Акки тотчас же понял, что его появление произвело сенсацию: никто из юношей и девушек, весело беседовавших в зале, не ожидал его прихода. Взгляды молодых людей сразу же сделались враждебными, но Акки позабавило то, что девушки, все как одна, ему улыбаются. По случаю пиршества он облачился в парадную одежду посланцев Арбора: сапоги из тонкой кожи, серое облегающее трико, сверкающую куртку из тирновой ткани, черный плащ, вокруг головы вилась золотая лента с двойной бриллиантовой спиралью координатора. Несмотря на простой, даже строгий стиль, богатство материала заставило побледнеть яркие краски и сложную вышивку одежд других приглашенных.

Из глубины зала навстречу ему выступил какой-то великан — Неталь. Он направился к Акки, смерил его взглядом, отметив, к своему явному неудовольствию, что тот лишь немногим ниже, чем он сам.

— Итак, сеньор, вы соблаговолили почтить наш праздник своим присутствием? Поверьте, мы польщены.

Акки улыбнулся:

— Отнюдь, это мне оказана честь, благородный сеньор. — Впервые вижу вас не имеющим при себе оружия. Трогательное внимание, иначе вы могли бы напугать этих нежных дам.

— Но вы тоже не имеете при себе оружия, барон...

— Пощадите, сеньоры! — вмешался пожилой мужчина. — Герцогиня!

Вошла Анна, одетая в очень скромное придворное платье, подол которого, однако, был украшен редчайшим мехом азелина. Один за другим, по старшинству, молодые люди спешили оказать ей знаки внимания. Не желая подавать повода для ссоры, Акки подошел последним и поклонился. Анна протянула ему руку и громким чистым голосом объявила:

— Благородные господа, представляю вам его превосходительство Акки Клера, посла Союза человеческих миров и моего дражайшего друга. Прошу вас оказывать ему уважение, достойное его звания и его особы. Для тех же, до кого все это медленно доходит, — добавила она уже более сухим голосом, — еще осталось место в рядах изгнанников. Ваше превосходительство, дайте мне вашу руку.

— Вы допускаете ошибку, Анна, — прошептал он, пока они шли во главе процессии в банкетный зал. — Они возненавидят меня еще больше, если вы будете так расточать мне ваши милости.

— Вы полагаете, они не ненавидят меня саму? Но это только домашние собаки, которые лают, но не кусают, — по крайней мере, пока ты силен!

Она усадила Акки справа от себя, Неталя слева, в середине довольно большого стола, подступавшего буквой «Т» к другому, еще более длинному столу. В противоположном конце зала, прямо напротив Акки, располагалась единственная входная дверь, и, сам не осознавая почему, он этому обрадовался. Поодаль от двери, драпировка которой был откинута, чтобы обеспечить свободный проход слуг, он увидел длинный коридор, который вел в зал приемов, затем на террасу и лестницу, выходящую на главный двор. Уже смеркалось.

Рядом с ним сидела красивая смуглая девушка, которая, едва заняв свое место, засыпала его вопросами. Главным образом ее интересовала ткань, из которой была сшита его куртка, и ему пришлось объяснить, что эту ткань делают из растения, произрастающего всего на одной-единственной планете. Ткань эта переливалась ярче шелка или любого другого синтетического волокна и к тому же была очень прочной. Девушка восторгалась, с трудом скрывая свою зависть. Воспользовавшись минутной передышкой, когда она говорила с другим своим соседом, Акки наклонился к Анне и спросил:

— Кто эта красивая девушка, моя соседка?

— Это Клотиль Бушран, младшая сестра капитана и, я думаю, моя единственная искренняя подруга. Но она ею не останется, если будет уделять вам слишком много внимания.

Блюда следовали одно за другим, сменялись напитки. Сдержанный Акки ел немного, а пил еще меньше. Сидевший по другую руку от Анны Неталь также ел и пил немного, оставаясь безмолвным. Достаточно далеко, слева, группа гостей затянула фривольную песню. Вдруг во дворе раздался лязг оружия, поднялись крики. Акки заметил, что Неталь весь напрягся. В слабо освещенный коридор вбежал мужчина, пошатнулся, ухватился за занавес, затем прислонился к стене. Из раны на его груди текла кровь. Это был старый Роан.

Из последних сил он приблизился к Анне — их разделял только стол.

— Вы добились своего, Анна, — с трудом проговорил он. — Герцог, ваш отец, был только что убит в своих покоях. Убит людьми Неталя и по вашему приказу! Узнаете эту бумагу? Это ведь ваш почерк, не так ли? Не отрицайте, ведь это я научил вас писать!

Он бросил на стол запачканный кровью листок. Записка, скользнув, задержалась перед Акки. Он прочел:

«Мой дорогой Неталь, Сделаем все завтра вечером. Как и было условлено, я сама займусь тем, что касается герцога. Он ни о чем не догадывается. Анна».

Осторожно, очень осторожно Акки отодвинул свой стул назад, готовый к прыжку. Пристально глядя на опиравшегося обеими руками о стол старика, Анна молчала. По разорванному рукаву, смешиваясь с вином из опрокинутого стакана, стекала струйка крови. Наконец герцогиня заговорила:

— Но, крестный, как вы можете этому верить! Чтобы я приказала убить своего отца!..

— Что же тогда означает эта записка?

— О! Она относилась... к старым, не имеющим значения мечтам, — закончила она, повернувшись к Акки. — Я вам об этом рассказывала вчера, на Лооне. Мы собирались начать войну против бриннов, спалив несколько ферм на северо-западной границе. Я должна была убедить отца поддержать наши планы и открыть арсенал. Только в этом было мое участие... Вы ведь мне верите, крестный, скажите: вы ведь мне верите?

Она зарыдала, обхватив голову руками. Во дворе поднялась беспорядочная суматоха, послышались крики, и мимо окна со свистом пролетела стрела.

— Анна, Анна, поклянись, что ты говоришь мне правду! — взмолился Роан.

Постепенно часть приглашенных собралась вокруг старика. Другая группа вроде как охваченных ужасом людей столпилась около двери. Акки незаметно расстегнул застежки своего плаща.

— Клянусь вам всем самым святым для меня, памятью родителей и моего брата!

— Но кто же тогда? Вы, Неталь?

Великан-барон поднялся на ноги.

— Да, я, Неталь, я, герцог Берандии. Ничего не бойтесь, Анна, вы останетесь герцогиней, если вас не смущает мысль о том, что вы выйдете замуж за потомка хлебопека, о чем вы мне недавно напоминали. Порой и пекари творят революции! Теперь я — владыка, один-единственный. Мои люди в данную минуту уже захватили все ключевые пункты. Замок, город — вся Берандия целиком принадлежит мне!

— Бушран и стрелки...

— Бушран подчинится герцогу, Анна, вы это прекрасно знаете. Для него важен только лишь герцог, кто бы им ни был.

— Ошибаетесь! Он будет со мной, со мной!

Она хищно улыбнулась:

— Вы не знаете главного, Неталь: Бушран любит меня!

— Тем хуже для него: в таком случае он погибнет вместе с другими. Большинство лучников на моей стороне. А теперь, когда я знаю, что он любит вас, я не буду таким идиотом, чтобы оставлять его в живых.

— А эти, Неталь? — она повернулась к остававшемуся неподвижным Акки. — Вы полагаете, что сможете победить и их тоже?

— О! Этим-то совершенно безразлично, кто правит Берандией! И неужели вы думаете, что я настолько глуп, чтобы позволить им уйти? Боюсь, сеньор Акки, вскоре с вами произойдет досадный несчастный случай, раз уж вы были столь глупы, что пришли сюда безоружным. Ваш зеленый друг не сможет вам помочь; должно быть, он уже мертв или наш пленник. Ага! Вот и наше оружие!

Сгибаясь под тяжестью мечей, которые он нес, вошел какой-то мужчина. Неталь направился к нему.

И тогда, быстрый, как молния, координатор запрыгнул на стол и, пробежав по нему между кубками и бутылками, набросился на первого же из мужчин, который только что получил оружие. Короткая схватка, креннский захват — и человек рухнул со сломанной шеей. С мечом в руке Акки прижался спиной к стене. В течение одной или двух минут продолжалась беспорядочная схватка, нападавшие, которых было слишком много, лишь мешали друг другу. Клинок Акки вычерчивал большие сверкающие круги, рассекая головы и пронзая тела. Вскоре он оказался один посреди круга из убитых и раненых.

— Ну что, Неталь? — прокричал он. — Что вы теперь думаете о неспособности людей цивилизованных? Но что-то я даже не вижу вас поблизости!

Рядом с ним промелькнула тень. Резко развернувшись, он увидел прямо перед собой Анну с золочёным кинжалом в руке.

— Нет, Анна, вы здесь погибнете! Уходите!

— Уходите, Анна, — крикнул Неталь. — Я не желаю вашей смерти. Вы для меня слишком дороги!

Она ему не ответила.

— Вот уж действительно, — сказала она Акки, — вы слишком плохого мнения обо мне и о моем народе! Чтобы я осталась стоять в стороне, когда мой союзник сражается?.. Да не дай Бог! Ну что, трусы и предатели, чего же вы ждете? Неужели среди вас никого, кто выступит в мою защиту? По правде сказать, я уже начинаю думать, что его превосходительство Акки прав, и вы не лучше зеленых!

— Довольно, Анна! — прокричал Неталь. — Последний раз прошу: уходите отсюда! Мы вот-вот нападем на этого человека, который должен погибнуть!

Акки обвел взглядом зал. Плотная группа, около полутора десятков юношей из знатных семейств, продолжала перекрывать дверь, еще с десяток держались рядом с Неталем. Около столов Клотиль пыталась оказать помощь лежавшему на полу Роану. «Ни малейшего шанса... — подумал он. — Если бы только Хассил мог помочь... Но жив ли он еще?»

Нападавшие осторожно приблизились, и Акки скрестил меч с одним из них. Его физическая сила, искусно развитая его расой за многие поколения, явно превосходила силу любого из берандийцев, взятого в отдельности, в том числе и Неталя. Но их было десять!

В коридоре зазвучали шаги и бряцание стали, и группа знати, преграждавшая дверь, в беспорядке отступила в середину зала. Со щитом в одной руке и саблей в другой в сопровождении четырех гвардейцев в легких доспехах появился Бушран.

— Проклятье! — завопил Неталь. — Не дайте им пройти! И убейте этого человека!

Они бросились в атаку. Акки подумал, что пришел его последний час. Ему казалось, что он видит кошмарный сон, где он обречен наносить удар за ударом без передышки. Один из нападавших упал к его ногам, хотя он его не коснулся. Из его спины торчала золочёная рукоятка кинжала. Затем вдруг его меч ударил в пустоту. Ни Неталя, ни кого-либо из его сторонников в зале больше не было. Весь в крови, к нему подошел Бушран.

— Прекрасная битва, сеньор Акки! Вы там все такие, на ваших планетах? Идемте же теперь, идемте скорее! Вы тоже, ваша светлость. Нас уже ждут лошади. Возможно, удастся добраться до тех мест, где проживают изгнанники. Здесь больше ничего нельзя сделать, вот все, что осталось от моих лучников, то есть почти никого, — добавил он, показывая на трех раненых воинов. — Остальные мертвы или оказались предателями. Я бы предпочел, чтобы они были мертвы! Клотиль, идем же, ты тоже!

— Благодарю вас за вашу верность, капитан, и если я когда-нибудь верну себе трон, то сумею об этом вспомнить. Но мы не можем оставить моего крестного в руках этих собак!

— Конечно же нет, черт возьми! Но это усложняет дело. Как думаете, вы сможете ехать верхом, граф?

— Я попытаюсь, капитан. Если не смогу, оставьте меня.

— Пьер, Жозеф, помогите графу. Пойдемте же, время не ждет.

Проследовав по коридору, они вышли на террасу. Внизу, под ними, двор был пуст, лишь несколько трупов лежало на гранитных плитах. Они торопливо пересекли его, проскользнули под свод и вышли на крепостную стену.

Часовой, попытавшийся их задержать, был тут же убит.

— Я больше не могу, оставьте меня здесь, — сказал Роан. — Прощайте, Анна! Берегите ее, капитан, и вы тоже, сеньор Акки. И простите меня, Анна, за то, что подозревал вас, — вас, которая была мне словно дочь.

Бушран и Клотиль повели за собой герцогиню, оставив Акки позади.

— Оставьте, не несите меня дальше, жить мне осталось совсем немного. Уходите, это приказ, — сказал граф солдатам, которые пытались его приподнять. — Защитите герцогиню, я больше не в счет!

— Похоже, мне было предначертано никогда не увидеть звезды иначе, как лишь в мой телескоп, — добавил Роан, обращаясь к Акки. — И не будьте слишком снисходительны к Берандии, она того не заслуживает!

— Оставайтесь здесь, в тени крепостного зубца. Я скоро приду за вами.

Акки побежал, обогнал обоих солдат, настиг Анну, капитана и его сестру. Они промчались по всей крепостной стене и, спустившись по лестнице, оказались у северной потерны.[19] Два лучника ожидали их с оружием и лошадьми.

— Здесь наши дороги расходятся, — сказал координатор. — Я должен спасти мой гравилет. Где я смогу вас найти?

— Вы не пойдете с нами?

— Я принесу больше пользы с помощью моего друга и гравилета. Да и моя миссия еще не закончена. Где мне вас искать?

— У изгнанников. Ближе к границам страны васков.

— Попытаюсь присоединиться к вам там. А теперь уезжайте. Удачи, Анна!

Растворившись во мраке, он поднялся на стену, обошел террасу над двором, где находился его аппарат. Гравилет был хорошо освещен факелами, десятки которых горели на некотором удалении от его хвоста, — аппарат явно пытались поджечь. Несколько черных пятен — все, что осталось от людей, настигнутых фульгуратором, — усеивали плиты двора. Хассил достойно сражался. Но где же он?

Словно в ответ, тонкий голубой луч сверкнул из окон дворца, и какой-то берандиец, пытавшийся пересечь двор, закачался, съежился и на глазах превратился в кучу пепла. Но почему Хассил не бежит к гравилету? Акки понял это, когда увидел град стрел, разбившихся о стену. Заметив лучников между зубцами стены, он вернулся назад и забрал у одного из убитых его оружие. С той точки, где он сейчас находился, он мог видеть расположившихся в ряд стрелков. Положив стрелу на тетиву, он натянул лук и выстрелил. Один из берандийцев упал — в спине его дрожал тонкий стержень. Акки выстрелил снова, убив или ранив еще одного стрелка, и прокричал по-хисски:

— Хассил, к гравилету! Я тебя прикрою!

Легкая тень спрыгнула во двор и зигзагами понеслась к гравилету. Один из лучников распрямился, чтобы лучше прицелиться, и тут же упал со стрелой в горле. Хисс исчез в аппарате, который тут же поднялся до уровня стены. Акки запрыгнул внутрь. По металлической обшивке застучали уже не опасные стрелы.

— Пусти меня за штурвал!

Зависнув на высоте двух метров над дозорным путем, они нашли и подобрали Роана, после чего уложили на заднее сиденье. Старик едва дышал.

— Теперь мы летим в страну васков. Хассил, окажи помощь этому человеку.

Гравилет быстро набрал высоту. Внизу, в городе, били в набат колокола ратуши.