Во введении в книгу пророка Исаии и ее русский перевод с греческого текста [1443] мы делали оговорку, что русский перевод с греческого текста Псалтири сделан преосвященным Порфирием (СПб., 1893), а потому, несмотря на постоянное употребление этой книги за православным богослужением, мы пока уклоняемся от перевода ее с греческого текста. Ныне, в последовательном порядке перевода учительных книг, мы сочли нужным, несмотря на перевод преосвященного Порфирия, заняться и Псалтирью. Поводы для сего были следующие.

Не скроем, что имели на нас влияние некоторые письменные и устные «просьбы братий», т. е. благочестивых русских лиц, читающих Псалтирь в славянском переводе, но видящих в нем значительные трудности, особенно лиц монашествующих, коих не удовлетворяет перевод преосвященного Порфирия. Пред сим искренним желанием, особенно после составления перевода Псалтири с греко-славянского текста на инородческие языки: татарский, чувашский и черемисский, — мы не могли устоять.

Затем детальное, с слова до слова, знакомство, во время составления вышеуказанных инородческих переводов, с переводом преосвященного Порфирия укрепляло нас в той мысли, что этого перевода «недостаточно» для читателей славянской Псалтири. Преосвященный Порфирий составлял свой перевод «с греческой рукописной Псалтири 862 г.», не обращая внимания на наш церковно-славянский текст и запросы его читателей. Эта греческая рукопись пока не опубликована; насколько точно составлялся с нее перевод, не знаем; насколько авторитетен текст ее, тоже не известно. А между тем, между переводом преосвященного Порфирия и нашим церковно-славянским текстом разность немалая, почти такая же, как между синодальным и славянским переводами. Во всяком случае, перевод преосвященного Порфирия далеко «не копия» с славянского перевода. Поэтому читатели славянской Псалтири далеко не всегда найдут в этом переводе ответы на недоуменные выражения славянского текста. Их справедливое желание этим переводом не будет удовлетворено.

Во-вторых, перевод преосвященного Порфирия, может быть очень точный по отношению к греческому тексту и его особенностям, далеко не всегда близок к русской современной богословской литературной речи; тем более — к благоговейному священно-библейскому языку. Мы собрали у него очень много слов, коробящих русское ухо и неуместных в Псалтири, так: смышляйте (2, 10); укопал (7, 16); уколол Господа грешник (9, 25); подразнил Бога (ст. 34); дождевыми сетями (10, 6); нутр (15, 7; 25, 2); единицы (вместо одного [– П. Ю.]) просил я у Господа (26, 4); сгущенного народа (34, 18); будущности нечестивых уничтожатся (36, 38); послабь мне (38, 14); душевное мое (41, 5); удосужьтесь (45, 11); державцы (46, 10); отдай молитвы (49, 14); беззаконие обрабатываете (57, 3); путевая (58, 5); горн упования (59, 10); праведничал сердцем (72, 13); острить над именем (73, 10); разжидилась земля (74, 4); люд (76, 16); удержавил (79, 16.18); скрова (? [– П. Ю.]) бурна (80, 8); подделывались под стать (ст. 16; слав, солгаша); чадце и чадица (85, 16); к мертвым вольноотпущенный (87, [6]); опрокинул завет (88, 40); бугры моря (92, [4]); пресловуты (105, 2); запропастить (? [– П. Ю.] ст. 26); законопоставь меня (118, 33); грозно очудотворился (138, 14) и др. Сомневаемся, чтобы русские богословски образованные читатели остались удовлетворенными всеми перечисленными выражениями и не нуждались в замене их другими, более употребительными, более ясными и не столь вульгарными, как нутр, запропастить, уколоть Бога и т. п.

В-третьих, в переводе преосвященного Порфирия немало уклонений как от славянского перевода, так и от всех ныне известных греческих списков и их чтений. Таковы: немногими благами земли (16, 14; слав, от малых от земли); смяли (17, 5; слав, смятоша — ἐξετάρασσον); [1444] морских татей (17, 30; слав, искушения — πειρατηρίου); нет покоя (21, 3; слав, не в безумие — [οὐκ] εἰς ἄνοιαν); 29, 6 — во власти (слав, в ярости — εν [τω] θυμω); сонма (41, 5; слав, шума — ήχου); кончался (48, 13; слав, не разуме — ού συνήκε); соблазнились (54, 22; слав, приближишася — ἤγγισαν); [1445] горн (57, 10; слав. рамн — ῥάμνος); когда их не будет более (58, 14; слав. во гневе кончины, и не будут — ἐν όργῇ συντελείας, καὶ οὐκ ἔσονται); [1446] полчище алонское (59, 2; в дебри соляной — ἐν φάραγγι ἁλῶνος); [1447] блеск (88, 45; слав, очищения — καθαρισμοῦ); ты дал обещание (ст. 51; слав, еже удержах — οὑ ὑπέσχον); 96, 2 — попалять вокруг (слав. облак и мрак — νεφέλη καὶ γνόφος); для угощения (74, 9; [слав, исполнь растворения –] πλῆρες κεράσματος); поочередно (146, 7; слав, во исповедании — ἐν ἐξομολογήσει). За неимением греческой рукописи, служившей переводчику, не можем судить о точности перевода, но читателю славянской Псалтири он дает другие мысли, отличающиеся от тех, которые содержатся в славянском тексте.

При детальном ознакомлении с переводом мы заметили в нем следующие пропуски сравнительно с греко-славянским текстом: в надписании пропущено слово дома (29, 1); нам (46, 5), Богу (ст. 10); надписание Пс. 87 со слов в конец...; с ним Я в скорби (90, 15); в Пс. 118 нет всего 144 ст.; его (124, 2), грешных (ст. 3); услышь меня по правде Твоей (142, 1).

Вставки, также не имеющие себе параллелей в греко-славянском тексте: которому Ты дал обещание (88, 51). В Псс. 108–118 помещено надписание Аллилуйя, какого нет в греко-славянском тексте, ни в еврейском, ни в Вульгате.

Принимая во внимание все отмеченные дефекты, а главное — полное игнорирование автором нашего церковно-славянского перевода, нужд и потребностей его русских читателей, мы и сочли нужным «повторить» русский перевод Псалтири с греческого текста; в соответствие со славянским переводом.

Общих вопросов о своем переводе, его характере, средствах, приемах не будем повторять. Все это многократно говорилось. Скажем о греческом и славянском переводах Псалтири.

Сравнивая славянский, рукописный (по Амфилохию) и печатный (Острожский и Елизаветинский) перевод Псалтири с греческим текстом LXX толковников, мы пришли к тому выводу, что он соответствует тексту не александрийскому, как в большинстве переведенных нами книг, и не ватиканскому, как в книге Иова, и не синайскому, а особому — церковному, тому тексту, который находится в отдельных списках одной Псалтири, в свое время известных Гольмезу, чтения коих им в обилии приводятся. В этих списках мы всегда находили полное соответствие славянскому переводу в параллель с отступлением его от текста ватиканского, александрийского, синайского, textus receptus и полных изданий греческой Библии. Полный перечень греческих рукописей у Гольмеза таков: №№ 13, 21, 27, 39, 43, 55, 65, 66, 67, 69, 70, 80, 81, 99, 100, 101, 102, 104, 106, 111, 112, 113, 114, 115, 140–148, 150, 151, 152, 154, 156, 162–206, 208, 210–219, 222, 223, 225–227, 262–294. В этих списках мы всегда находили параллели со славянским переводом. По указанию самого Гольмеза, не все эти списки заключают всю Псалтирь, а часто лишь некоторые псалмы, а потому и не ко всякому варианту все они цитируются у Гольмеза. Мы же цитировали только начальные из них, иногда с сокращением: до 100, до 90, 70 и т. п. у Гольмеза. Какое отношение их к лукиановской, оригеновской, исихиевской рецензиям — мы не знаем и соответственных цитат не помещаем. Думается, что здесь был особый «церковный текст» Псалтири, до которого так же не решались коснуться упомянутые справщики, как до нашего Острожского — Елизаветинские, а бл. Иероним — до древне-италийского. Подтверждение такому предположению мы нашли в точном до копиизма сходстве греческого текста богослужебной Псалтири, имевшейся в нашем распоряжении ([библиотека Казанской духовной академии,] № 92²/₆ и нового издания ее у Николаида (Ἀθῆναι, 1907)) и Толковой Псалтири патриарха Анфима. [1448] С древне-италийским переводом наш славянский также сходен, а потому можно думать, что «церковный» греческий текст Псалтири очень древен [и] установлен в первые века христианской эры. Естественно, что оригеновские, лукиановские и иные рецензии «сторонились» от него, и если были составлены, то не нашли себе распространения. Принятый у отцов Церкви в толкованиях греческий текст также не всегда совпадал с ним, тем более что отцы Церкви часто пользовались не только LXX, но и другими «более ясными» переводами, особенно Феодотиона и Симмаха.

Из толковых изданий греческой Псалтири мы нашли точную «копию» нашей славянской Псалтири в тексте толкования на Псалтирь патриарха Анфима. Здесь мы нередко находили соответствие славянскому переводу даже в тех случаях, когда не находили его в вышепоименованных рукописях Гольмеза. Очевидно, у патриарха Анфима напечатан «церковный» текст Псалтири, который сохранился и в нашем славянском переводе. Затем, как выше замечено, нашли мы греческую «копию» к нашему славянскому переводу в богослужебной греческой Псалтири, в виде нашей Следованной, только в более обширном размере: Ψαλτήριον τοῦ προφήτου Βασιλέως Δαβίδ (год и место издания утеряны), по каталогу библиотеки Казанской духовной академии № 92²/₆. Псалтирь разделена на кафизмы и славы и лишь начинает книгу. После Псалтири идут 10 песней, Октоих на все 8 гласов (воскресной службы), Пентикостарий, Триодь, Минея месячная на все 12 месяцев (лишь некоторые дни) и общая. Текст этой, несомненно употребляемой в греческой богослужебной практике, Псалтири вполне сходен с текстом патриарха Анфима и даже в некоторых местах ближе к славянскому переводу, чем у патриарха Анфима (13, 1; в надписании 20, 1; 70, 1; 89, 12; 102, 1; 103, 1; 137, 1; 143, 1); Пс. 151 в этой Псалтири есть, а у патриарха Анфима нет его.

Вот особенность греко-славянского текста Псалтири, положенного в основу нашего перевода. На нее, думаем, должны обратить внимание все последующие ученые исследователи славянского перевода Псалтири.

Обширный, в приложении к Псалтири, вопрос об отношении славянского перевода к греческому тексту, о разных «уклонениях» от его оригинала можем опустить, так как в русской литературе на эту тему есть два специальных труда: Боголюбский [М.], свящ. Замечания на текст Псалтири по переводу LXX и славянскому [тексту] // ЧОЛДП. 1872–1878 (и отдельно: М., 1879); Амфилохий, архим. Древнеславянская Псалтирь. М., 1878–1880. [1449] После детального сопоставления с вышеуказанными, наиболее близкими к славянскому переводу, греческими списками, мы не нашли соответствия им в славянском переводе в следующих словах: единаго — по-греч. κατὰ μόνας (4, 9); умножил — ἐπολυώρησας (11, 9); поможе ми — ἐβοηθήθην (27, 7); мене — ἀπό (37, 12); молитвенницы — πρέσβεις (67, 32); презре — ἀνεβάλετο (77, 21); успеет — ὠφελήσει (88, 23); телеси — σκηνώματι (90, 10); препяша — διέτειναν (139, 6).

Заметили мы в славянском переводе несколько уклонений во временных формах глаголов [1450] и, чаще всего, в одних и тех же глаголах, преимущественно: пою — по-гречески ψαλῶ (7, 18; 9, 3; 12, 7; 17, [50]; 20, 14; 56, 8; 58, 18); [надеюся,] уповаю — ἐλπιῶ (56, 2; 63, 11); обитает — παροικήσει (14, 1); населяет — κατοικιεῖ (28, 10); чает — ὑπομενεῖ [В современных изданиях предпочтен вариант ὑπομένει, однако в ряде древних переводов зафиксированы как будущее время, так и настоящее (в греческих унциальных рукописях разница между ὑπομενεῖ и ὑπομένει не отражается). — Ред.] (32, 20); назирает — παρατηρήσεται (36, 12); судит — κρινεῖ (7, 9; 71, 4; 95, 10); помянул — μνησθήσομαι (41, 7); терплю — ὑπομενῶ (51, 11); возмогут — δύνωνται (35, 13); исправит — ᾶνώρθωσε (17, 36). Отступление в падежах: славянское им — по-гречески αὐτοὺς (5, 11); нам — ἡμῶν (11, 5); их — αὐτοῖς (57, 5); сынов — υἱοῖς (43, 1); его — αὐτῶν (80, 15); праведным — δικαίων (33, 20); в родах: на Него — ἐν ταύτῃ [26, 3]; о наследствующем — κληρονομούσης (5, 1); от сия в сию — ἐκ τούτου εἰς τοῦτο [74, 9]; в числах: во днех — ἐν ἡμέρᾳ; [1451] во страстех [1452] – [ἀπὸ] ταλαιπωρίας (87, 19); поклонится... и поет — προσκυνησάτωσαν... καὶ ψαλάτωσαν (65, 4). Греческое слово βαρείς [1453] (замок, чертог) на славянский было ошибочно переведено тяжести (44, 9; 47, 4), [так как славянские переводчики поняли его как омонимичную, хотя и с другим ударением, форму от слова] βαρύς (тяжелый); πολυωρέω (пекусь, [почитаю]) – умножаю (11, 9; 137, 3). Приближение к древне-италийскому в Вульгате заметно в следующих местах: 11, 9; 16, [3]; 17, 27; 20, 4; 41, 1[0]; 50, 10; 56, 2; 62, 6; 68, 2; 77, 4; 87, 5; 88, 23; 93, 22; 103, [6]; 118, 1[7]; 137, 3; 139, 13; 140, 6; оскоблено в 77, 55.

Но, во всяком случае, после тщательного анализа славянского перевода Псалтири не можем отказаться от своего основного девиза, что он составляет копию с греческой церковной Псалтири, каковою она употреблялась и ныне употребляется в богослужении, толковалась в древний отеческий период и в последнее время одним из высших иерархов Греческой Церкви, патриархом Анфимом. Снова доводится быть признательными острожским и елизаветинским справщикам, что они не изменяли славянский текст Псалтири по александрийскому или ватиканскому (как Иова) кодексам, а оставили его в прежнем виде.

О трудных и неудобопонятных выражениях в славянском переводе Псалтири не будем говорить: они всем известны и служили предметом рассуждений, от лица Синода помещенных в предисловии к первым изданиям Псалтири в русском переводе, [1454] и официальной переписки [1455] и обширных специальных трудов: священников Боголюбского, Терновского [1456] и др.

Мы в своем переводе, следуя греко-славянскому тексту, принуждены были делать невольные отступления от его буквы в следующих случаях: слово κεράς (слав. рог) переводили сила, [мощь] (88, 18.25; 111, 9; 148, 14); κερατιόω (бодаю) — поражаю (43, 6); рог оставили только в [17, 3;] 74, [5, 6, 11]; 91, 11[; 131, 7]; σωτηρία (спасение) переводили спаситель [1457] (37, 23); ὑπερηφανία (гордыня) — гордый (35, 12); ὑπομένω (терплю) — уповаю (24, 2; 32, 20; 36, 9.34; 51, 11; 68, 7; 105, 13 [ожидаю]; 129, 4); и существительное ὑπομονὴ [терпение] — упование (9, 19 [надежда]; 38, 8; 70, 5): θέλω (хочу) — люблю (33, 13; 111, 1; [1]46, 10), благоволю (17, 20; 36, 23; 40, 12); κρίσις и κρίμα (суд) — правосудие (36, 28), правда (ст. 30), истина (105, 3), дело (118, 154); ὁμολογέω (исповедую) — прославляю, славлю (7, 18; 29, 10; 32, 2; 34, 18), также переведено и εὐλογέω (благословляю — 33, 2); ἐν ὀνόματι (слав. во имя) — именем (19, 6; 53, 3; 128, 8), на имя (32, 21), имя (19, 8; 115, 8), в имени (123, 8); λαός (слав. людие) — народ, причем множественное число сказуемого доводилось переводить единственным по правилам русского словосогласования [2, 1; 3, 9; 7, 9; 13, 4.8; 17, 44.48 и мн. др.]; χείλη и στόμα в одном стихе доводилось переводить уста и язык (50, 17; 58, 13), голос (62, 6); ἅμα [слав. вкупе] переводили все (34, 26; 39, 15), соединяются (61, 10 [в греч. не ἅμα, а ἐπὶ то αὐτό]); ἀγαλλιάομαι (слав. радуюсь) — радостно пою (80, 2; [9]4, 1; 144, 7); βουλή (слав. совет) — собрание, [сонм] (1, 1.5; 88, 8; 110, 1).

По местам от славянского перевода, по отеческим толкованиям и контексту, уклонялись к греческому оригиналу (5, 1 — надписание; 5, 11; 11, 9; 19, 2; 41, 17; 43, 10; 76, 1; 75, 13; 95, 10; 137, 3 и др.).

Затем обычные и в переводе других книг уклонения во временах, числах, лицах, наклонениях допускались и здесь, преимущественно по руководству святоотеческих толкований и контексту, для ясности речи. Особенно часто причастия переводили изъявительным наклонением.

Много трудностей доставил нам перевод надписаний. В некоторых случаях, согласно греко-славянскому тексту, целиком оставляли славянские термины, например в конец — εἰς τὸ τέλος. Славянский перевод здесь вполне точно соответствует греческому тексту, а потому мы и не решались перефразировать его и лишь в первом случае его употребления, в надписании Пс. 4, внизу пояснили по отеческому толкованию. Другие надписания переводили пояснительно, хотя и не строго буквально, например, разума, в песнях, о маелефе и т. п., но внизу обычно выписывали греческий и славянский текст их и святоотеческое понимание. Было много и других, большею частию невольных и неизбежных, уклонений, которые объясняются и мотивируются в подстрочных примечаниях.

Насколько доводилось жаловаться на скудость экзегетической литературы на книгу Иова, настолько доводится оттенять обилие ее на Псалтирь.

Толковательная литература на Псалтирь своим обилием превосходит все ветхозаветные книги и едва ли уступает даже толкованию на новозаветные книги. Общее число толковательных трудов на Псалтирь обычно выражается словами «бесчисленное множество». [1458] Более точные исчислители высчитывают «тысячью (mille) и более» их число. И таковое число, по счету Калмета, было еще в XVIII веке. Лелонг насчитывал более 1200 толкований, а за ХVIII и XIX века появилось также не менее сотен. [1459] Но оставим эти вычисления и перейдем к именам важнейшим для православного богослова. [1460] Блаженный Иероним упоминает, что Псалтирь объясняли в отеческий период Ориген, [1461] Евсевий Кесарийский, Феодор Гераклейский, Дидим Александрийский и многие другие. До нашего времени сохранились от этого периода следующие труды. От Оригена – 9 бесед на Псс. 36–38, [1462] также несколько библиологических суждений о псалмопевцах и надписаниях псалмов, а в катенах сохранилось много его схолий. [1463] От Дидима Александрийского сохранилось очень много схолий. [1464] От Евсевия Кесарийского «ученейшие», по выражению бл. Иеронима, комментарии, но в отрывках, до 180 стихов из разных псалмов объяснено, частью буквально, частью аллегорически, а более последовательно объяснены 119–150 псалмы. [1465] Святитель Ипполит объяснял всю Псалтирь, но сохранилось немного схолий и общее рассуждение о толковании Псалтири. [1466] От свт. Афанасия сохранилось 3 труда о Псалтири: «Письмо к Маркеллину», [1467] в коем обозревается учение псалмопевцев и значение псалмов для читателей, и два толкования на всю Псалтирь: более пространное — на каждый почти стих, иногда аллегорическое, иногда буквальное, часто пророчественно-типологическое — и более краткое — перифрастическое, лишь на надписания и некоторые стихи. [1468] Святитель Григорий Нисский составил две книги о надписании псалмов, где аллегорически и типологически изъяснил все надписания, а также сказал о цели, порядке и разделении Псалтири. [1469] Святитель Василий Великий составил 30 бесед на Псс. 1, 7, 14, 28, 29, 32, 33, 44, 45, 48, 59, 61 и 114, с буквальным и аллегорическим их изъяснением. [1470] Думают, что святитель Иоанн Златоуст в беседах изъяснил все псалмы, но сохранились лишь беседы на Псс. 3–12, 41, 43–49, 109, 117, 119, 150. [1471] Блаженный Феодорит объяснил всю Псалтирь «для монахов», чтобы они, при постоянном чтении ее, понимали читаемое и тем снискивали двоякий себе плод. Объяснение кратко, морально и типологично. [1472] Святитель Кирилл Александрийский также объяснял всю Псалтирь преимущественно типологически, но часть его объяснений утрачена, хотя много и сохранилось: более ста псалмов — полностью, а остальные — частями и стихами. [1473] Прекрасное собрание из отеческих толкований и значительное пополнение собственными трудами представляет толкование Евфимия Зигабена, сохранившееся на всю Псалтирь. [1474] [1475]

Западные толковники отеческого периода не так богаты толкованиями на Псалтирь. [1476] Немного осталось толкований, подражательных Оригену, от еп. Илария Пиктавийского (Псс. 1, 2, 50–62, 118–150). [1477] От свт. Амвросия Медиоланского сохранились беседы на 12 псалмов [1478] и объяснение Пс. 118, [1479], гомилетического характера. [1480]. У бл. Иеронима был какой-то маленький комментарий — commentariolus — на Псалтирь, прославляемый древними, но доныне не сохранился. [1481] А его «Бревиарий» неподлинен. [1482] Сохранилось лишь в его письмах несколько объяснений на части Псс. 44, 89, 118, 126. Но из его творений ценна для нас Divina Bibliotheca, [1483] где помещены Gallicanum Psalterium и Romanum Psalterium, — т. е. древне-италийский перевод, составленный с LXX и близкий к нашему славянскому переводу. От Августина сохранилось цельное объяснение на 150 псалмов, наполненное моральными христианскими размышлениями, но не буквальным изъяснением. [1484]

В новое время западная литература также постоянно обогащается толкованиями на Псалтирь. Особенно ценны из них: Hengstenberg [Е. W.] Com[mentar] üb[er] d[ie] Psalmen. Bde I–IV. 1842–1851. [Berlin, 1842–1847; ²1849–1852; англ, пер.: P. Fairbain, J. Thomson. Edin., 1844–1848]; Hupfeld [H.] Die Psalmen [übersetzt und ausgelegt. Bde 1–4. ¹Gotha, 1855–1862]. ²1867–1871 [ed. E. Riehm] и ³1888 [Übersetzung und Auslegung der Psalmen]; Lesetre [H., l’abbe], Le livre des Psaumes. [Paris,] 1883; Schegg [P. J.] Die Psalmen [übersetzt und erklärt für Verständniß und Betrachtung. Bde 1 (Ps. 1–44), 2 (Ps. 45–89), 3 (Ps. 90–150). München,] ²1857; Hoberg. Die Psalmen der Vulgata [übersetzt und nach dem Literalsinn erklärt von Gottfried Hoberg]. Freiburg [i. Br., ¹1892, ²Freiburg; Basel], 1906; Knabenbauer [J.] Com[mentarius] in Psalmos. Paris, 1912 (Cursus scrip[turae] sacrae. [Vetus Testamentum. II. 2]). Эти толкования составлены по Вульгате, где принят древне-италийский перевод с текста LXX, очень близкий к нашему славянскому. [Использовались также следующие комментарии:] Delitzch [F., Keil С. F. Biblischer Commentar über das Alte Testament. IV. Th. 1. Bd. Die Psalmen. ¹Leipzig,] 1860 и ⁵1894 [англ. пер. 1871]; Schulz [F. W., Strack H. Die Psalmen und die Sprüche Salomos // Kurzgefasster Kommentar zu den heiligen Schriften Alten und Neuen Testaments sowie zu den Apokryphen / Hrsg. v. H. Strack und O. Bockler. Altes Testament, 6. Abteilung. Nördlingen,] 1888; Cheyne [T. K. The Book of Psalms. ¹L., 1883]. ²1888 и ³1905. [1485]

На греческом языке существует толкование патриарха Анфима: Ἄνθιμος. Ἑρμηνεία εἰς τοὺς ΡΝ΄ ψαλμοὺς τοῦ προφ. Δαβίδ. Ἐν Ἰεροσολύμοις, 1855. Это толкование заключает греческий текст Псалтири, составляющий точный «оригинал» для славянской Псалтири. Немало толкований на Псалтирь существует и на русском языке. Так, отеческие толкования Василия Великого, Афанасия Великого, Иоанна Златоуста, Феодорита, Евфимия Зигабена — переведены уже в их творениях. Самостоятельные труды: Арсений [Москвин], митр. [Киевский]. Толкование на первые 26 псалмов. СПб., 1874; [1486] Архиеп. Ириней. Толкование на книгу псалмов. М., 1791 и 1807–1814, 1823, 1895, 1903 гг.; [1487] Палладий [Пьянков], еп. [Сарапулъский]. Толкование на псалмы, [составленное по текстам: еврейскому, греч. (LXX) и лат. (Вульгате), по учению отцов и учителей Св. Церкви и дополненное различными замечаниями]. Вятка, 1874; [1488] Вишняков [Н.П.], свящ. Объяснение Псалтири (1–36 Пс.). СПб., 1894; [1489] Троицкий Н. Псалтирь. Последовательное изъяснение славянского текста. Тула, 1904–1908. [Т. 1: Пс. 1–75; Т. 2: Пс. 76–100; Т. 3: Пс. 101–150. 713 с. в 3-х т. Из «Тульских епархиальных ведомостей»]; Павский [Г.], прот. Обозрение книги псалмов: [Опыт археологический, филологический и герменевтический]. СПб., 1814. В подстрочных примечаниях в переводе «Руководства» Вигуру кратко объяснена вся Псалтирь. [1490] В толковой Библии изд. Лопухина (IV т. СПб., 1907) также объяснена вся Псалтирь. Но у Вигуру и Лопухина мало обращается внимания на славянский перевод. Еп. Феофан [Говоров]. Объяснение 118 псалма. М., 1880. [1491] Труд очень ценный по глубокому духовно-богословскому изъяснению псалма. Критико-текстуальные труды: Боголюбский М., свящ. Замечания на текст Псалтири по переводу LXX и славянскому // ЧОЛДП. 1872–1878 (и отдельно: М., 1879); Амфилохий, архим. Древнеславянская Псалтирь. М., 1878–1880. [1492] В труде о. Боголюбского очень много цитат из отеческих толкований и вариантов в греческих списках. Он был нам очень полезен. Мессианские псалмы объяснены о. [Н. Т.] Каменским (впоследствии архиепископ Никанор): Изображение Мессии в Псалтири. Казань, 1878. [260 с.] (²1901). [1493]

Затем были у нас в руках общие текстуальные и филологические издания, цитировавшиеся многократно в предыдущих переводах: Гольмеза, Фильда, Свита, Вигуру, Бабера, Тишендорфа. Словари Гезениуса, Шлейснера, Пассова, Зорелля.