…есть у них ноздри, но не обоняют.

В бою побеждает смелый.

— Одуванчик, расскажи нам какую-нибудь историю!

Стоял прекрасный майский вечер; это была первая весна после того, как эфрафанцы вместе с генералом Зверобоем потерпели поражение на Уотершипском холме. Орех и несколько ветеранов из его гвардии, что всегда следовали за ним с тех самых пор, как оставили Сэндлфорд, валялись на теплой земле среди зарослей травы. Нежась на солнышке, они отдыхали. Рядом суетился Кихар: он рыскал между кочек, поклевывая семена, — не то чтобы он был голоден, просто ему некуда было девать неуемную энергию, не истощившуюся даже к концу дня.

Кролики болтали о том о сем, вспоминая невероятные приключения, выпавшие на их долю в прошлом году: как они покинули Сэндлфордскую колонию после того, как Пятый (в просторечии называемый Пятик) предупредил их о надвигающейся опасности; как впервые появились на Уотершипском холме и, вырыв новые норы, внезапно поняли, что среди них нет ни одной крольчихи. Орех вспомнил свой неудачный поход на Каштановую ферму, где он чуть не расстался с жизнью. Нескольким кроликам это навеяло воспоминания о путешествии на Великую реку, и Лохмач снова поведал всей компании о временах, которые он провел в Эфрафе, служа офицером в штабе генерала Зверобоя, и как он сумел убедить крольчиху по имени Росинка (по-кроличьи Хизентлей) сформировать отряд из крольчих, потерявшихся во время грозы. Смородинка попытался объяснить, как ему удалось забраться в лодку и спастись, плывя вниз по реке, но в результате ничего вразумительного у него не получилось. А Лохмач вопреки ожиданиям наотрез отказался говорить о своем подземном сражении с генералом Зверобоем, настаивая на том, что хочет поскорее забыть об этом происшествии. Итак, вместо него слово взял Одуванчик: он поведал о том, как собака с Каштановой фермы, спущенная с поводка Орехом, преследовала их со Смородинкой по пятам и наконец загнала в самую гущу эфрафанцев, собравшихся на холме. Не успел Одуванчик закончить рассказ, как над колонией разнесся дружный кроличий хор:

— Расскажи нам какую-нибудь сказку, Одуванчик! Расскажи нам сказку!

Одуванчик ответил не сразу: он явно задумался. Пощипав травку, кролик сделал несколько прыжков, чтобы перебраться на залитый солнцем участок, и только после этого уселся на лужайке. Наконец он проговорил:

— Пожалуй, сегодня вечером я расскажу вам одну историю, — вы ее никогда раньше не слышали. Это повесть о самом великом приключении Эль-Ахрейры.

Сделав паузу, Одуванчик выпрямил спинку и потер лапкой кончик носа. Никто не торопил искусного рассказчика, который, казалось, нарочно оттягивал начало своей речи, чтобы покрасоваться в кругу обступивших его кроликов. Дул легкий ветерок, колыхавший стебли травы; в небе кружил жаворонок: внезапно спорхнув на землю рядом с компанией, он замешкался на минуту и снова взмыл в вышину.

— Давным-давно, в стародавние времена, — начал рассказ Одуванчик, — у кроликов не было обоняния. Они жили так же, как и мы сейчас, но не чуяли ничего, и это была большая беда для всех них. Половина прелести летнего утра была для них потеряна, и находить по нюху вкусную травку они тоже не могли — рыскали в зарослях, пока не утыкались носиком во что-нибудь съедобное. И самым скверным было то, что кролики не чуяли запаха врага, и поэтому многие становились жертвами горностаев и лисиц.

И тогда Эль-Ахрейра подумал, что у всех других зверей, даже у птиц есть обоняние, и только кролики лишены этого дара, и поэтому твердо решил во что бы то ни стало помочь своему племени. И он начал спрашивать всех встречных и поперечных, где можно отыскать нюх для своих сородичей. Но никто не мог дать ему толкового ответа. И вот однажды Эль-Ахрейра повстречал одного мудрого старого кролика из своей колонии по имени Сердечник.

— Вспоминается мне одна история, — сказал Сердечник. — Случилось это, я был еще совсем молодым. Как-то раз наша колония приютила раненую ласточку; она прилетела откуда-то издалека. Ласточка пожалела нас, потому что мы совсем ничего не чуяли, и сказала, что путь к обонянию лежит через страну, где царит вечная тьма, и что границы ее охраняют полчища свирепых и кровожадных существ, называемых илипсами, которые живут в пещере.

Больше Сердечник ничего не знал.

Эль-Ахрейра поблагодарил старого кролика и, раскинув мозгами, наконец отважился пойти к Принцу Радуге. Он сообщил принцу, что собирается отправиться в эту страну, и попросил у него совета.

— Оставайся-ка лучше дома, Эль-Ахрейра, — ответил Принц Радуга. — Как ты будешь передвигаться по стране, где царит вечная тьма, если ты там ни разу не был и не знаешь, куда идти? Даже я никогда не забредал в те места, и, более того, у меня даже в мыслях не было совершить такое путешествие. Ты только погубишь себя понапрасну.

— Я иду туда ради моего народа, — возразил Эль-Ахрейра. — Мне тяжко видеть, как люди и звери охотятся на кроликов, и те погибают ни за грош каждый день, — а все потому, что у кроликов нет обоняния. Может, вы хотите дать мне еще какой-нибудь совет?

— Могу сказать только одно, — промолвил Принц Радуга. — Кого бы ты ни встретил на пути, не говори никому ни слова, зачем отправился так далеко. В этой стране ты можешь встретить очень странных существ, и если они узнают, что носом ты ничего не чуешь, это может обернуться для тебя плохо. Лучше придумай заранее какую-нибудь легенду. Я дам тебе звездный ошейник, и носи его, не снимая. Это подарок мне от нашего Господина Фриса. Возможно, он поможет тебе.

Эль-Ахрейра поблагодарил Принца Радугу и на следующий день отправился в путь. Долго ли, коротко ли, он шел и шел, и наконец добрался до границы страны вечной тьмы. Уже у самой кромки было сумрачно, и чем глубже он заходил, тем темнее становилось вокруг. Ни зги не было видно, и Эль-Ахрейра даже не понимал, куда идет: возможно, он петлял кругами. В кромешной мгле он слышал шаги неведомых зверей, пробиравшихся куда-то по своим делам. Дружелюбны ли они? Безопасно обратиться к кому-нибудь из них? Долго Эль-Ахрейра бродил во мраке и, вконец отчаявшись, сел на землю и молча стал ждать. Вскоре он услышал какой-то шорох: рядом мелькнуло какое-то существо. Тогда Эль-Ахрейра произнес:

— Я заблудился и не знаю, что делать дальше. Помогите мне, пожалуйста, выбраться отсюда.

Он услышал, как непонятный зверь остановился. Прошло несколько секунд, прежде чем незнакомец заговорил. Говорок его звучал странновато, но Эль-Ахрейра сумел разобрать, что он ему ответил.

— А почему это ты заблудился? Откуда ты идешь и куда хочешь попасть?

— Я пришел из страны, где есть дневной свет, — пояснил Эль-Ахрейра. — Я потерялся, потому что не привык бродить в темноте.

— Ты что, на нюх определить не можешь, куда идти? Мы все так делаем.

Эль-Ахрейра чуть было не проболтался, что у него нет обоняния, но вовремя прикусил язык, вспомнив, о чем его предупреждал Принц Радуга. Поэтому ответил:

— Здесь запахи совсем не такие, как у нас. Они только сбивают меня с толку.

— Значит, ты не знаешь, кто я такой? Даже не догадываешься?

— Представления не имею, кто ты. Похоже, ты не кровожадный, благодарение небесам!

Эль-Ахрейра услышал, как незнакомец присел. Помолчав, он заявил:

— Я — пестрячок. А у вас водятся пестрячки?

— Нет. Боюсь, мы даже не слышали о том, что такие звери есть на свете. А я — кролик.

— Кролик? Я даже не знал, что есть такие существа. Дай-ка я тебя обнюхаю.

Эль-Ахрейра замер: он старался не шевелиться, пока странное создание, пушистый зверек примерно такого же роста, как и он, обнюхивало его с головы до кончика хвоста. Наконец незнакомец объявил:

— Вроде мы с тобой похожи. Ты явно не хищник, и у тебя очень хороший слух. А чем ты питаешься?

— Травкой.

— Ну, здесь ты ее не найдешь. Трава не растет в темноте. Мы едим корешки. Право, у нас с тобой очень много общего. А ты не хочешь обнюхать меня?

Эль-Ахрейра притворился, что тщательно обнюхивает своего собеседника. Тыкаясь носом в шерстку пестрячка, он обнаружил, что у того совсем нет глаз, хотя, быть может, глазки у него были совсем крохотные и глубоко утопали в густом мехе. Но это было единственным отличием.

«Если это не кролик, тогда я — барсук!»

Вслух Эль-Ахрейра сказал:

— Я полагаю, что между нами нет больших различий, кроме одного… — Он уже совсем собирался сказать «я ничего не чую носом», но вовремя осекся, и вместо этого произнес:

— Я сбился с пути и заблудился во тьме.

— Но если ты живешь там, где землю освещает солнце, зачем ты пришел сюда?

— Я хочу поговорить с илипсами.

Услышав такие слова, пестрячок подпрыгнул на месте: его пронзила дрожь.

— Ты сказал «с илипсами»?

— Да.

— Здесь все их боятся. Никто не осмеливается даже приближаться к илипсам. Они тебя убьют.

— А зачем им меня убивать?

— Во-первых, они плотоядные. Во-вторых, очень злые и свирепые. Но даже не в этом дело: их у нас боятся больше всех на свете, потому что они владеют черной магией и могут тебя околдовать. Зачем тебе говорить с ними? Если хочешь погибнуть ни за грош, лучше сразу броситься вниз головой в Черную Реку.

И тогда Эль-Ахрейра, понимая, что у него не остается никакого иного выхода, рассказал пестрячку всю правду о том, зачем он пришел в Страну Тьмы и что он хочет сделать для спасения своего народа. Новый знакомец молча выслушал все до конца, а затем сказал:

— Ты добрый и храбрый зверек. В этом тебе не откажешь. Но ты затеял невозможное. Отправляйся-ка лучше восвояси.

— А ты можешь проводить меня к илипсам? — спросил Эль-Ахрейра. — Я сделаю, что задумал, и ничто не сможет мне помешать.

После долгих споров и уговоров пестрячок все же уступил Эль-Ахрейре и согласился вести его до тех мест, где обитали илипсы, покуда у него хватит храбрости идти вперед. До илипсов было дня два пути, дорога лежала по непривычной местности, и к тому же пестрячок никогда не бывал в тех краях.

— А как ты узнаешь, куда идти? — поинтересовался Эль-Ахрейра.

— По нюху, конечно! Тут вся местность насквозь пропахла илипсами. А ты что, сам ничего не чуешь?

— Ничего, — сокрушенно признался Эль-Ахрейра. — Абсолютно ничего.

— Ну вот! — воскликнул пестрячок. — Теперь я точно знаю, что у тебя нет обоняния. Я даже тебе немножко завидую: по крайней мере, ты не чувствуешь той вони, которая исходит от илипсов.

И вот они вместе отправились дальше. По дороге пестрячок, не закрывая рта, без устали рассказывал Эль-Ахрейре об обычаях и повадках его народа, и принцу показалось, будто образ жизни его племени мало чем отличается от жизни кроликов.

— Похоже, вы живете так же, как и мы, — заключил Эль-Ахрейра. — То есть большими колониями. А как так получилось, что ты был совершенно один, когда я встретился с тобой?

— Это печальная история, — потупился пестрячок. — Я нашел себе подругу, прекрасную пестрячку. Ее зовут Златолапка, и ее все любят и уважают. Мы вместе собирались вырыть норку, чтобы там воспитывать наших маленьких пестрячков. Но вдруг откуда ни возьмись явился один громила — пестрячище из другой колонии по прозвищу Дампомордам — и заявил, что будет драться со мной за Златолапку. Мы сошлись в бою, и он победил. Мне пришлось уйти прочь. Сердце мое разбито, теперь я сам не свой. Не знаю, что делать, куда деваться. Когда я встретил тебя, я бесцельно бродил взад-вперед по лесу… Вот почему я согласился стать твоим проводником. Мне было все равно, чем заниматься.

Эль-Ахрейра всем сердцем пожалел его.

— Какая знакомая история! — посокрушался он. — У нас такое тоже сплошь и рядом встречается. Ты не единственный в своем роде, хотя я и знаю, что для тебя это слабое утешение.

Пестрячок обещал, что ходу им «суток двое», не больше, но в этой треклятой стране Эль-Ахрейра потерян счет дням. Он то и дело оступался во тьме, натыкаясь на разные предметы, потому что он их не чуял и не видел, куда идет. Вскоре все его тело покрылось царапинами, ссадинами и синяками. Пестрячок был терпелив, проявлял к принцу сочувствие, но Эль-Ахрейра понимал, что его провожатый был бы рад двигаться побыстрее. Его новый друг явно нервничал, желая как можно скорее закончить путешествие.

Они долго шли вперед, Эль-Ахрейре показалось, что дорога заняла несколько дней и ночей, — и наконец пестрячок остановился в каком-то месте, где на земле дыбились в беспорядке набросанные груды камней.

— Дальше я идти не могу, — заявил пестрячок. — Отсюда ступай сам. Держи нос по ветру. Здесь он не меняется — дует, как правило, в одном направлении.

— А что ты сам теперь собираешься делать? — поинтересовался Эль-Ахрейра.

— Подожду тебя здесь денька два — вдруг ты вернешься. Но я уверен, что прощаюсь с тобой навсегда.

— Я обязательно вернусь, — пообещал новому другу Эль-Ахрейра. — И непременно отыщу эти камни, даже в кромешной мгле. Поэтому я говорю тебе «до свидания», мой дорогой друг пестрячок.

И Эль-Ахрейра снова устремился во мглу, стараясь идти по направлению легкого ветерка. Идти по новому маршруту было очень трудно, и двигался принц очень медленно. Тьма обступила его со всех сторон. Он не видел ничего вокруг — хоть глаз выколи — и ему от этого становилось тяжело на душе. Его измотала, измучила непроглядная темень, и он уже начал сомневаться, не зря ли пообещал пестрячку, что у него достанет сил вынести все до конца и целым и невредимым вернуться домой. Глаза ничем не могли помочь в этой стране, и бедный Эль-Ахрейра пугался и вздрагивал каждый раз, как слышал в зарослях какой-то странный звук. Кроме того, он спотыкался и падал каждую минуту. Дела были плохи, но больше всего кролика угнетала тишина. Он чувствовал, что темнота живая и что она ненавидит его лютой ненавистью. Темнота никогда не менялась: она не спала, но и не разговаривала с ним. Она только ждала, притаившись, когда он окончательно сойдет с ума, сломается, сдастся… Тогда он проиграет бой, а неумолимая мгла одержит над ним победу.

Не только страхи и сомнения терзали Эль-Ахрейру: его мучили голод и жажда. Он не сгрыз ни травинки с тех самых пор, как зашел на эту зловещую землю. Конечно, с голоду он не умирал, потому что пестрячок объяснил, что его народец питается в основном бриром — кореньями, напоминающими дикую морковку. Новый товарищ даже вынюхал и вырыл принцу несколько таких корнеплодов. Они оказались сочными и сытными, так что на время Эль-Ахрейре удалось утолить голод и жажду. Но теперь, без помощи пестрячка, ему никогда не удастся найти ничего съедобного! Он помолился, прося Фриса придать ему стойкости; но в то же время Эль-Ахрейру одолевали сомнения: в самом ли деле Господин Фрис сильнее этой тьмы?

Тем не менее Эль-Ахрейра шел вперед и вперед; он понимал: если остановится хоть на минутку, ему конец. Кролику было ужасно одиноко, и он страшно жалел, что рядом с ним нет Проказника.

Проказник упрашивал Эль-Ахрейру взять его с собой, но тот отказался наотрез.

Прошли долгие часы. К счастью, ветерок дул, не переставая, но Эль-Ахрейра и понятия не имел, где он находится и сколько еще нужно пройти. Возвращаться уже не имело никакого смысла: дорога назад будет ничуть не легче, подумал он.

Пока в голове у него проносились такие мрачные мысли, он услышал, как в чернильной мгле зашевелилось какое-то существо: оно направлялось к кролику.

Эль-Ахрейра почувствовал, что зверь большой, намного крупнее его самого; двигался незнакомец уверенно, считая себя в полной безопасности. Кролик замер, боясь дохнуть, в тайной надежде, что зверь — кем бы он ни был — пройдет мимо.

Однако животное, как ни мечтал Эль-Ахрейра остаться незамеченным, обратило на него внимание. Оно подошло прямо к нему и, помедлив несколько секунд, толкнуло в грудь огромной мягкой лапой. Эль-Ахрейра почувствовал сильный удар, хотя когти у нападавшего были поджаты. Затем странный зверь заговорил со своим спутником, и Эль-Ахрейре, хоть и с трудом, удалось разобрать его речь.

— Я поймал его, Журон! Только не знаю, кто это такой.

Эль-Ахрейра услышал, как к нему приближаются другие звери. Через несколько секунд его уже окружили со всех сторон и по очереди обнюхали и пощупали огромными лапищами.

— Похож на пестрячка, — заметил один.

— А что ты тут делаешь? — спросил другой. — Отвечай, зачем пришел.

— Сэр, — пробормотал Эль-Ахрейра, еле шевеля языком от страха. — Я пришел из солнечной страны, и я ищу илипсов.

— Мы и есть илипсы. И мы убиваем всех чужаков. Разве тебя не предупреждали?

И тут вмешался еще один илипс:

— Посмотри-ка! На нем ошейник.

Четвертый илипс ткнулся толстой мордой прямо в шею Эль-Ахрейры и обнюхал ошейник, который подарил ему Принц Радуга.

— Это звездный ошейник, — заметил он.

И Эль-Ахрейра сразу же почувствовал, что кольцо илипсов вокруг него стало менее плотным.

— А где ты это взял? — снова вмешался первый. — Украл, что ли?

— Нет, сэр! — возразил Эль-Ахрейра. — Мне его вручили перед самым путешествием. Это подарок Господина Фриса в знак дружбы, и этот ошейник должен оберегать меня от врагов, таких, как вы, например.

— От Господина Фриса, говоришь?

— Да, сэр. Принц Радуга собственноручно надел его мне на шею.

Наступила долгая пауза. Зверь убрал тяжелую лапу, которой придавил Эль-Ахрейру. Кто-то из толпы илипсов спросил:

— Ну и зачем ты пришел к нам? Чего ты хочешь?

— Сэр, — ответствовал Эль-Ахрейра, — мой народ, который называет себя «кроликами», не имеет обоняния. То, что мы ничего не можем учуять, делает нас жалкими и беззащитными. Жить становится все опаснее, мы глубоко страдаем от этого несчастья. Я узнал, что ваш народ обладает способностью передавать этот дар другим, и пришел просить, чтобы вы поделились вашим богатством с моим народом.

— Ты главный у этой братии, которую ты называешь «кроликами»?

— Да, сэр.

— И ты пришел сюда один?

— Да, сэр.

— Значит, храбрости тебе не занимать?

Эль-Ахрейра не стал отвечать. Снова воцарилось молчание. Звери обступили его, зажав в кольцо, и Эль-Ахрейра почувствовал на себе их горячее дыхание. Наконец тот, кто говорил с ним последним, произнес:

— Скажу тебе правду: много-много лет подряд мы охраняли Обоняние. Но мы не понимали, что толку его стеречь, потому что им обладают все животные, которые нам известны. Эта обязанность лежала на нас тяжким грузом, и мы были рады передать сокровище в другие руки.

— А кому вы его отдали? — тревожно поинтересовался Эль-Ахрейра.

— Конечно же, Королю Прошлого. Больше некому, кроме него.

Эль-Ахрейра чуть не умер от огорчения. Проделать такой путь, попасть в лапы илипсам и остаться живым, и в конце концов выяснить, что все его усилия были напрасны! Какое несчастье: у илипсов не было того, что он так долго искал! Но Эль-Ахрейра старался не подавать виду, насколько расстроен, — он быстро взял себя в руки, то есть в лапы, и сказал:

— Сэр! Где живет этот Король и как я могу найти его?

Илипсы посовещались, и, наконец, первый из них заявил:

— Ты сам туда не дойдешь, это слишком далеко. Ты можешь заблудиться или умереть от голода и жажды. Я тебя отвезу Садись-ка ко мне на спину.

Преисполненный благодарности, Эль-Ахрейра низко поклонился илипсам и каждому сказал «спасибо» по много раз. Наконец один из них проговорил:

— Ну, поехали!

Он осторожно подцепил Эль-Ахрейру зубами и усадил на спину первому илипсу. Спина у зверя была сплошь покрыта густой шерстью, так что Эль-Ахрейра смог крепко уцепиться за своего конька, чтобы не упасть с верхотуры.

И вот они поскакали, и, как показалось Эль-Ахрейре, неслись они во весь опор. По дороге Эль-Ахрейра сообщил илипсу, что на границе, где лежит поле с грудами валунов, его дожидается друг, маленький пестрячок, и спросил, не могут ли они проехать мимо этого места.

— Конечно же, мы сможем остановиться там на минуточку. Но боюсь, что как только твой приятель меня учует, тотчас убежит сломя голову.

— Если вы, сэр, спустите меня на землю неподалеку от этого места, я сам найду его и объясню, что к чему. А потом вы подойдете к нам и заберете нас обоих.

Илипс согласился. Вскоре Эль-Ахрейра отыскал пестрячка, который поначалу жутко перепугался: он пришел в ужас от мысли, что ему придется ехать верхом на спине у илипса. Но, в конце концов, Эль-Ахрейре удалось уговорить приятеля, и илипс снова пустился в путь, неся обоих маленьких зверушек на спине.

Илипс мчался как ветер, и теперь для Эль-Ахрейры огромное расстояние до того дерева, где он впервые встретился с пестрячком, показалось совсем ничтожным. Когда они втроем добрались до этого памятного места, Эль-Ахрейра поведал илипсу печальную историю, как его друг потерял свою прекрасную подружку.

— А далеко это от того места, откуда ты ушел куда глаза глядят?

— Ах нет, сэр! Это совсем близко!

Пестрячок показал илипсу, куда идти, и громадный зверина отнес их обоих прямо к жилищу соперника. Когда Дампомордам, крупный пестрячище, который захватил Златолапку, учуял илипса, он выскочил из норы и опрометью бросился бежать. Только его и видели… Златолапка была спасена. Она очень обрадовалась, увидев прежнего друга. Пестрячок поведал ей о своих приключениях; она была счастлива воссоединиться с ним. Златолапка призналась, что всегда ненавидела Дампомордама, но у нее не было никакого выбора…

Итак, Пестрячок и Эль-Ахрейра, еще раз поблагодарив друг друга, сердечно распрощались, а илипс, усадив к себе на спину Эль-Ахрейру, опять отправился в путь, чтобы доставить его ко двору Короля Прошлого.

— Замок Короля лежит неподалеку отсюда, — молвил он. — Здесь я тебя оставлю — дальше пойдешь один. Рад был тебе помочь.

И с этими словами илипс исчез в лесу, а Эль-Ахрейра двинулся к замку Короля.

Выйдя на опушку, он увидел перед собой поле, сплошь заросшее сорняками. На дальней стороне пустоши виднелась живая изгородь из беспорядочно перепутавшихся кустов боярышника и сломанные ворота, которые болтались на одной петле. Скользнув сквозь ворота, Эль-Ахрейра натолкнулся на незнакомое существо примерно такого же роста, как и он сам. Уши у зверька были такие же, как у всех кроликов, но хвост — намного длинней. Эль-Ахрейра вежливо поздоровался с дальним родичем и спросил, где он может найти Короля Прошлого.

— Я могу отвести тебя к нему, — предложил зверек. — А ты случайно не английский кролик? Да? Я всегда знал, что когда-нибудь встречусь со своими собратьями!

— А ты кто такой?

— Я — Протокроль. Нам сюда, вниз по реке. Государь, наверное, будет в большом внутреннем дворе.

Они вместе пересекли запустевшее поле и, нырнув сквозь проем в живой изгороди, оказались на берегу тихой речушки — Эль-Ахрейре даже поначалу показалось, что вода в ней стоячая. Его новый знакомец перекинулся несколькими словами с какой-то птицей, напоминавшей цаплю: ее черную голову венчала корона из буроватых перьев. Переступая длинными ногами, птица важно вышагивала по отмели. Цапля подошла к ним поближе и уставилась на Эль-Ахрейру, который под ее пристальным взглядом почувствовал себя весьма неуютно.

— Английский кролик, — представил Протокроль Эль-Ахрейру. — Только что прибыл. Веду его к Королю.

Цапля ничего не ответила, только продолжала бесцельно шлепать туда-сюда по отмели. Эль-Ахрейра вместе со своим спутником пошли дальше по берегу реки. Тропка привела их к мрачноватым зарослям: за тенистым участком, поросшим тисами и лавровыми деревьями, громоздились старые сараи, образуя что-то вроде трех стен внутреннего двора. Почва, по которой они шли, была вся в колдобинах и рытвинах: то ли истоптана, то ли разбита копытами, повсюду на земле валялись какие-то животные, неизвестные Эль-Ахрейре. Среди них, в центре, возлежала огромная рогатая скотина, смахивавшая на гигантскую корову; выглядела она облезлой и неухоженной.

Когда они вошли во внутренний двор, эта образина тяжело поднялась с места и, волоча ноги, приблизилась к ним. Эль-Ахрейра, перепугавшись насмерть, сделал рывок, чтобы бежать.

— Не бойся, — успокоил принца спутник. — Это наш Король. Он тебя не обидит.

Эль-Ахрейра распростерся на земле и лежал недвижно, дрожа с головы до пят, пока гигантское животное обнюхивало его, обдавая паром из широких ноздрей. Наконец Эль-Ахрейра почувствовал, что знакомство окончено. Животное заговорило глубоким густым голосом, но тон его не показался Эль-Ахрейре враждебным.

— Пожалуйста, встань и расскажи мне, кто ты и откуда пришел.

— Я — английский кролик, Ваше Величество.

— Как, разве не все еще отдали концы?

— Простите, Ваше Величество, я не вполне понял, что вы имеете в виду.

— Неужели ваш народ все еще существует? А я думал, кролики давно вымерли…

— Ну конечно, нет, Ваше Величество! И с радостью могу сказать, что наше племя очень многочисленно. Я проделал очень долгий и опасный путь, чтобы прийти к вам. И хочу просить вас, чтобы вы сделали нам большое одолжение.

— Но здесь Королевство Прошлого. Разве ты не знал этого, когда отправлялся сюда?

— Я слышал, как называется ваше Королевство, но не понимал, что это значит.

— Все животные в моем Королевстве давно вымерли. А как ты попал сюда, если ты еще жив?

— Меня принес сюда илипс на своей спине через лес, где царит кромешная тьма. От этой темени я чуть с ума не сошел.

Король кивнул, опустив свою огромную голову.

— Да, понимаю. Другого пути сюда нет. А почему илипсы не убили тебя? Ты что, волшебник?

— Что-то в этом роде, Ваше Величество. Я получил благословение и защиту нашего Господина Фриса, — как видите, на мне звездный ошейник. Простите, а могу я спросить вас, кто вы?

— Я орегонский бизон. И я правлю этой страной, как повелел мне наш владыка Фрис. Когда ты появился здесь, я как раз собирался пройтись, посмотреть, как живет мой народ. Ты можешь сопровождать меня, если хочешь.

И они вышли вместе со двора и проследовали в близлежащие поля. Им встретилось множество животных, и все они были разных видов и пород, а над головой у них кружилось множество птиц. Эль-Ахрейре это место показалось тусклым и печальным, но, разумеется, он ни слова не сказал Королю. Он остановился, придя в восхищение от небольшой птички с черным в пятнышках туловищем и ярко-красными крыльями, хвостом и щеками. Скорее всего, это был дятел: он трудился, долбя кору на ближайшем дереве. Эль-Ахрейра спросил, как называется эта птица.

— Это гваделупский всполох, — сообщил Король. — У нас тут развелось слишком много дятлов. Даже чересчур много.

Они шли дальше; навстречу попадалось все больше животных и птиц: многие из них останавливались, чтобы побеседовать с Королем и расспросить его про Эль-Ахрейру. В окрестностях водились львы и тигры, а один раз встретился даже ягуар, который потерся головой о ногу Короля и какое-то время шел с ними рядом.

— А кролики у вас есть? — поинтересовался Эль-Ахрейра.

— Ни одного, — отвечал Король. — То есть до сегодняшнего дня не было.

Услышав Короля, Эль-Ахрейра восторжествовал и в глубине души испытал глубокую благодарность Господину Фрису, который давным-давно обещал ему, что народ его будет существовать вечно, даже если у него будет тысяча врагов. И Эль-Ахрейра рассказал все это Королю.

— Если мой народ гибнет, то это исключительно из-за человека, — пожаловался ему Король, когда они остановились побеседовать с крупным медведем гризли и выразить ему свое восхищение. Они полюбовались его роскошной светло-коричневой с проседью шерстью с серебристым оттенком.

— Некоторые виды животных навсегда исчезли с лица земли, как, например, один мой мексиканский друг; люди безжалостно убивали их, травили и заманивали в капканы, но многим суждено было погибнуть потому, что человек уничтожил среду их естественного обитания, и они не смогли приспособиться к новым местам.

Теперь они подходили к лесу, где высоченные деревья, перевитые ползучими растениями и Лианами, заслоняли своими кронами небо. Эль-Ахрейре стало не по себе: ему с лихвой хватило блужданий по чаще. Но Короля, казалось, обстановка совсем не беспокоила: его интересовали только птицы, порхавшие вокруг них. Пернатые были удивительно красивы: зяблики, медовики, молокаи с темным оперением, пестрые попугаи ара — все они жили в мире и согласии, верные и преданные своему Королю.

— Этот лес, — пояснил Король, — ширится день ото дня. Если войти в него, то можно никогда не найти дороги назад. Он состоит из всех лесов, когда-то вырубленных и уничтоженных человеком. За последние годы он так разросся, что Господин Фрис стал задумываться, не назначить ли ему еще одного короля… — Бизон улыбнулся. — Королем может быть и дерево, Эль-Ахрейра. А ты что об этом думаешь?

— Я думаю, что наш мудрейший Господин Фрис справедлив во всех своих решениях, Ваше Величество.

Король засмеялся.

— Очень хороший ответ. А теперь пойдем назад. На закате состоится собрание всех зверей, и там ты сможешь попросить меня сделать одолжение для твоего народа. Если это будет в моих силах, я помогу тебе.

Они вернулись к реке, и Король показал Эль-Ахрейре нескольких рыб: новозеландского хариуса, толстохвостого голавля, черноперого атлантиса — ни одна из них больше не водится в морях и океанах. Вернувшись ко дворцу, они увидели, что животные и птицы уже спешат на ассамблею, и когда солнце закатилось за горизонт, Король объявил собрание открытым.

Начал он с того, что представил Эль-Ахрейру всем собравшимся, сообщив, что тот прибыл к ним, во Дворец Прошлого, чтобы просить об одолжении ради своего народа, о котором он печется и заботится, как их глава. Затем попросил Эль-Ахрейру встать перед собравшимися и рассказать, зачем он пришел.

И Эль-Ахрейра поведал всем о своем народе — о том, какие они умные, смелые и быстроногие, и о том, что им недостает только одного качества, без которого они не могут противостоять другим животным, — Обоняния. Когда он закончил свою речь, все животные и птицы поддержали его, изъявив готовность помочь ему.

Затем слово взял Король.

— Мой дорогой друг, — проговорил он, — ты отважный и достойный уважения кролик. С какой радостью я выполнил бы твою просьбу! Но увы! Наше королевство больше не хранитель Обоняния. Да, так было когда-то: много лет тому назад илипсы передали это чувство нам, чтобы мы стерегли и оберегали его, но здесь, в Стране Прошлого, мы не могли найти ему никакого применения. И вот, однажды утром к нам пришла газель, которую послал к нам Король Будущего. Он просил временно передать ему Обоняние и обещал скоро его вернуть. Но ты же знаешь, что вещи, одолженные на короткий срок, почти никогда не возвращаются. И поскольку от Обоняния нам не было никакого проку, мы начисто о нем забыли. Боюсь, они тоже запамятовали, что брали когда-то у нас это чувство. Должно быть, оно до сих пор находится у Короля Будущего. Мой драгоценный кролик, могу дать тебе только один совет: ищи его в той стране. Мне очень жаль, что так получилось: я никак не хотел тебя огорчать.

— А это далеко? — задал вопрос Эль-Ахрейра. Он подумал, что если его опять пошлют за тридевять земель, то сердце его разорвется от горя. Но что он мог поделать?

— Боюсь, это действительно очень далеко, — отозвался Король Прошлого. — Для маленького кролика такой путь займет немало дней и ночей. И по дороге его может подстерегать множество опасностей.

— Ваше Величество! — воскликнул пестрый волк с тяжелой челюстью. — Я донесу его туда на своей спине! Для меня такое расстояние — сущие пустяки!

Эль-Ахрейра с радостью принял предложение волка, и в тот же вечер они вместе отправились в путешествие, потому что кенайский волк предпочитал рыскать по ночам, а днем отдыхать.

И мчались они вперед три ночи подряд, преодолев многие мили пути, но Эль-Ахрейра плохо рассмотрел местность, по которой нес его волк, потому что двигались они в полной темноте. Волк рассказал, что когда-то его товарищи по стае были самыми крупными хищниками среди всех волков. Они обитали на земле, которая называлась Кенайским полуостровом, — в далекой стране, где зимой лютуют морозы, — и жили они, охотясь на гигантских оленей, которых еще называют американскими лосями.

— Но человек истребил нас всех до единого, — заметил он.

На рассвете после третьей ночи пути волк осторожно спустил Эль-Ахрейру на землю, сказав:

— Дальше я идти не могу, мой друг кролик. Наш род вымер, поэтому мне нет хода в Страну Будущего. Ты сам можешь спросить дорогу до королевского дворца. Удачи тебе! Надеюсь, все кончится хорошо, и они дадут тебе то, что ты ищешь, мой храбрый друг!

Итак, Эль-Ахрейра вступил в Страну Будущего и принялся расспрашивать каждого встречного и поперечного, как пройти к королевскому дворцу. Он задавал этот вопрос енотам, бурундукам и суркам — одним словом, всем, кто попадался на пути.

Прохожие дружелюбно отвечали ему, стараясь помочь, и путешествие было легким и приятным. И вот, пройдя долгий путь, однажды утром Эль-Ахрейра услышал странные звуки, от которых на душе у него стало тревожно. Ему показалось, будто все животные мира затеяли вселенское побоище.

— Что это за шум? — спросил он медвежонка коала, устроившегося на соседнем дереве.

— Этот, приятель? Это всего лишь собрание зверей при королевском дворе, — отвечал коала. — Голосистый народ, правда? Ну, скоро ты к нему привыкнешь. Кое-кто тут рыжий и зубастый, но публика в целом вполне безобидная.

Эль-Ахрейра пошел дальше и, сделав еще десяток шагов, увидел большие створки узорчатых ворот из чистого золота, врезанных в аккуратно подстриженную живую изгородь, которая была сплошь усыпана белыми бутонами. Пока Эль-Ахрейра рассматривал цветущий сад сквозь проем в воротах, к нему подошел павлин и, распустив пышный хвост, спросил, что ему нужно. Кролик отвечал, что прошел долгий и полный опасностей путь, чтобы попросить аудиенции у Короля.

— Я с радостью впущу тебя внутрь, — пригласил его павлин, — но тебе будет трудно приблизиться к Королю и поговорить с ним. Здесь тысячи живых существ жаждут обратиться к Королю. Король принимает своих подданных каждый день. Аудиенция начнется через несколько минут. Попробуй, может тебе улыбнется удача. — И павлин настежь распахнул ворота.

Войдя в сад, Эль-Ахрейра оказался в толпе зверей, птиц и пресмыкающихся: все они оживленно переговаривались, и каждый намеревался во что бы то ни стало пробиться к Королю. Эль-Ахрейра пал духом: он и вообразить не мог, как ему удастся проникнуть к правителю страны в такой давке. Но все же он изо всей силы стал проталкиваться вперед.

Он добрался до длинного травянистого склона, который полого скатывался к зеленой лужайке. На склоне уже собралось несколько животных, и Эль-Ахрейра обратился к рыжей рыси — узнать, что там будет происходить.

— Как что? — переспросила хищница. — Скоро появится Король, чтобы выслушать просьбы подданных, решивших обратиться к нему за помощью.

— А много там будет народу? — спросил Эль-Ахрейра.

— Его всегда осаждает целая толпа, — сообщила рысь. — Просителей больше, чем Король может выслушать за один день. Некоторые звери приходят сюда по несколько дней подряд и все никак не могут добиться аудиенции.

Вскоре на склоне яблоку было некуда упасть. Эль-Ахрейра оглядел бесконечную череду зверей, и сердце у него упало. Ему никогда, никогда не удастся пробиться к Королю — ведь столько животных жаждет говорить с ним! Конкуренция была слишком велика, и Эль-Ахрейра решил, что единственный способ попасть на прием — это придумать какую-нибудь штуку… Но какую? Он стал шевелить мозгами: только хитрость, кроличья хитрость сможет ему помочь!

«Господин наш Фрис, — думал он, — только кроличья хитрость!»

Вдруг Эль-Ахрейра заметил, что неподалеку, на самой вершине холма, на каменном основании установлена резная овальная чаша, которая возвышалась над колышущейся густой травой. Судя по ее размерам, в ней спокойно могло поместиться два кролика. Эль-Ахрейра направился к ней. Чашу наполняла какая-то жидкость, но это была не вода: внутри сверкал и переливался серебристый раствор, которого Эль-Ахрейра никогда раньше не видел. Жидкость была непрозрачной. Как ни старался принц, ему ничего не было видно сквозь этот сосуд, но зато гладкая зеркальная поверхность отражала лившиеся с неба солнечные лучи и фигуры проходивших мимо животных.

— А для чего она? — поинтересовался Эль-Ахрейра у хвостатого зверька, похожего на кошку.

— А ни для чего, — довольно резко оборвал его зверек. — То, что внутри, называется ртуть. Когда-то эту штуку подарили нашему Королю, и он поставил ее здесь на всеобщее обозрение.

Эль-Ахрейра ринулся вперед со скоростью молнии. Поставив лапки на краешек чаши, подтянулся — и прыгнул внутрь. Он сразу почувствовал разницу между ртутью и водой: жидкое серебро было намного плотнее и буквально выталкивало его на поверхность. Даже при огромном желании он никак не смог бы утонуть. Эль-Ахрейра немного побарахтался, несколько раз перекувырнувшись в ртути. Вскоре вокруг чаши собрались зеваки, и каждый стремился заглянуть через край бассейна.

— Кто это?

— Что это он там вытворяет?

— Вытащите его оттуда. Нечего ему там делать.

— А… это один из тупоумных кроликов… Вылезай сейчас же!

Не без усилий Эль-Ахрейра выбрался наружу. Он не промок насквозь, но крохотные капельки ртути проникли меж тонких волосков, застряв в его шерстке. Эль-Ахрейра отряхнулся на ходу, рассыпав тучу серебристых брызг. Несколько зверей попытались задержать его, но кролик выскользнул из их лап и, развернувшись, стремительно понесся к подножию холма. Сбежав по склону, Эль-Ахрейра прорвался через толпу и сел в первом ряду как раз к тому моменту, когда в окружении придворных на площадке появился Король, оглядывая своих подданных.

Перед народом стоял красавец олень. Его гладкая шкура сияла на солнце, как у хорошо ухоженного коня, черные копыта сверкали, а на голове гордо ветвились могучие рога. Весь его торжественный вид и великолепие сразу заставили замолчать гудевшую толпу зверей. Подойдя к середине лужайки, он медленно обвел взглядом всех собравшихся.

Заметив Эль-Ахрейру, сидевшего не более чем в тридцати футах от него, Король обратил внимание на блестящую серебристую шерстку неизвестного животного и принялся внимательно разглядывать чужака.

— Что ты за зверь? — спросил он густым приятным голосом, голосом, не допускающим торопливости, но требующим беспрекословного подчинения.

— Ваше Величество, — отвечал ему Эль-Ахрейра. — Я английский кролик, и я пришел издалека. Уповая на вашу безграничную щедрость, хочу просить вас оказать мне милость.

— Приблизься ко мне, — повелел Король.

Эль-Ахрейра сделал несколько шагов вперед и сел по-кроличьи прямо у сверкающих передних копыт Короля.

— Чего же ты хочешь? — поинтересовался Король.

— Я пришел сюда, чтобы просить за свой народ, Ваше Величество. У нас нет Обоняния — буквально ни у одного кролика. А отсутствие нюха не только мешает нам находить пищу и ориентироваться в пространстве, но и ставит нашу жизнь под угрозу, поскольку мы не можем издали учуять подбирающихся к нам хищников, наших врагов. О, благородный Король, умоляю вас, помогите нам.

Снова воцарилась тишина. Король повернулся к своей свите и обратился к одному из сопровождавших его слуг:

— Скажи, обладаю ли я властью сделать это?

— Да, Ваше Величество.

— А использовал ли я когда-либо данное мне право?

— Никогда, Ваше Величество.

Казалось, Король погрузился в размышления. Потом спокойно и задумчиво проговорил:

— Но это будет означать, что я беру на себя полномочия, которыми обладает только Господин наш Фрис: подарить целому народу отсутствующую у них способность.

Внезапно Эль-Ахрейра закричал во весь голос:

— Ваше Величество! Заклинаю вас, подарите нам Обоняние, и перед всеми собравшимися зверьми я торжественно обещаю вам, что мой народ станет страшным бедствием и наказанием господним для всех людей во всем мире! Мы станем для них бичом, горем-злосчастием и докукой! Мы будем грызть траву, прорывать норы под заборами и портить посевы, досаждая им день и ночь!

Все зверье откликнулось на эти слова радостными возгласами и смехом. Кто-то в толпе заорал во всю глотку:

— Дайте им то, что они просят, Ваше Величество! Пусть кролики станут злейшими врагами человека, так же как человек стал нашим злейшим врагом!

Шум и крики не стихали еще довольно долго, пока Король не положил конец всеобщему гомону, обведя взглядом собравшихся и потребовав тишины. Затем непобедимый олень наклонил свою прекрасную голову и дотронулся носом до Эль-Ахрейры. Могучие ветвистые рога нависли над кроликом, накрыв его на несколько секунд плотным частоколом.

— Да будет так! — провозгласил Король. — Передай мое благословение своему народу, и вместе с ним — Обоняние. Отныне и навеки вы будете владеть им!

И в ту же секунду Эль-Ахрейра почувствовал, что у него появился нюх! Он чуял благоухание влажной травы, запах животных, окружавших его, чувствовал теплое дыхание Короля. Он был настолько преисполнен радости, что с трудом нашел слова благодарности для Короля. Звери дружно зааплодировали Эль-Ахрейре и пожелали ему счастливого пути.

Золотой орел на своих крыльях отнес Эль-Ахрейру домой. Когда кролика опустили на землю и он снова оказался на родном лужке, к нему первым делом подбежал Проказник и еще несколько солдат из его верной Ауслы.

— Какой же ты молодец! Ну какой же ты молодец! — хором кричали они, обступив Эль-Ахрейру со всех сторон. — Теперь у нас у всех есть нюх! У всех без исключения!

— Ну, пошли, хозяин, — потянул его за собой Проказник. — Вы, должно быть, проголодались. Разве вы не чуете сладкий аромат капусты в огороде? Идите за мной — поможете сгрызть ее на корню. Я уже прорыл лаз под забором.

Ну, вот и всё. Но я хочу, чтобы те, кто слушал мой рассказ, крепко запомнили одну вещь: когда будете воровать флейра, то есть зеленые побеги из огорода, знайте, что вы делаете это не только для того, чтобы набить себе брюхо. Вы выполняете торжественную клятву, которую Эль-Ахрейра дал Королю Будущего, и вы поступаете правильно, как и полагается всякому доброму кролику.