1

В столовой Молли делала последние приготовления — убрала лишний нож, поправила вилку, переставила два бокала, отошла назад, чтобы взглянуть, все ли теперь в порядке, и затем вышла на террасу. Сейчас там никого не было. Пройдя в дальний угол, Молли остановилась, облокотившись на балюстраду. Скоро наступит вечер с обычной веселой болтовней и выпивкой. Еще недавно эта жизнь доставляла ей так много радости. А теперь даже Тим кажется огорченным и обеспокоенным. Хотя естественно, что он немного волнуется. Очень важно, чтобы их предприятие увенчалось успехом. В конце концов, ведь он вложил в него все, что имел.

«Но на самом деле, — думала Молли, — его беспокоят не дела в гостинице, а я. Хотя не понимаю, почему он из-за меня волнуется».

В том, что Тим волнуется из-за нее, Молли не сомневалась. Это было видно по его вопросам, по быстрым беспокойным взглядам, которые он время от времени бросал на нее. В чем же причина? Молли не могла этого понять. Она не могла вспомнить, когда с ней это началось. Неизвестно почему она стала бояться людей. А что плохого они могли ей сделать?

Молли грустно покачала головой и внезапно вздрогнула, почувствовав чье-то прикосновение. Повернувшись, она увидела Грегори Дайсона, стоявшего с несколько виноватым видом.

— Простите. Я напугал вас, малютка.

Молли ненавидела, когда ее называли «малютка».

— Я не слышала, как вы подошли, мистер Дайсон, — быстро ответила она, — и поэтому вздрогнула.

— «Мистер Дайсон»? Откуда такие церемонии? Разве все мы не составляем здесь одну большую семью? Эд, я, Лаки, Эвелин, вы с Тимом и даже Эстер Уолтерс и старый Рэфьел.

«Он уже успел хватить лишнего», — подумала Молли.

— О, иногда мне приходится становиться просто скучной хозяйкой гостиницы, — улыбнулась она. — Мы с Тимом считаем, что излишняя фамильярность только вредит.

— По-моему, от излишней чопорности вреда гораздо больше. Поэтому, дорогая Молли, я предлагаю вам выпить со мной.

— Немного позже, — сказала Молли. — Мне еще надо кое-что сделать.

— Только не уходите. — Рука Грегори вцепилась в ее руку. — Вы очаровательная девушка, Молли. Надеюсь, Тим понимает, какая ему выпала удача.

— О, об этом я забочусь, — весело ответила Молли.

— Знаете, я бы мог пойти за вами на край света, хотя мне не хотелось бы, чтобы это слышала моя жена.

— Сегодня вы совершили дальнюю прогулку?

— Да. Между нами говоря, мне это порядком надоело. Птицы и бабочки тоже могут осточертеть. Как вы смотрите на предложение организовать вдвоем небольшой пикник?

— Об этом надо подумать, — сказала Молли и, весело смеясь, вернулась в бар.

— Хэлло, Молли, — приветствовал ее Тим. — Куда это ты так спешишь? И с кем ты там говорила?

— С Грегори Дайсоном.

— Что ему нужно?

— Хочет поприставать ко мне.

— Черт бы его побрал! — выругался Тим.

— Не беспокойся, — сказала Молли. — В конце концов, в моем положении это неизбежно.

Тим начал отвечать ей, но, увидев метрдотеля Фернандо, устремился к нему, отдавая на ходу какие-то распоряжения. Выскользнув через кухню из дома, Молли зашагала по дорожке к пляжу.

Грегори Дайсон пробормотал какое-то ругательство. Затем он медленно направился в сторону своего бунгало. Он уже подходил к домику, когда его внезапно кто-то окликнул. Вздрогнув, Грегори оглянулся. В надвигающихся сумерках ему показалось, что в тени кустов стоит привидение. Но он рассмеялся, поняв, что это впечатление вызвано белым платьем и черным лицом девушки.

Виктория шагнула из-за кустов на дорожку:

— Мистер Дайсон…

— Да? В чем дело?

Стыдясь своего испуга, он говорил с оттенком раздражения.

— Я принесла вам это, сэр. — Девушка протянула руку, в которой она держала флакончик с таблетками. — Это принадлежит вам, не так ли?

— О, мои таблетки серенита. Да, конечно. Где вы их нашли?

— Я нашла там, куда их поставили. В комнате джентльмена.

— Что вы хотите сказать — какого джентльмена?

— Джентльмена, который умер, — серьезно ответила Виктория. — Не думаю, что ему хорошо спится в могиле.

— А почему бы и нет? — осведомился Дайсон.

Виктория стояла, молча глядя на него.

— Я все еще не знаю, о чем вы говорите. Вы имеете в виду, что нашли эти таблетки в бунгало майора Пэлгрейва?

— Совершенно верно, сэр. Когда доктор и люди из Джеймстауна собирались уезжать, они отдали мне все вещи из его ванной, чтобы я их выбросила. Зубную насту, крем для бритья и все остальное, включая это.

— Ну так почему же вы это не выбросили?

— Потому что это ваши таблетки. Помните, вы спрашивали о них?

— Я… да, помню. Мне казалось, что я их потерял.

— Нет, вы их не теряли. Их взяли из вашей комнаты и положили в бунгало майора Пэлгрейва.

— Откуда вы знаете? — резко спросил он.

— Знаю. Я видела. — Она улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Кто-то положил таблетки в комнату мертвого джентльмена, а теперь я возвращаю их вам.

— Постойте! Что это значит? Что… кого вы видели?

Но девушка уже скрылась за кустами. Грег сделал движение, как будто собираясь погнаться за ней, но потом остановился, поглаживая подбородок.

— В чем дело, Грег? Увидел привидение? — спросила миссис Дайсон, выйдя из бунгало на дорожку.

— Минуты две назад я именно так и подумал.

— Кого же ты увидел?

— Цветную девушку, которая здесь работает. Кажется, ее зовут Виктория.

— Ну и что же она хотела? Соблазнить тебя?

— Не болтай глупостей, Лаки. Эта девчонка вбила себе в голову идиотскую идею.

— А именно?

— Ты помнишь, что я на днях не мог найти мой серенит?

— Да, ты говорил, что не можешь его найти.

— Что значит «говорил»?

— О, ради бога, неужели ты собираешься придираться к каждому моему слову?

— Прости, — буркнул Грег. — Все выглядит так чертовски таинственно. — Он показал жене флакончик. — Девушка вернула его мне.

— Она стащила его?

— Нет. Она… по-моему, она где-то его нашла.

— Ну и что из этого? Что тут таинственного?

— О, ничего, — ответил Грег. — Она просто разозлила меня — вот и все.

— Нашел причину для волнений! Лучше выпей что-нибудь перед обедом.

2

Молли спустилась на пляж, придвинула старое шаткое плетеное кресло и села в него. Некоторое время она глядела на море, потом внезапно уронила голову на руки и заплакала. Услышав рядом с собой шорох, она резко подняла голову и увидела миссис Хиллингдон, смотревшую на нее.

— Хэлло, Эвелин. Простите, я… я не слышала, как вы подошли.

— Что случилось, девочка? — спросила Эвелин. — Что-нибудь не так? — Она придвинула к себе другое кресло и села рядом с Молли. — Расскажите мне.

— Что вы, вовсе ничего не случилось, — попыталась улыбнуться Молли.

— Тогда почему же вы сидите здесь и плачете? Вы что, поссорились с Тимом?

— Конечно нет.

— Рада это слышать. Вы всегда казались такой счастливой парой.

— И вы тоже, — сказала Молли. — Мы с Тимом всегда думаем: как чудесно, что вы с Эдуардом так счастливы вместе, хотя и женаты уже много лет.

— О, вот как, — протянула Эвелин. В ее голосе послышалась нотка горечи, но Молли едва ли заметила это.

— Большинство людей, — сказала она, — даже если они очень любят друг друга, обычно постоянно ссорятся, не обращая никакого внимания на посторонних.

— Многим просто нравится скандалить, — заметила Эвелин. — Для них скандалы — в порядке вещей.

— А по-моему, это ужасно, — заявила Молли.

— По-моему, тоже, — согласилась Эвелин.

— Вот почему, когда смотришь на вас и Эдуарда…

— О, не надо, Молли. Я не могу позволить вам так заблуждаться. Эдуард и я… — Она сделала паузу. — Если хотите знать, за последние три года мы вряд ли сказали друг другу хотя бы одно слово наедине.

— Что?! — Молли испуганно уставилась на нее. — Я… я не могу в это поверить.

— Мы оба хорошо играем свои роли, — продолжала Эвелин. — Мы не похожи на тех людей, о которых вы говорили, что они всегда ссорятся при посторонних. Да и вообще мы никогда не ссорились.

— Тогда в чем же дело? — спросила Молли.

— Обычная история.

— Что вы хотите этим сказать? Другая…

— Да, другая женщина, и думаю, что для вас не составит труда догадаться, кто она.

— Вы имеете в виду миссис Дайсон — Лаки?

Эвелин кивнула.

— Я знаю, что они постоянно флиртуют, — сказала Молли, — но я думала, что это просто…

— Просто от хорошего настроения, не так ли? — подсказала Эвелин.

— Но почему… — начала Молли и осеклась. — Наверно, я не должна об этом спрашивать.

— Спрашивайте что хотите. Я устала от постоянного молчания, устала изображать благовоспитанную счастливую супругу. Эдуард просто потерял голову из-за Лаки. Он оказался настолько глуп, что сообщил мне об этом. Очевидно, сознание собственной честности принесло ему некоторое облегчение. Разумеется, ему не пришло в голову, что мне эта новость особого облегчения не принесет.

— Он хотел оставить вас?

Эвелин покачала головой.

— У нас двое детей, — ответила она, — и мы оба их очень любим. Они учатся в школе в Англии. Мы не хотели разрушать семью. К тому же Лаки вовсе не жаждет развода. Грег ведь очень богатый человек. Его первая жена оставила ему кучу денег. Поэтому мы решили не расходиться, невзирая на отношения Эдуарда и Лаки. Грег пребывает в блаженном неведении, а мы с Эдуардом — просто добрые друзья. — Последние слова она произнесла со жгучей горечью.

— Как… как же вы можете выносить это?

— Ко всему можно привыкнуть. Но иногда…

— Да?

— Иногда у меня появляется желание убить эту женщину.

Страстность, звучавшая в ее голосе, испугала Молли.

— Давайте больше не будем говорить обо мне, — сказала Эвелин. — Поговорим теперь о вас. Я хотела бы знать, что случилось.

Несколько секунд Молли молчала.

— Просто, — наконец заговорила она, — мне кажется, что со мной что-то не так.

— Не так? Что вы под этим подразумеваете?

Молли печально покачала головой.

— Я боюсь, — сказала она. — Ужасно боюсь.

— Чего вы боитесь?

— Всего, — ответила Молли. — Это… ну, как бы находит на меня. Голоса в кустах, шаги, чужие разговоры. Как будто кто-то все время следит, шпионит за мной… Кто-то ненавидит меня, я чувствую это.

— Боже мой! — Эвелин казалась испуганной и потрясенной. — И давно это началось?

— Не знаю. Это началось постепенно. К тому же меня тревожат и другие вещи.

— Какие?

— Иногда, — медленно произнесла Молли, — я не могу ничего объяснить, ничего вспомнить.

— Вы хотите сказать, что у вас провалы памяти?

— Очевидно… Вот, например, сейчас пять часов, а я почти ничего не помню, что происходило примерно с половины второго.

— О, дорогая, но это просто потому, что вы вздремнули.

— Нет, — возразила Молли, — я чувствую себя не так, как будто только что проснулась. Иногда я внезапно оказываюсь в другом месте, иногда замечаю, что на мне надето другое платье, иногда я говорю с кем-то или делаю что-то, но не могу вспомнить, с кем говорила и что делала…

— Но, Молли, в таком случае вам следует показаться врачу.

— Не хочу! Не желаю даже близко подходить к врачам.

Эвелин посмотрела на девушку и взяла ее за руку.

— Возможно, вы делаете из мухи слона, Молли. Вы же знаете, что существует множество нервных расстройств, которые легко излечиваются. Врач скажет вам то же самое.

— Нет, он может сказать, что у меня что-то серьезное.

— А почему у вас должно быть что-то серьезное?

— Потому что… — начала Молли, но быстро оборвала фразу. — Сама не знаю почему, — закончила она.

— Не мог бы кто-нибудь из вашей семьи — мать или сестры — приехать сюда?

— С матерью я всегда не ладила. У меня есть сестры. Они замужем, но я полагаю, они смогли бы приехать, если бы я захотела. Но я не хочу. Мне не нужен никто, кроме Тима.

— А Тим знает об этом? Вы говорили ему?

— Только намекала, — сказала Молли. — Но он беспокоится обо мне и следит, как я себя веду. Такое впечатление, что он старается оберегать меня. Неужели меня действительно нужно оберегать?

— По-моему, это в большой степени ваше воображение, но мне все-таки кажется, что вы должны показаться врачу.

— Старому доктору Грейему? От него не будет никакого толку.

— На острове есть и другие врачи.

— Нет, — сказала Молли. — Я просто… просто не должна обращать на это внимания. По-видимому, как вы говорите, во всем виновато мое воображение. Боже мой, как поздно! Мне уже нужно быть в столовой. Я… я должна вернуться.

Бросив резкий, почти вызывающий взгляд на Эвелин Хиллингдон, она поспешила к отелю. Эвелин посмотрела ей вслед.