– Благодарю, щит-капитан, – энергично закивала Арканасия, – но мы могли покончить с мятежом полностью и намного быстрее.

– Объясните, – попросил Малкадор. В голосе исполняющей обязанности губернатора слышались нотки едва сдерживаемого волнения. Регент прочитал страсть, вырвавшуюся на поверхность ее разума. Он хотел, чтобы Арканасия пояснила это волнение, придала ему ясную форму и раскрыла то, что пряталось за ним.

– Я не хочу проявлять неуважение к памяти губернатора Васры. Тавра процветала под ее управлением, и я бы пошла за нее на смерть. Но мы разошлись во мнениях относительно ведения войны. У меня были средства закончить ее быстро, а она не хотела воспользоваться ими. Я понимаю ее нежелание, но думаю, это было ошибкой. – Она указала на места на карте, где стрелки, обозначающие продвижение войск лоялистов, резко удлинялись. – И я считаю, что доказала свою правоту. Эти атаки начались после ее смерти.

– Когда вы получили свободу действий, – сказал бесстрастным голосом Коллатинус.

– Да, – подтвердила Арканасия, но не щит-капитану, а непосредственно Малкадору. – Не хочу показаться тщеславной, но, да, так и есть.

Она изо всех сил старалась сохранить серьезный тон, но ей это удавалось лишь отчасти. Ее глаза светились все ярче. Она могла раскрыть ему больше, чем просто новаторскую стратегию. Ее переполняла великая истина. Откровение.

– Расскажите, что вы сделали, – приказал Малкадор, составляя представление на основании ее убеждений и действий.

– Мы сражались с предательством верностью и отвечали огнем на огонь. Псайкер против псайкера.

– Это бы потребовало очень быстрой организации, – сказал Коллатинус. – Найти псайкеров, обучить их, скоординировать ответные действия. Если только такое подразделение уже не существовало…

Он замолчал, когда Арканасия снова начала кивать.

– Вы создали это подразделение? – спросил Малкадор.

– Да.

– Тайно?

– Нет! – Оскорблено воскликнула Арканасия. – Это было сделано после консультации с Васрой и немногими избранными из советников.

– Теми, кто были псайкерами?

– Да. – Она смотрела вызывающе, готовая возразить любому, кто усомнится в верности псайкеров.

Гадая, насколько легко она признается, регент задал прямой вопрос.

– Вы одна из них?

– Да.

– А Васра была?

– Нет, – ответила Арканасия. – Но было важно, чтобы она знала. Не только из-за ее должности. Это подразделение не должно было стать тайной организацией псайкеров. Такими были мятежники. Я думаю, возможно, по этой причине они пошли на бунт. Я знаю о рисках, Первый лорд. Ни один человек, хоть раз соприкоснувшийся с варпом, не может считать, что опасности в этом нет.

– Надеюсь, что так, – сухо сказал Малкадор.

– Но с осторожность, Первый лорд, – продолжила Арканасия, – с тренировками, с дисциплиной, подумайте, что подобная сила может сделать на службе Императору. И мы доказали это, здесь – на Тавре. – Свет в ее глазах был больше, чем отражением. Вокруг зрачков мерцали микро-молнии. – Мы живем и умираем ради Императора. Этот мятеж был испытанием. Возможно, Он знал, что это случится. Император знает обо всем. Он…

Малкадор перебил ее. Ему не нравилось, куда ее вела риторика. На данный момент было достаточно, что она раскрыла своей фанатизм и принятую им форму.

– Кто тренировал псайкеров? – спросил он.

– Я и отобранные мной офицеры.

– А кто тренировал вас?

– За мной следила губернатор Васра.

– И все же Васра не хотела использовать против мятежников псайкеров.

– В этом вопросе она ошибалась. Я не осмелюсь утверждать, что мы нашли идеальную модель для нашего корпуса. Но мы показали, что можно сделать. Первый лорд, я считаю, это именно то, что должно быть сделано. Этого желает Император.

Малкадор пристально посмотрел в ее восторженный взгляд.

– Выходит, Он говорил с вами?

Даже сейчас, получив прямой вызов, Арканасия не отступила.

– Нет. Но мы созданы по Его подобию. Наши силы – Его силы.

Малкадор на несколько секунд задержал на ней взгляд. Она уже наговорила, как минимум, на вынесение выговора. Тем не менее, он решил, что не станет принимать меры. Пока не узнает весь масштаб произошедшего на Тавре. Регент указал на красный круг на карте и сменил тему.

– Война не закончена, – заметил он.

– Нет, – признала Арканасия. Она нахмурилась, и свет в ее глазах потускнел. – Я не понимаю, почему. Мы загнали мятежников в угол. Они разбиты.

– У них есть крепость в этом месте? – спросил Коллатинус.

– Вроде того. В этом регионе отсутствуют поселения. Есть несколько природных пещер. Их и используют мятежники.

– Насколько обширна сеть?

– Насколько мы знаем, ее нет. Пещеры не более чем углубления в скалах. К этому времени даже обычные силы должны были покончить с ними, а все мои псайкеры уже брошены в бой.

«Мои псайкеры», – отметил про себя Малкадор.

– Какие донесения с фронта?

– Никаких. Вызванная боями варп-энергия слишком сильна. Она нарушила нашу радиосвязь.

Малкадор повернулся к Коллатинусу.

– Мы знаем, куда нам нужно.

– Да! – выкрикнула Арканасия, эмоционально отреагировав на кивок Коллатинуса. – Тогда вы и увидите. Вы должны удостовериться, Первый лорд, чего мы добились здесь. И вы поймете, что необходимо сделать.

«Надеюсь, вы правы», – подумал Малкадор, но ничего не сказал Арканасии. Она была во власти своего замысла. Сейчас от слов не будет толку. И она была права. Он должен сам увидеть, что она сделала.

Шторм был знакомым. В восьмистах метрах от его края – с вершины склона, ведущего к тупику ущелья – Малкадор пристально рассматривал вихрь взрывной варп-энергии и узнавал катаклизм, который завлек его на Тавру. Тогда регент не заметил в шторме особенности, которые стоило запомнить. Во время своей медитации в Зале Вихря он отметил только опасность, а не детали облика бури. Или так подумал. Но вот она здесь и он узнал ее. Ему показалась, что она рада его узнаванию, что разрушения она причинила ради него, чтобы посмеяться в первую очередь над ним. Шторм находился в непространстве имматериума. Теперь он явился сюда, в эту самую точку материума, ожидая Малкадора. Буря не отличалась огромными размерами, едва достигая километра в поперечнике. Тем не менее, ее воздействие было колоссальным. Она была разрушителем надежды, призывом злобы, обещанием безумия для галактики. Буря еще не пробила настоящую брешь в реальности, но это бедствие не заставит себя долго ждать.

– Нет, – произнесла Арканасия, когда увидела поле битвы. – Это не… я не могу поверить…

Она не смогла закончить отрицание. Крах ее надежд был слишком оглушительным.

В том месте, где Коллатинус приказал своей щит-роте остановиться, теснина резко уходила вниз. Скалы поднимались на триста метров и плотно смыкались. Последние несколько сот метров кустодии могли двигаться только четверо в ряд. Теперь каньон снова расширялся, прежде чем закончиться у очередной трехсотметровой отвесной стены.

Вихрь бушевал у основания скал, скрывая их нижнюю треть. Если там и были пещеры, в которых укрылись мятежники, они оставались невидимыми, и Малкадор сомневался, что они все еще существовали.

Шторм закручивался то в одну, то в другую стороны. Извивающиеся щупальца энергии сталкивались, выбрасывая к небесам чудовищные корональные разряды. Буйство притягивало взгляд и терзало разум. Вихрь состоял из непримиримого кошмара и обезумевшей мысли. Он не был физическим, и все же разрывал воздух и камень. Цвета отсутствовали, и все же его тьма ослепляла. Малкадор взглянул на шторм, отвернулся, затем снова посмотрел, пытаясь определить его мощь.

«Вы поймете, что необходимо сделать». В его мыслях горьким, леденящим кровь повтором раздалось заявление Арканасии.

«Ты должен понять, – сказал он себе. – Найди решение и останови потери».

Местность у границы бури устлали искалеченные тела и оружие. Лазерные винтовки слились с руками. Головы вытянулись настолько, что напоминали светлых змей. Три «Химеры» сплавились в одну, вырастив вывернутые ноги. Передняя часть головной машины превратилась в зияющую пасть, и это чудовище пыталось сожрать заднюю часть.

Внутри шторма рождались новые монстры. Несмотря на всю свою ярость, сам вихрь оставался бесшумным, хотя вопли и рев бойцов внутри него были отчетливо слышны. Некоторые все еще принадлежали людям, охваченным бешенством безумия и ненависти. Другие изменились, интонации стали совершенно неправильными, словно у существ, которым голоса принадлежали, в глотках находились зубы или рты на языках. Вместе они создали хор психической войны, в которой цель сражения исчезла, и все, что осталось – это жажда разрушать.

Арканасия сделала несколько неуверенных шагов вниз по склону, не отрывая глаз от вихря.

– Если я вызову их по воксу, – произнесла она. – Может быть отсюда…

– Там нет никого, кто сможет ответить вам, – пояснил Малкадор. – Отведите взгляд, исполняющая обязанности губернатора.

Она не послушалась, продолжая идти медленными волочащимися шагами.

– Там некого спасть, – сказал Коллатинус.

– Так и есть, – поморщился Малкадор. Проект Арканасии провалился. Возможно, из этой неудачи даже нельзя извлечь уроки. – Начинайте атаку, щит-капитан. Живых не должно остаться.

Коллатинус отдал приказы, и Кустодийская стража построилась в одну линию. Они прошли мимо Арканасии, наведя копья стражей на бурю. Комбинированное оружие выпустило поток болтерного огня в шторм. Кустодии стреляли вслепую, но целились низко, и каждый воин водил оснащенным болтером копьем по узкому сектору. Зона обстрела всей щит-роты был сплошной. Стрельба сразит любого, кто окажется на ее пути.

Если бы Кустодийская стража стреляла в материальный шторм, битва бы закончилась за несколько коротких минут. Малкадор слышал новые вопли, когда болты врезались в корчащуюся сгорающую тень. Но это было только начало атаки. Пространство внутри бури будет ненадежным и опасным. Сами снаряды могут с легкостью трансформироваться. Подлинная атака выпала на долю Малкадора.

Он прошел вперед, держась рядом с Легио Кустодес и накапливая силу. Сначала ему нужно узнать своего врага, а для этого его защита должна быть сильной.

Когда до границы шторма осталось меньше девяноста метров, Первый лорд почувствовал, что готов.

– Займите позицию здесь, щит-капитан, – приказал он Коллатинусу и прошел к стоявшему в нескольких шагах валуну. Малкадор взобрался на него и, взглянув за линию Кустодийской стражи, сосредоточился исключительно на шторме.

Материум сжался до границ восприятия Малкадора. Он потянулся к шторму, а шторм потянулся к нему, рьяно желая поделиться своими секретами и привлечь регента к своему буйству. Тот вознес стены своей воли еще выше, укрепляя их против накатывающихся волн Хаоса. Готовый к битве Малкадор наблюдал с бастионов своей защиты, изучая врага и подготавливая контратаку. В варпе было обещание и сила, и он черпал ту силу, но знал, что в шторме обещания не было. Это знание усилило его психическую броню.

«Здесь для тебя ничего нет. Есть только разрушение и оно в свою очередь должно быть уничтожено».

Стрельба щит-роты расчистила ему путь. Болты принесли в кошмар неистовую реальность, нанося достаточно урона, чтобы создать в шторме разрывы. Сознание Малкадора ощутило трещины, и он устремился в них, держась уязвимых точек в буре и пытаясь еще больше расширить их. Буря набросилась на него увещеваниями и тайнами. Он оградил свой разум от нашептываний и выбрал только те тайны, которые были ему нужны для ответного удара.

Буря атаковала не только регента, но и Арканасию. Малкадор ощущал ее психический свет и агонию в виде волдырей от ожога на границе своего сфокусированного внимания. Женщина боролась, но ее отчаяние стало трещиной в броне. Первый лорд должен одолеть шторм, пока Арканасия не стала второй угрозой.

Малкадор начал видеть контуры вихря. Форма психических ветров хранила в себе след его истории. Пока циклоны ярости хлестали Первого лорда, тот искал их источник, и каждый раз находил измученную душу человека. Он увидел, как возник шторм. Борьба между мятежниками и лоялистами вышла из-под контроля. Слишком много псайкеров на слишком близком расстоянии атаковали друг друга, не задумываясь о дисциплине и силах, которые они выпустили. Порядок рассыпался, и личности начали растворяться в неукрощенном варпе. Убеждения, которые вели обе стороны конфликта, больше не существовали. Остались только импульсы, подпитывавшие войну ради нее самой. Гнев, отчаяние и страх охватили воюющие стороны. Шторм питался их разъяренными душами и увеличивал их силы. Немногое из увиденного Малкадором в вихре напоминало людей, но их сущности все еще сохранялись. И они были прикованы к телам. Плоть менялась в усиливающейся хватке имматериума, но опора бури находилась здесь, давая Малкадору шанс.

Регент мог принести битву в то, что осталось от разумов творцов шторма. Так он и поступил. Буря бушевала вокруг его защиты, психические ветра и волны бросались на изолированный островок человека, который осмеливался перенестись в их эпицентр. Малкадор как можно крепче держался за свои стены, понимая, что во время атаки риск станет максимальным. Шторм постарается, чтобы человек безоглядно бросился в битву, и таким образом покончит с ним.

Из двух миров, в которых шла борьба, более хрупким и блеклым стал материум. Малкадор усилием воли разделил свое внимание ровно пополам, между защитой и атакой, удерживая их в равновесии и усиливая. И со своих стен он обрушил собственный шторм. Зигзаг варп-молнии одновременно поразил множество целей. Смертные узлы шторма взорвались в психическом пламени. Тела и разумы горели вместе, уничтожение охватывало их в одной плоскости, а затем переходило в другую. Малкадор ударил снова, а затем еще раз. Его ярость была рациональной. Он взял мысль и придал ей форму, а цель оставалась незыблемой. Существа, что были мятежниками и лоялистами умерли. Он – повелитель молнии – уничтожил обе армии. У него едва не закружилась голова от ощущения силы, но его защита выдержала, и он отверг лживое обещание.