– Потому что у тебя полная рота лучшего Легиона Империума, а тебе противостоят всего четыре сотни душ?

– Да, повелитель.

– Должно быть, люди Фо и в самом деле нечто особенное. Это небывалое соотношение потерь.

– Так и есть, – подтвердил Сеянус, – вот почему я до сих пор не делился этой информацией. Но люди Фо… не люди. Четыре сотни жизненных показателей недостоверны. Полагаю, в этом мире находятся меньше тридцати реальных людей. А возможно ни одного. Наши системы проанализировали множественные и смешанные жизненные показатели и предоставили цифру четыреста. Но каждый показатель мог означать… дюжину… тысячу…

– Дюжину или тысячу чего?

Сеянус подошел к одному из основных когитаторов, ввел код и извлек пикт-снимок из боевых архивов. Движением пальца он начал переносить изображения на стеклянный экран, словно раскладывая распечатки на столе.

– Подожди, подожди, на что я смотрю? – спросил Гор. – Что это?

Примарх коснулся экрана. Желтая руна выделила одну картинку и увеличила ее, выведя поверх остальных. Размытый стоп-кадр. Стальные зубы, похожие на человеческие резцы, размещенные перемалывающим кругом, напоминающим головную часть горной бурильной установки. Рыло из костяной брони кремового цвета. Мощные обнаженные челюстные мышцы, усиленные гидравлическими преобразователями энергии и защищенными горловыми складками, которые расширялись как у змеи.

– Биомех, – ответил Сеянус. – Биомеханические конструкции. Спроектированные убивать. Некоторые размером с ладонь человека, другие – больше десантного корабля.

– Спроектированные?

– Генетически измененные. Сплайсированные, переработанные из генетического материала людей.

Гор вывел другие картинки и изумленно просмотрел их. Каждая демонстрировала новый ужас, как будто примарх просматривал пикт-книгу кошмаров безумца.

– Все, что вы видите – это человек, – сказал Сеянус.

– Они крайне отдаленно напоминают людей, – тихо ответил Гор.

– Именно. Но биосканирование точное. Все, что атакует нас – генетически люди. Сотканное из изначального генофонда колонии. Некоторые сочетают гены из более чем одного отдельного источника. Множество других сделано из единственного гено-донора. Все усилены и вооружены кибернетикой.

– Отсюда недостоверность сканирования на наличие жизни?

Сеянус кивнул.

– Мы столкнулись с тысячами отдельных биомеханических врагов. Возможно, свыше сотни тысяч. Каждый из них способен убить легионер в полной броне. Но все они происходят из тех самых четырехсот человеческих образцов.

Он взглянул на Гора.

– Мои волки дали им имена, повелитель. Я пытался помешать этому. Киберзеркеры. Биомехканнибалы. Ублюдки. Они дикие твари. Зеленокожие на фоне самых мелких из них выглядят слабаками. А вот худшие… для них не существует разумного объяснения.

– Разумного объяснения?

– Я имею в виду, повелитель… в смысле формы. Они просто выглядят как кошмарный сон. Кошмары из плоти, обретшие плоть. Некоторые настолько нескладные и абсурдные, что, кажется, служат только, чтобы вызывать отвращение.

Сеянус открыл новые изображения. Бледное существо, напоминающее морскую звезду, с человеческими руками вместо конечностей и клювом посредине тела. Шипастая змея толщиной со ствол дерева, созданная из прозрачной кишки. Нечто сотворенное исключительно из плачущих глаз. А вот четыре толстые человеческие ноги, несущие мешок, который открывается в зияющую дыру, которая была ртом внутри рта внутри рта. Блестящие существа, покрытые волдырями и рогами. Пульсирующие твари, украшенные колючками. Существа, сделанные из соединенных рук, которые заслоняли пускающие слюну рты и свирепые зрачки. Создания, заключенные в рог из ногтей, их обнаженные бока были покрыты грубыми черными волосами и открытыми язвами.

– Это конструкты, созданные Фо, – сказал Сеянус.

Гор посмотрел на капитана.

– В Темную Эру, – сказал он, – до наступления Древней Ночи, жил человек по имени Фо. Базилио Фо. Биоинженер. Самопровозглашенный Труженик Непристойности. Данные крайне обрывочные…

– Неудивительно, – заметил Сеянус. – Эра Технологий завершилась пять тысячелетий назад.

Гор кивнул.

– Упоминаемое в летописях существо по имени Фо было чудовищем даже по меркам той безбожной эпохи. Преследуемый за свою богохульную работу он сбежал с Терры во время звездного исхода. Считалось, что он давным-давно мертв.

Он посмотрел на Сеянуса.

– Но, учитывая его таланты и навыки, он мог выжить. Пожалуй, больше подойдет «пережить». Сеянус, возможно, мы нашли тайный оплот одного из самых мерзких существ в истории.

Зазвенела вокс-система. Сеянус повернулся и, приняв вызов, внимательно его выслушал.

Затем снова обратился к Луперкалю.

– Просвещение завершено, – сказал капитан. – Мы достигли согласия. Отделение терминаторов Дэрека докладывает о проникновении в главный бункер анклава и пленении Фо. Они ведут его сюда. Других людей не найдено. Целых людей.

Гор кивнул и хлопнул Сеянуса по руке.

– Твоя суровая борьба вознаграждена, Гастур.

Сеянус позволил себе тонкую улыбку.

– Думаю, это вы переломили ситуацию, повелитель. Известие о вашем неожиданном прибытии быстро разошлось. Ваше присутствие вдохновило Четвертую. Воины удвоили усилия, чтобы не разочаровать вас.

– Уверен, это совпадение, – ответил Гор. – С каких это пор Четвертая стала вялой?

– Возможно, – сказал Сеянус. – Но вы дали результат. Враг тоже должно быть узнал о вашем прибытии из перехвата вокса. Они утратили мужество, узнав, что против них примарх. Дэрек докладывает, что ярость биомеханических ублюдков заметно уменьшилась, как только мы возобновили натиск. Их сопротивление сломлено, словно они, наконец, испугались нас.

– Они дрогнули в момент моего прибытия? – спросил Гор.

– Как только разошлись новости, – сказал Сеянус.

Гор задумался. Затем взял свой боевой шлем.

– Гастур.

– Милорд?

– Берись за оружие, – прорычал примарх. – Они ждали меня.

Сеянус начал отвечать, но его слова заглушил грохот. Всю западную часть командного модуля разорвало, и на легионеров обрушился ад.

Ублюдок был размером с три десантных корабля. Он пробуравил путь через камень и землю под передовой базой Лунных Волков, преодолев кору планеты с той же легкость, с какой океаническое животное могло подняться из темных глубин и вынырнуть на поверхность. Бесконечные ряды зубов перемалывали землю. Огромные узлы и гребни мышц дрожали, перемещая гигантское существо по его норе.

Он не имел формы, и в то же время обладал всевозможными формами. Его обширную плоть укрепляла грудная клетка, их которой можно было сделать каркас огромного зала. И в то же время он был лесом извивающихся конечностей, когтистых рук, ампутированных обрубков, которые придавали устойчивость его массе. Он был глазами, выпученными и рыдающими, собранными наподобие яйцевых камер. Он был пастями, некоторые раскрывались в центре массы, другие выбрасывались вперед на колючих шеях. У каждой глотки было свое предназначение. Одна хватала, другая – кусала, третья – перемалывала, четвертая – рвала, следующая хватала и держала, пока другие пожирали.

Он не обладал никакой симметрией. Это был образец органического ужаса и анатомического шока, сплавленных в одну плоть, не похожую ни на земное существо, ни на ксеноса.

И все же, весь ужас состоял в том, что сам ублюдок и каждая его несовместимая часть принадлежали, вне всякого сомнения, людям.

И он был быстр. Несмотря на свои размеры, он нащупывал дорогу и скользил со скоростью атакующего грокса. Тварь разнесла модульный зал, превратив армированное волокно в ураган осколков, раскромсав когитаторные станции в искрящие обломки, разорвав плиты настила и фундамент, словно бумагу.

Отшатнувшись от ударной волны, Луперкаль и Сеянус встали плечом к плечу, выхватили болтеры и выпустили потоки огня в надвигающегося ублюдка. Его лицо усеяли попадания болтов, разрывающие плоть и выбрасывающие фонтаны крови. Каждая зияющая рана стала бы смертельной для любого зверя сопоставимого размера.

Ублюдок не вздрогнул.

Даже у самых странных ксеновидов имелся какой-то характерный биологический облик. Продиктованное здравым рассудком расположение жизненно важных частей, головы, сердца и главных органов.

Отсутствие симметрии ублюдка сделало подобные определения невозможными.

– За мной, – приказал Гор.

Они отступили через переходной зал в соседний модуль, перезаряжая оружие на бегу. Уже визжали сигналы тревоги, запущенные сейсмическими прерывателями, ауспиком периметра и датчиками герметичности. Ревуны заглушил скрежещущий рев чудовища, который превращал в пыль модульные отсеки, чтобы добраться до них.

Гор увидел впереди людей, собирающихся для отражения атаки: перепуганных флотских офицеров, занимавших передовую базу, армейских ауксилариев, штабистов и несколько Лунных Волков, ответственных за оборону базы.

– Легионес Астартес, ко мне! – выкрикнул Гор. – Остальным отходить!

Только у закованных в броню будут шансы. Прочие умрут за считанные секунды. Некоторые уже задыхались: едкий воздух Велих Тарна заполнил разгерметизированное жилище.

И все же они замешкались, ведь это был Луперкаль. За ним следовала по пятам смерть, а эти люди поклялись в верности своими жизнями и отправились вместе с ним к звездам.

– Это приказ! Спасайтесь! – закричал примарх.

Они неохотно подчинились. Шестеро Лунных Волков встали в шеренгу с Гором и капитаном Четвертой. Ублюдок ворвался внутрь, из земли виднелась сгорбленная спина. Он полз сквозь настил пола и камни под ним, расшвыривая попадавшиеся на пути плиты. Стены рассыпались. Внутрь ворвалась буря. Восемь болтеров открыли огонь, кромсая плоть и наполняя воздух кровавым дымом.

Он добрался до них, без колебаний и сомнений. Передняя часть существа пробила настил и утянула Лунного Волка, вращающиеся зубы-буры искромсали его ноги и нижнюю часть тела.

– Милорд! – завопил Сеянус.

Ублюдок встал на дыбы, его титаническое тело поддерживали напрягшиеся придатки и угловатый трансскелетный каркас.

Гор не дрогнул, сжимая в бронированном кулаке светящийся клинок.

– Возвращайся в пекло, – прошептал Луперкаль.

– Вы убили его? – спросил Фо.

Гор сидел напротив в пустой камере. Примарх был залит кровью, а нагрудник и наручи были покрыты вмятинами и ободраны до голого металла. Гор не сразу ответил. Кровь стекала с него на пол. След из небольших кровавых лужиц вел к двери.

– Он неохотно умирал, – сказал Гор. – Я разобрал твое творение, пока не нашел ту часть, без которой оно не могло существовать.

Фо кивнул. Он был мал и походил на птицу, лоб широкий, глаза – ясные. И даже сидел скорее, как птица, чем человек, сгорбившись в своей простой черной одежде.

– Ты ждал меня, – заявил Гор.

Фо пожал плечами.

– Я знал, что однажды вы придете, и когда это случится, мне не победить. Я решил сделать свое сопротивление чего-то стоящим. Если не победить врагов, то уничтожить величайшего из их лагеря. Их лидера.

– Ты знал, что я приду? – спросил Гор.

Фо кивнул.

– Угу. Ты или кто-то подобный тебе. Однажды. В конце концов. Прошло много времени, но это было неминуемо. Терра выстояла.

– Ты покинул ее очень давно.

– Мое искусство не ценилось.

– Это меня не удивляет. Я видел его воочию. Они – мерзости, Фо.

– Мерзости? – Фо улыбнулся, продемонстрировав маленькие и идеальные зубы. – Вижу, вкусы не изменились.

Он откинулся на спинку.

– Я следил за твоими действиями с момента прибытия в эту зону двадцать месяцев назад, – сказал он. – Через свои станции перехвата и наблюдательные сети я наблюдал за тем, как ты вел дела с местными культурами. Твое послание. Твое предложение дружбы. Я знал, что в скором времени ты постучишься в мою дверь.

– И ты подготовился, – сказал Гор. – Боялся, что мы отнесемся к тебе так же плохо, как когда-то люди Терры.

Фо нахмурился.

– Нет, ты ошибаешься, – ответил он. – Ты думаешь, я покинул Терру, потому что меня изгнали? Избегали? Демонизировали? Нет, нет. Всех творческих личностей и изобретателей неправильно понимают.

– Тогда почему?

– Потому что я видел начало его возвышения, – ответил Фо. – Даже тогда, в ранние годы, я понимал, кем он станет. Я имею в виду твоего отца. Я знал, какая судьба ждала человека с такими помыслами. Пусть на это ушли десятилетия, столетия или даже больше, но я знал, что его не остановить. Я не желал в этом участвовать. И хотел быть как можно дальше.

– Почему? – снова спросил Гор.

– Его мечта немыслима, но он обладает силой воплотить ее в реальность. Я вижу, что он уже начал. Ты… вы достигли звезд.

– Да, неся его послание. Его надежду на…

– Надежду? – Фо печально покачал головой. – Ну да. Конечно же, именно это он бы сказал своим детям. Он всегда умел придавать словам столько оптимизма. Славное и бесконечное будущее. Но ты, конечно, не поймешь.

– Нет, – признался Гор, вставая. – Ты создатель мерзостей. Творец самых отвратительных существ, которых я когда-либо видел. Я допускаю, что такой греховный разум, как твой, видит только ужас в величии его амбиций. И страшится правосудия, которое он свершит над тобой за преступления против человечества.

– О, боже, нет! – удивленно вскричал Фо и на секунду замолчал. – На Терре все еще говоря о боге? Там еще верят? Думаю, что нет. Теперь им и не нужно. В любом случае, ты ошибаешься. Я не страшусь его правосудия. Ты говоришь, что я создал мерзостей. Посмотри, что он создал.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гор.

– Тебя. И подобных тебе. Ты считаешь, я сотворил чудовищ? В своем самом безумном бреду я не смог бы придумать чудовищ подобных тебе. Я практикую простое и затейливое искусство генетики и анатомии. Я подправляю и корректирую, создаю головоломки, потехи и необычные чудеса, вещи, которые заставляют нас думать, размышлять над природой нашего бытия и местом в картине жизни.