского флота начали сворачиваться вокруг жертвы.
Приказ Пертурабо каскадом был передан по флоту Пожирателей Миров. Некоторые начали менять курс и сближаться с Железными Воинами. Другие же бездумно рвались к вражеским кораблям, поливая их огнем.
— Эти корабли будут потеряны, - сказал Аргонис. Штурмовик поднимался к Железной Крови, пока громадный корабль пробивался через взрывы. Пертурабо выглядел бездвижным.
— Три четверти флота Пожирателей Миров рапортуют о готовности, - сказал Форрикс. – Завоеватель подтверждает, что Ангрон на борту.
— Как много из Двенадцатого еще на поверхности? – Спросил Пертурабо.
— Невозможно оценить. – Ответил Форрикс. – Точно еще остались. Их дисциплина…
— Мы не будем ждать. – Сказал Пертурабо. Штурмовик тряхнуло, когда тот приземлился на палубу ангара. – Начинайте процесс, все корабли действуют в соответствии с моими командами.
— Завоеватель… – начал Форрикс.
— Завоеватель подчинится или погибнет. – Ответил Пертурабо. – Они могут догадаться о последствиях, это их выбор.
Люк открылся, и Пертурабо спокойно вышел в свет ангара. Аргонис заметил, что он двигался плавно, будто ни его тело, ни его доспехи не были повреждены.
Аргонис почувствовал, что вибрация палубы усилилась, когда вышел из штурмовика. Глубоко под его ногами, плазменный реактор корабля начал работать на полную мощность. В пустоте, флот Ультрамаринов подошел к Железным Воинам и Пожирателям Миров крайне близко. Ответный огонь велся во всех направлениях. Даже если вражеские корабли и думали над тем, почему Железные Воины не сконцентрируют огонь и не попытаются прорваться, это их не останавливало. Сеть затянулась. Корабли начали умирать.
«Разрушитель Камня» принял залп нова–снарядов от «Сенеки» и треснул вдоль борта. Огонь вспыхнул по секциям и нижним палубам. Этот удар был первичным – вторичные заряды разорвались в пустоте вокруг поврежденного судна. Корабль мог бы выжить, если бы огонь не достиг склада боеприпасов. Взрыв разорвал корпус и превратил обломки в раскаленное добела облако газа и мусора.
Боевой корабль Ультрамаринов «Знамя Правды» первым нанес удар вблизи по Железным Воинам. Залпы взрывались почти сразу после запуска. Миниатюрные звезды рождались между железнобоких кораблей, когда они начали вести ответный огонь, но «Знамя Правды» было старым крестоносцем и встретило его поднятыми пустотными щитами. «Стронциевый Рассвет» повернулся, чтобы противостоять кораблю Ультрамаринов, удерживая позиции до тех пор, пока они не уничтожили пустотные щиты друг друга и не вскрыли обшивку. С обоих крейсеров начала уходить атмосфера.
Тяжелый фрегат Пожирателей Миров, «Удар Смерти», нарушил строй и подошел к ним. Абордажные торпеды вышли из его носа и ударили в киль «Знамени Правды». Пожиратели Миров хлынули в нижние палубы корабля. Кровь и крики паники наполнили их, когда рев цепных топоров заглушил вой сирен. «Удар Смерти» усилил натиск, протаранив носом мостик «Знамени Правды». Два корабля отлетели, борясь и обстреливая друг друга, подобно двум врагам, продолжающих сражаться после падения с обрыва.
Первые концентрированные залпы начали попадать в «Железную Кровь». Носовые и спинные защитные поля упали со вспышкой. Артиллерийские офицеры на кораблях Ультрамаринов продолжали обстрел, стараясь дать во флагман как можно больше залпов, пока он вновь не поднял щиты. Сражаясь с кораблем таких размеров, крайне трудно нанести смертельный удар: они были слишком большие и слишком хорошо защищены. Единственной тактикой был непрекращающийся огонь, до тех пор, пока он не падет от ран. Таков был план капитанов и командиров артиллерии. Но щиты «Железной Крови» не поднимались. Вместо этого, ауспексы Ультрамаринов засекли реакторные вспышки у кораблей Железных Воинов и Пожирателей Миров. Думая, что жертва хочет прорваться через сеть, они дали больше мощности на двигатели. Ловушка закрылась.
«Железная Кровь» медленно повернулась в растущем огненном покрывале. Рядом встал в строй «Завоеватель» так, что два огромных корабля были на расстоянии километра друг от друга.
— Варп–двигатели готовы. – Доложил Форрикс, когда Пертурабо пришел в стратегиум. Аргонис наблюдал, как Повелитель Железа кивнул, выдержав паузу.
— Отдайте приказ.
Форрикс кивнул и повернулся, говоря что–то в вокс. Секундой позже сигнальные огни сменили цвет с янтарного на холодный голубой. Вибрация палубы превратилась в сильный, отдающий в зубы гул. Аргонис на мгновение закрыл глаза и первый раз почувствовал надежду на то, что Темные Силы оберегают их.
Варп–переход не был чем–то механическим. Двигатели и расчеты, позволявшие прорвать дыру в Море Душ, были лишь оболочкой над процессом, который, по своей сути, являлся нарушением реальности. То, что казалось правилами, было не более чем подстраховкой для человеческих умов. Одним из правил было то, что варп–переход должен происходить подальше от гравитационных полей планет и звезды. Нарушение этого правило грозило риском создать нестабильный рифт между мирами, голодную рану, которая затянет в себя все, до чего сможет дотянуться.
Навигаторы первыми поняли, что происходит. По всему флоту Ультрамаринов раздались выкрики в воксах. Трансмеханики выражали удивление и скептицизм. Капитаны начали отдавать отчаянные приказы развернуться, реверсировать работу приводов. Двигатели наполнились энергией, когда флот Ультрамаринов начал отходить дальше в пустоту. Другие же корабли, впрочем, продолжили атаку, их командиры были слишком беспечны или невнимательны к опасности.
Пространство заполнилось разноцветными вспышками. На поверхности реальности начали образовываться бляшки и разрываться в блестящие провалы. Невозможные крылья прорезали вакуум, когда на кораблях Пожирателей Миров и Железных Воинов начал плясать сине–зеленый огонь.
В сердце «Железной Крови» перестали биться сердца Аргониса. Он почувствовал, будто его кожа начинает втягиваться в плоть. Одинокая высокая нота наполнила его уши, становясь все громче и громче.
Пустота разорвалась. Дыры, открывшиеся в реальности, соединялись вместе, образовав на орбите Наводнения равную ухмылку. Громадные глаза и зубы появились на границах раны. Это продлилось всего один момент, реально и иллюзорно. И затем она вдохнула. Корабли рушились в нее, широкие корпуса крутились словно щепки в буре. Существа с прозрачными телами и воющими пастями царапали и кусали их обшивку. Корабли падали в ничто. Воющие вихри огня разорвали судна Ультрамаринов, отдавая тела сырым волнам Хаоса. Те, что были удачливее, нашли смерть в лапах демонов. Другие же выпали, и пока их души кричали в муках, их плоть распадалась и искажалась.
И сквозь вихрь и потоки, провалились «Железная Кровь» и «Завоеватель». Их сестры падали вместе с ними, их корпуса источали призрачный свет и были не тронуты когтями шторма. Снаружи мостика «Завоевателя», на самую высокую точку корпуса взметнулась фигура Ангрона. Его тело было огромной горой мускулов, крылья – широким плащом, трепещущим на сыром ветре варпа. Он выпрямился, его образ все еще носил черты, которые он принял в смертной реальности. Рои Нерожденных приблизились, взывая к нему, меньшие хищники салютовали высшему из своего рода. Ангрон поднял руки. Вокруг них красными тенями пылали погибшие из разрушенного флота Ультрамаринов. Фантомная субстанция его мышц рвалась с него, когда он запрокинул голову и ревом означил победу и призыв.
Волны шторма столкнулись и забрали в своих когтях корабли, будто новорожденных в руках матери. Через варп Пожиратели Миров услышали крик Красного Ангела и направили корабли в шторм.
— Вот он, - сказал Фулгрим. Казалось, он дышал, его ноздри расширялись, грудь вздымалась. Он поднял свои четыре руки с раскрытыми ладонями и запрокинул голову, белоснежная грива волос расплескалась по плечам. – Улланор. О, эта прекрасная мать чести, о, эта колыбель славы… - Он выдохнул и открыл глаза. Опустив руки и голову, он сплюнул. Там, где упала черная флегма, камень зашипел и оплавился. – Вкус прошлого в лучшем виде.
Лорд—Коммандор Эйдолон издал гудящий взрыв звуков, который, возможно, был смехом. Лоргар бросил взгляд на офицера Детей Императора и молча отвернулся. Рядом с Эйдолоном стояла группа дерзко разукрашенных воинов, каждый из которых нес массивное оружие с широкими, ухмыляющимися стволами и опутанное хромированными трубками. Они не задавали вопросов о возвращении своего повелителя, когда их корабли вышли из варпа рядом с флотом Лоргара. Они просто приняли это и отпраздновали резней. Каждый час прибывали еще многие, дети возвращались на зов своего отца.
Лайак отвернулся. Сотня воинов из его Ордена окружила их позицию. Кроме него и Лоргара, все остальные оставались на орбите, пока примархи пришли посмотреть на место, где Империум последний раз был един. Актею не было видно с тех пор, как они шли в варпе. Лоргар не заметил ее отсутствия, и у Лайака было ощущение, что примарх видел в ней лишь инструмент, который выполнил свою задачу, и теперь не стоил внимания.
С неба железного цвета шел дождь. Он смотрел, как вода стекает по броне Лоргара, серые капли по крови. Впереди плато уходило к горизонту, плоское и изрытое дождем. Следы приземлявшихся транспортов и боевой техники были все еще видны на земле. Он смотрел вниз, с высоты, и видел образы лагерей, где Легионы и армии приземлялись и поднимались, их воспоминания все еще витали в воздухе. Вода собиралась на дне мелких канав между разбитыми камнями. В низинах собирались лужи, отражавшие блеклый дневной свет обратно в небо. На земле лежали небольшие кучи мусора: уложенные топливные баки, проржавевшие до блекло–оранжевого цвета; следы гусениц боевых танков, похожие на сброшенную змеиную кожу; остов большой палатки с остатками ткани, свисающими с перекладин.
За ними возвышался, дотрагиваясь до плоского железного неба, Имперский Помост. Грязь запятнала белый мрамор и затуманила глаза статуй жесткими тенями. Впрочем, камень не покрылся мхом, несмотря на влажность, и Лайак отметил, что на плато вообще ничто не растет. Орбитальное сканирование показало наличие флоры и фауны, потихоньку возвращающейся в экваториальных регионах, но работы, проделанной войной, а после холодными руками Механикум почти двадцать лет назад, ничто не разрушило. Улланор остался пустошью, надгробной плитой в сердце мертвой империи.
Ветер гулял под арками помоста, выводя в сыром воздухе долгие свистящие ноты.
— Здесь никого нет, - пробулькал Эйдолон.
— Тем лучше, если мы действительно хотим убить нашего брата, когда он прибудет, - сказал Фулгрим.
Лоргар метнул в него взгляд.
— Что? – спросил Фулгрим, оскалив похожие на иглы зубы. – Ты думал, я буду скрывать это от моих детей? Верность для них… это личное. Я думаю, многие из них предпочтут убить Гора. Ты тоже, не так ли, мой прекрасный маленький перерожденный?
Эйдолон заурчал, и Лайак почувствовал, что звук заставляет каким–то образом вибрировать его тело внутри доспеха.
— Ах, гордыня… – промурлыкал Фулгрим, - Как сладок твой подарок боли.
Эйдолон отвернулся, его движения были одновременно некоординированными и плавными. Лайак наблюдал, как его глаза то жмурились, то выпячивались, пока он оглядывался.
— Мы должны подготовиться до того, как сюда придет кто–то еще. – Прогрохотал Эйдолон.
— Кто–то уже здесь. Смотрите… – сказал Лоргар. Он указал рукой на точку, смертные и полубоги повернули взгляды. На нижних ступенях помоста стояла фигура. Фулгрим обнажил зубы.
— О… – выдохнул он. – Я не думал, что он будет здесь. Как чудесно.
— Альфа Легион, - громыхнул Эйдолон.
— Ты надеялся, что Гор прибудет раньше, чем мы успеем подумать, поддержат ли другие наши братья и их сыновья твою игру за корону?
Лоргар смотрел на неподвижную фигуру на помосте.
— Пертурабо и Ангрон не смогут прибыть вовремя, если вообще придут. Мортариона уже отправили к Терре.
— Ты так уверен? – вкрадчиво спросил Фулгрим.
Лоргар не ответил, но шагнул в направлении фигуры.
— Назови себя, - позвал он.
— Я Альфарий.
— Несомненно, - Фулгрим фыркнул. – С другой стороны, он может им быть…
— Нет никаких следов их пребывания на планете или орбите, - ухнул Эйдолон.
— И не будет, - мягко ответил Лоргар, все еще смотря на одинокую фигуру.
— Это может все осложнить, - сказал Эйдолон.
Лоргар метнул в Лорда—Коммандора тяжелый взгляд.
— Начинайте развертывание, - сказал он. – Все, что у нас есть, в строгом порядке. Оружие заряжено и готово.
— Возвращаясь к осложнениям… – проурчал Эйдолон. Все посмотрели на него. – Корабли только что вошли в систему и идут к нам на большой скорости. Мы слышали, как они покинули Великий Океан. Такой грохот.
— Кто? - рявкнул Лайак.
Эйдолон посмотрел на него. Воздушные мешки на горле командора медленно наполнялись и сдувались.
— Кто еще? Это «Мстительный Дух». Сыны Гора здесь. Магистр Войны здесь.
Лайак почувствовал, что его внутренности сжал холод, но он не был уверен, почему.
— Действуйте по плану, - сказал Лоргар секундой позже. – Продолжайте приготовления. Мы ударим, когда он спустится сюда, чтобы поприветствовать нас.
Лайак держал поводок пут Фулгрима до тех пор, пока демон–примарх не склонил голову.
— Как пожелаешь, брат. Как пожелаешь.
Лоргар отвернулся и прошелся по серой равнине. Лайак проводил его взглядом, пока не вспомнил о фигуре, стоявшей на помосте. Он посмотрел туда, но того, кто назвался Альфарием, уже там не было.