В Иркутске Саша не был много лет, и потому новый большой терминал аэропорта стал для него неожиданностью: он помнил ещё старый — советский постройки и напоминавший слегка подросший глухой полустанок. А вот местный воздух остался прежний — после Москвы он казался совсем иным, будто исчез, и дышишь слегка «в холостую». Голова закружилась, а от вроде бы и не резкого, но какого-то пронзающего ветра сразу стало некомфортно.

Уже садясь в поданную машину, Саша обратил внимание на взгляд водителя, который тот бросил на хозяина и на телохранителя сопровождения. «Москвичи». Взгляд не очень тёплый, так смотрят на гостя из страны чужой и не очень дружественной. И можно было не сомневаться, что связана неприязнь водителя именно с недавним покушением. Митрополита Кирилла за умение выступить посредником и замечательно улаживать конфликты здесь уважали даже те, кто в остальном к Церкви и повальной религиозности постсоветского времени относился без особой любви. Добавить старания Филарета, чьими трудами про «мятежную» Иркутскую область нередко «забывали» на общефедеральном уровне во время распределения разнообразных льгот и дотаций, и избыток перебравшихся сюда недовольных… Город и жители с первой секунды оставляли стойкое ощущение, что местный люд уже наполовину не считал себя частью России. Не зря неудачливых киллеров и впрямь ловили всенародно. Это обещало облегчить работу над проектом «Ковчег» в будущем, но донельзя затрудняло Сашину миссию сегодня. Встретивший в офисе директор местного филиала подозрения только подтвердил. Да, искать встречи с отцом Кириллом бесполезно. И глава местных старообрядцев тоже пока не ответил на просьбу о встрече.

Саша ещё минут пять слушал словесные кружева извинений — и хозяина страшно разгневать, но и потом он уедет, а директору филиала здесь жить — затем оборвал:

— Я вас понял. Хорошо. Как скоро я получи ответ от Афанасия Никитича, примет он меня или нет? День? Неделя? Точные сроки. В которые вы, — в голосе эхом прокатилась угроза, — уложитесь.

Директор замялся, но, хотя и не сразу, всё же ответил:

— День. Если Афанасий Никитич к вечеру не даст согласие, дальше ждать бесполезно.

— Хорошо, но вы уж постарайтесь. Очень постарайтесь. А я пока прогуляюсь по городу, лет десять здесь не был.

Как и в прошлый раз, Иркутск встретил неповторимым сочетанием старорусского деревянного зодчества, изысканной архитектуры каменных зданий века девятнадцатого и разнообразных построек века двадцатого, от советских кирпичных пятиэтажек до ультрасовременных небоскрёбов из стекла и бетона. Машина без лишней спешки сделала круг по центральному району города, какое-то время Саша думал, не прогуляться ли ему на речном трамвайчике по Ангаре, но решил, что не стоит. И охране жизнь усложнит, и некрасиво будет, если вызов на встречу придёт, а он посреди реки: хоть выкручивай руки капитану, чтобы нарушил расписание и срочно пристал к берегу. Не хотелось гулять и по современной части Иркутска, так что Саша приказал водителю:

— Давай на правый берег, в Старый город.

Машина остановилась возле автовокзала. Саша вылез из салона автомашины, сразу ощутил, как, оказывается, затекли ноги, и неторопливым шагом через небольшой сквер двинулся в сторону старых домов. Полюбовался изящной скульптурой девушки, изображавшей княгиню Марию Николаевну Волконскую — жену декабриста князя Сергея Григорьевича Волконского, отправившуюся за супругом в ссылку, двинулся дальше. Двухэтажный, целиком деревянный, украшенный резьбой дом Волконских его порадовал: в прошлый визит музей усадьба выглядел позаброшенным, но сейчас его отреставрировали.

Остальная улица тоже была сплошь деревянная, из старинных домов, пусть и не таких роскошных — явно рассчитывалось на туристов, а в конце возвышалась церковь девятнадцатого века. Простая и строгая, без лишней вычурной лепнины и позолоты, которыми грешили многие новоделы, она будто излучала спокойное умиротворение, а набежавший лёгкий ветерок принёс с собой ароматы цветов — и непонятно откуда, на дворе ноябрь, а не май. Саша уже хотел зайти и посмотреть, такая же она строгая и уютная внутри, как и снаружи, когда в кармане пиджака завибрировал телефон.

— Александр Игоревич, звонил Афанасий Никитич. Он готов вас принять немедленно.

— Я возле церкви у автовокзала. Передайте, что я сейчас же буду. Куда?

— Вы совсем рядом, — обрадовался директор. — Казачья улица дом четыре, водителю я уже сообщил.

По нужному адресу располагалась ещё советская кирпичная пятиэтажка, в которой один подъезд заняли под контору. На входе гостя, не стесняясь и не глядя на статус, проверили металлоискателем и попросили пройти через рентген-аппарат вроде тех, что устанавливают в аэропортах. После чего охранник сопроводил посетителя на третий этаж. В кабинет, впрочем, заходить не стал.

Саша ещё в Москве и читал собранное досье, и внимательно изучал фотографии. В жизни Афанасий Никитич оказался ещё больше похож на картинно-литературного старца из обители старообрядцев. Кряжистый немолодой мужик лет шестидесяти, наполовину седой, с густыми бровями и окладистой бородищей, встречал одетый не в пиджак, а вышитую рубаху-косоворотку. Зато в остальном кабинет был сплошь ультрасовременный хай-тек, металл и пластик, даже мебель. На столе — монитор компьютера, на стене — большая ЖК панель с камерой видеоконференцсвязи. Хозяин и кабинет настолько не подходили друг к другу и настолько контрастировали со всеми заранее уже сложившимися образами от старца в избушке-полуземлянке до современного бизнесмена, что полностью сломали настрой, который Саша с самого прилёта в себе старательно взращивал. Он сбился с шага, на несколько секунд сердце застучало вдвое быстрее. Но дальше опыт и привычка взяли своё, заговорил Саша ровным и спокойным голосом:

— Здравствуйте, Афанасий Никитич. Благодарю, что сумели меня встретить, хотя я и приехал, не предупредив заранее.

— Здравствуйте, Александр Игоревич. Зная ваш характер, привести вас к нам могло исключительно неотложное дело.

Последовал короткий обмен взглядами-уколами: мы оба знаем, что присматриваем друг за другом, но пока мы не враги.

— Присаживайтесь, Александр Игоревич.

— Если позволите, я лучше коротко изложу суть дела, — Саша отметил про себя, что и ему удалось порушить разработанный собеседником сценарий. — Дело в том, что я и мой партнёр стали обладателями, скажу так, некой информации, от которой зависит будущее страны. По определённым причинам любая утечка приведёт к катастрофе. Но и без вашей помощи нам будет очень сложно. Рассказать же я рискну только вам и отцу Кириллу, но только вдвоём и только один раз. По той же причине доказательств я вам сейчас не передам.

Кабинет окутала тишина, хозяин задумался. Саша тоже не торопился продолжать. Когда пауза уже понемногу начала тяготить, Афанасий Никитич задумчиво произнёс:

— Если бы вы и в самом деле разложили мне на столе веские доказательства… я бы вам, скорее всего, не поверил. Особенно зная возможности ваших специалистов. Но ваш приезд и ваша просьба… Да и ваша, мягко говоря, необычная активность этим летом и осенью в Сибири, которая слишком хорошо укладывается в ваши слова. Вдобавок, хотя про это и не объявили пока открыто, на днях мы взяли ещё одну группу убийц… Причём они будто знали про ваш приезд, и что вы ищете встречи, поэтому торопились с покушением. Считайте, вы меня убедили. Я попробую организовать вам разговор. Будьте на связи.

На улице Саша не стал садиться в машину и успел пройти пешком два квартала, когда позвонил Афанасий Никитич и сообщил, что сейчас пришлёт человека, который покажет дорогу.

Добирались больше трёх часов. По стёклам машины ползли неровные водяные дорожки — нагнало тучи, и, стоило выехать из города, зарядил дождь. Судя по всему, конечной точкой стали какие-то частные владения. Полсотни гектаров охраняемой территории, пляж и частное озеро с прогулочным пирсом для яхты, какой-нибудь сногсшибательный бассейн, и шикарное здание с огромной верандой и панорамными окнами во всю стену, каменные дорожки, буйство дорогих цветов… А ещё путь к этому раю для богатых перекрывали две заметных и неспециалисту линии безопасности. Сколько же по пути было неявных линий защиты, можно было лишь гадать. Телохранитель со своим опытом заметил и сообщил начальнику ещё про две, но был абсолютно уверен, что в действительности их куда больше. Впрочем, это Сашу уже не интересовало.

В центре поместья оказался совсем не особняк для отдыха, как Саша рисовал себе в воображении по дороге, а целый комплекс всяких строений. Несколько жилых двухэтажных домов из брёвен и множество разных пристроек и сараев, соединённых на зимнее время крытыми переходами. Большая конюшня, манеж для лошадей, склады. Конезавод или место для содержания дорогих пород. И никого в таком случае не удивит многослойная охрана, а уж провести и спрятать на территории ещё с десяток человек вообще труда не составит.

Машина остановилась, Саша дал указание телохранителю:

— Стас, остаётесь здесь.

— Но Александр Игоревич, дайте хоть проверить…

— Это приказ.

Телохранитель с недовольным видом подчинился: он фактически нарушает обязанности, отпуская объект мало того что без охраны и не проверив место переговоров. Но и сорвать встречу тоже нельзя. Саша вышел на улицу, непроизвольно поморщился от холодных капель, за несколько секунд, пока он нырнул под крышу перехода, намочивших волосы и проникших за шиворот. Дальше его уже ждали. Хотя подозревать настолько важного гостя, что он поведёт себя как убийца-камикадзе, не было смысла, его всё равно сначала проверили ручным металлоискателем, затем попросили встать в кабинку детектора. Когда Саша из неё выбрался, сказали достать из пиджака ручку и оставить. Гость молча подчинился, заодно мысленно ещё раз поблагодарив невезучих убийц: если бы не их попытка, Афанасий Никитич мог и не поверить.

В глухой комнате без окон где-то в глубине построек, куда Сашу в итоге привели, уже стояли три кресла, два из которых занимали митрополит и глава старообрядцев.

— Здравствуйте ещё раз, Афанасий Никитич. Доброго вам здоровья, отец Кирилл.

— Спасибо. И вам здравствуйте, Александр Игоревич. Если позволите, вставать не буду, — священник чуть повернулся, чтобы прямо смотреть на собеседника и непроизвольно поморщился от боли: насколько Саша знал, ногу ему врачи после взрыва сохранили чуть ли не чудом.

— Итак, Александр Игоревич, ваша просьба удовлетворена. Мы вас слушаем.

Саша сел в кресло, медленно вдохнул и выдохнул, успокаивая не вовремя подскочивший пульс, и заговорил:

— Тимофей, сын моего партнёра, Леонида, довольно часто посещает всякие неформальные сборища молодых учёных и студентов, также поддерживает со многими неофициальные отношения. Это для него хорошая практика плюс возможность присмотреться, встречаются очень необычные и нестандартные идеи и таланты, которые можно с пользой пригласить к себе. Весной этого года на одной из таких встреч один молодой аспирант рассказал, как ему показалось, очень забавную штуку. Он вместе с группой единомышленников, таких же молодых фанатов науки из разных стран, разрабатывал новый метод математического моделирования. Чистая наука, не имеющая никакого практического значения, разве что в качестве объекта взяли какой-то физический процесс… что-то по части поведения каких-то элементарных частиц, взаимодействия пространства-времени и тому подобное. Взаимное влияние микромира и макромира.

— Не стесняйтесь сложных слов и понятий, Александр Игоревич, — улыбнулся священник. — Я знаю о вашей диссертации, но и мы в своё время тоже отдали дань науке.

— Собственно, ничего сложного нет. По результатам модели выходило, что самое большее через десять-двенадцать лет нас ждёт катастрофа всемирного масштаба. Но гарантированный запас прочности вообще восемь лет. Любые вещи и постройки возрастом старше десяти лет на глазах начнут стареть и разрушаться, словно пролежали в земле не меньше столетия, поля станут отравленными пустырями. Всё то, что человек жадно разрушал последние несколько веков, природа мгновенно вернёт ему сторицей. Эти молодые таланты, естественно, не поверили, публиковать результаты постеснялись, пока не отыщут ошибку. Тимофей скопировал часть данных, но скорее просто так, из вежливости, да и о мимолётном разговоре никому тогда не сказал. А очень скоро с молодым учёным произошёл несчастный случай. Про это забыли бы сразу, если бы Тимофей не вспомнил, что парень ещё жаловался — до того страшный результат вышел, что по ночам кошмары начали мучить, хотя никогда раньше не страдал. Исключительно для самоуспокоения Тимофей приказал нашей СБ провести осторожное расследование.

Саша машинально отметил — похоже, что ему удалось зацепить собеседников. Хотя оба и опытны в политике и интригах, но сейчас нервное напряжение всё-таки прорвалось: рукав поправить, пуговицу на манжете потрогать — и также размеренно продолжил рассказ.

— Смерть наступила из-за случайного сочетания лекарств, побочный эффект в виде лёгкой депрессии, а антидепрессант сработал как яд. Обычное невезение, вот только очень уж вовремя. Осторожно проверили несколько имён, которые упоминались в разговоре — и везде тоже ну просто какая-то повальная невезучесть. А дальше началась атака уже на нашу компанию, замаскированная под бизнес-конфликт. И закончилось всё, когда наши неизвестные оппоненты убедились, что мы ничего не знаем и ничего не слышали. Полноценно перепроверить расчёт нет возможности, не все данные, и боимся привлекать внимание. Кроме нас в курсе дела буквально несколько особо доверенных лиц, остальные работают втёмную, не зная целей расследования или расчётов. Иван Трофимович Коржиков, — глава староверов сделал жест, давая понять: мы знаем, кто это, — дал прогноз. Вероятность сценария именно катастрофы от семидесяти до восьмидесяти пяти процентов.

Саша ждал, что собеседники на какое-то время задумаются, переваривая новость. Но митрополит явно слушал и думал параллельно, потому что сразу задал вопрос:

— Зачем вы обратились к нам, если можете всё организовать и без нас? Не зря вы затеяли строительство в Кемеровской области? И кто этот неведомый противник?

Саша порадовался, что вопрос о выгоде не прозвучал — и это хороший знак. Значит, его собеседники уже почти включили его в число тех, для кого интересы Родины выше личных амбиций.

— Сперва позвольте ответить на второй вопрос. Создавать изолированный одиночный кластер рискованно, как бы мы не готовились, всегда может что-то случиться. Желательно создать несколько автономных ковчегов, которые одновременно могут и выжить самостоятельно, и помочь друг другу. Но больше чем на один такой город у нас нет ресурсов, да и это привлечёт лишнее внимание. Сейчас же мы создаём для всех закрытый город по образцу советских научных городков. В рамках развития компании это логично, как и концентрация там передовых производств, а потом и складов. В Иркутской области — второй центр, с учётом ваших напряжённых отношений с Москвой, — глава старообрядцев на этих словах криво улыбнулся, — никого накопление запасов и вообще аккуратная подготовка не удивит. Но главное… Катастрофа станет крушением старого мира, всего того, к чему люди привычны, верили. Машины — ничто без людей, и только вера в Бога станет той опорой, которая поможет нам остаться людьми, успокоит и придаст сил. Именно за этим я и пришёл к вам. Ибо больше не к кому.

В глазах Афанасия Никитича и отца Кирилла вспыхнул такой яростный и фанатичный огонь, что Саша понял — он выиграл. Остались мелочи.

— Что касается наших противников… Не знаю, кто они — и не собираюсь узнавать. Пока они уверены, что единственные — не будут нам мешать, спокойно готовясь захватить власть над разрушенным миром. Не думаю, что у них вообще хоть что-то получиться, у меня создалось ощущение, что они катастрофу воспринимают… как разновидность киноленты в жанре ужасов, что ли? Но вот испортить жизнь нам могут, втянуть в противостояние. А мы и так успеваем еле-еле. Отсюда такая секретность и просьба, чтобы наш разговор остался между нами. И ответа жду прямо сейчас.

Несколько минут хозяева вели безмолвный разговор взглядами и мимикой, но в результате Саша не сомневался. Даже без страшных прогнозов будущего открытая поддержка членов «Клуба ста» — серьёзный козырь в противостоянии с Филаретом. А уж тем более прогноз грядущего «нового потопа» и намёк, что им предстоит стать «вторым Ноем».

— Семь из десяти — это много, — ответил отец Кирилл. — Потому мы согласны вам помочь. Можете раскрывать своё предложение и планы в деталях.