Несмотря на ужасную занятость, Зак не мог думать ни о чем, кроме Холли.

Впервые в жизни женщина занимала все его мысли. Помощница Зака, Кэрол, особа средних лет, рассмеялась, когда он не услышал ее вопрос об одном из клиентов, потому что был слишком занят, уставившись в никуда и вспоминая, что вытворяла с ним Холли своим чувственным ртом. А потом она понимающе улыбнулась, словно перед ней находился влюбленный дурак, который не видел разницы между любовью и физическим влечением.

Но Зак прекрасно знал, что в случае с Холли речь шла о страсти, а не о любви.

Со временем эта страсть угаснет, ему станет скучно, а его тело больше не будет переживать прежний восторг. Так было всегда. Так почему сейчас все должно пойти по-другому? И эта неделя в Париже послужит тому доказательством. Повезет, если он продержится хотя бы пару дней прежде, чем отношения с Холли начнут тяготить его.

Зак заехал домой, приготовил дорожную сумку и уже собрался выходить из дому, когда позвонил отец. Черт. Он любил своего старика, но не собирался ради него отменять поездку в Париж с Холли. Ни за что.

– Привет, пап. Как дела?

– Представляешь, я тут встретил кое-кого.

Зак слышал эти слова не в первый раз. За прошедшие годы в жизни отца промелькнуло много женщин, таких же стройных стильных блондинок, как его первая жена, но ни одна из них не смогла заменить ему «любовь всей его жизни».

– Здорово… – Зак глянул на часы и подавил стон.

– Знаю, ты, наверное, думаешь, что эти отношения закончатся так же, как и все остальные. Но мы с Кайлой знакомы очень давно. Мы вместе учились в школе, но потом потеряли связь, когда я женился на твоей матери. Кайла – вдова, и она живет неподалеку от моего дома.

– Пап, я рад за тебя. Правда.

– Может, вы с Холли поужинаете с нами как-нибудь? Устроим двойное свидание.

– Отличная идея. На этой неделе мы с ней летим в Париж, а потом я что-нибудь придумаю.

– В Париж? – присвистнул отец. – Молодец, сынок. Это самый романтичный город в мире. Не могу тебе передать, как я счастлив, что ты наконец остепенился. Вы уже определились с датой свадьбы?

Черт, откуда эта одержимость женить его?

– Нет еще, но ты будешь первым, кто узнает ее.

Через пару минут Зак попрощался с отцом и положил трубку. Его мучила совесть. Он обманул старика, сказав, что обручен, и теперь не знал, как тот отреагирует, когда узнает, что никакой свадьбы не будет.

* * *

Холли ушла с работы пораньше и пробежалась по магазинам. Она купила себе два сногсшибательных платья, несколько повседневных вещей и одну пару туфель. Потому что как же без новых туфель? Холли успела даже сделать маникюр и теперь любовалась глянцевым темно-синим лаком, напоминавшим полыхающий страстью взгляд Зака, когда он смотрел на нее.

Потом она поспешила домой, приняла душ и высушила волосы, не став собирать их в прическу. Она стояла перед зеркалом и довольно смотрела на то, как ладно сидело на ее фигуре голубое платье, точно такого же цвета, как глаза Зака.

Услышав звонок в дверь, Холли бросилась открывать. На пороге стоял Зак в темно-синих джинсах, белой рубашке и синем пиджаке. Его волосы были взъерошены, а черты лица напряжены, словно сегодня на работе выдался денек не из легких. Зак вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и, притянув к себе Холли, прильнул к ее губам в долгом поцелуе.

Потом он отстранился и улыбнулся ей, но улыбка не отразилась в его взгляде.

– Готова?

– Что-то случилось? – встревожилась она.

– Извини, что немного опоздал, – ответил он и подхватил ее чемодан, стоявший у двери. – На выходе из дома мне позвонил отец, так что пришлось задержаться.

– Он в порядке?

– Он влюбился, – язвительно бросил Зак. – Опять.

– Это плохо?

– Это быстро проходит, – придерживая для нее дверь, ответил он.

Они вышли из дома. Холли ждала, что Зак продолжит разговор, но он молчал.

– Может, на этот раз твой отец встретил ту единственную, – сев в машину, сказала она.

– Мне казалось, ты не веришь во все эти сказки, – отрезал Зак.

Холли поджала губы и отвернулась к окну. Их ждала романтическая поездка, и ей не хотелось портить ее ссорами.

– Эй. – Зак скользнул рукой под ее волосы и повернул ее к себе. – Извини, радость моя. Я немного не в духе. Ты простишь меня?

– Все в порядке… – дрожащими губами улыбнулась она.

Он начал поглаживать ее затылок, и она внутренне затрепетала.

– Большую часть своей жизни я провел в тревогах за отца, – вздохнул Зак. – Мне хочется верить, что на этот раз он будет счастлив, потому что пока все заканчивалось по одному сценарию. Каждый раз, когда его бросали, он страдал. Очень сильно.

Холли мягко коснулась его лица.

– Некоторые люди чувствуют глубже остальных. И им чаще причиняют боль. Но твоему отцу повезло, что ты присматриваешь за ним. Зак, ты очень хороший.

Он наклонился к ней и поцеловал, и его нежность тронула ее до глубины души. Когда Зак отстранился, Холли часто заморгала и отвернулась, чтобы он не заметил слез на ее глазах. Но он, наверное, что-то почувствовал, потому что взял ее за подбородок и медленно повернул к себе. Холли казалась себе как никогда уязвимой под его испытующим взглядом.

– Пожалуйста, скажи, что я не довел тебя до слез, – хрипло выдавил он.

– Нет, не довел, – улыбнулась Холли. – Но если мы опоздаем на наш самолет в Париж, я буду плакать в три ручья.

– Я тоже, – почему-то нахмурился Зак.

В Париже они остановились в шикарной гостинице на Рю де Риволи с видом на сады Тюильри, находившиеся в нескольких минутах ходьбы от Лувра. Когда Зак провел Холли в их роскошный номер, ей показалось, что она очутилась в сказке.

Он даже позаботился о том, чтобы наполнить все комнаты цветами. Тут были небольшие букетики фиалок, не только фиолетовых, но и более редких – белых. Розы тоже были не тепличными и не в бутонах, но полностью раскрывшимися и такими ароматными, что от них кружилась голова. На комоде стояла высокая ваза с розовыми мальвами и наперстянкой, а на кофейном столике находилась ваза поменьше с душистым горошком.

Холли наклонилась, чтобы понюхать горошек, и блаженно вздохнула.

– Зак, ты реально повысил планку. Тебя никто не сможет переплюнуть.

– Тебе нравятся эти цветы?

– Я обожаю их. У меня сейчас двоякое чувство: словно я на работе и вместе с тем нет.

Она взяла со стола маленький букетик белых фиалок и прижалась носом к их прохладным душистым лепесткам.

Зак открыл бутылку шампанского, стоявшего в ведерке со льдом, и вручил ей бокал.

– Тебе повезло. Мало кто любит свою работу. Холли взяла бокал и чокнулась с Заком.

– Ты разве не доволен своей?

Он сделал глоток шампанского и махнул рукой.

– И да, и нет.

Холли присела рядом с ним на один из бархатных диванов и положила одну из подушечек себе за спину.

– Что именно тебя не устраивает?

– Взять хотя бы сегодняшний день. Я почти три года занимаюсь бракоразводным процессом одного из своих клиентов, который стоил ему целого состояния. Этот человек настаивает на том, чтобы оспаривать брачный договор, который заключался по настоянию его бывшей жены, – скривился Зак. – Что наводит на мысль, уж не женился ли он на ней исключительно ради ее денег.

– Такое случается.

– Да… – еще больше помрачнел Зак. – Ты удивишься, какими жестокими могут быть некоторые пары. Откуда такие разительные перемены в людях, которые однажды клялись в любви друг другу?

– Люди меняются. Чувства меняются.

Холли говорила, исходя из личного опыта, потому что ее чувства к Заку начинали претерпевать небольшие изменения. И она боялась окончательно потерять голову.

Зак сделал еще один глоток шампанского и немного расслабился. Он поставил свой бокал на столик, потом забрал бокал у нее и поставил его рядом со своим.

– Я говорил тебе, какая ты красивая сегодня? – спросил он, наматывая себе на палец прядку ее волос.

– Ты сам сегодня неотразим, – прошептала она, и в ее голосе послышалась страсть, которую она не могла больше сдерживать.

Он расплылся в улыбке, а потом прильнул к ее губам в нежном поцелуе, от которого забурлила кровь в ее венах. Холли положила ладонь ему на грудь и прижалась к нему, словно притягиваемая мощным магнитом. Ее сердцевина конвульсивно сжалась, когда Зак скользнул языком в ее рот и коснулся ее языка. Он обхватил ладонями ее лицо, чтобы углубить свой поцелуй. Их языки сплетались и терлись друг о друга, отчего ее тело начинало взывать к нему, чтобы он поскорее овладел им. Холли почти обезумела от страсти, издавая тихие стоны и срывая с него одежду.

Зак стянул с нее платье, потом расстегнул бюстгальтер и коснулся груди. Большими пальцами он заскользил по набухшим соскам, а потом наклонился и провел по ним языком. Холли задрожала от возбуждения, когда он слегка куснул их, и принялась лихорадочно расстегивать его рубашку.

Осыпая поцелуями грудь Зака, она расстегнула его брюки и скользнула рукой под тонкую ткань его нижнего белья, чтобы завладеть своим призом.

– В спальню, – хрипло выдавил он и потащил ее за собой в просторную спальню, которую Холли даже не рассмотрела толком, потому что была слишком занята, стягивая с него оставшуюся одежду.

Когда все покровы были сорваны и брошены на пол, Зак одним рывком вошел в нее, и она громко застонала от наслаждения, обвив ногами его бедра и приподнимаясь навстречу его поступательным движениям. Это было бурное соитие с вихрем животных инстинктов и нарастающим напряжением, которое вылилось в лавину острого наслаждения, поглотившую их обоих и увлекшую за собой на вершину блаженного забытья.

Холли крепко сжимала Зака в своих объятиях, прислушиваясь к тому, как замедлялось его дыхание, и думая о том, что он сейчас переживал. Было ему так же хорошо с другими его любовницами? Или он считал их близость заурядной?

Зак вдруг чертыхнулся, сел на кровати и нервно провел рукой по волосам.

– Что случилось? – испугалась Холли. – Я сделала что-то не так?

– Это я сделал что-то не так. Я забыл о презервативах.

– Ничего страшного. Я принимаю противозачаточные. Я пользуюсь ими, чтобы регулировать свои месячные.

– Все равно мне не следовало забывать о предохранении.

Холли облизала внезапно ставшие сухими губы.

– Надеюсь, ты не намекаешь на то, что я могу заразить тебя чем-то?

– Нет, – немного смягчился он и присел рядом с ней на смятой кровати. – Дело не в этом… Просто я серьезно отношусь к предохранению. Я никогда не занимаюсь сексом без презерватива.

– Но у нас исключительный случай, и я пользуюсь надежными противозачаточными, – попыталась успокоить его Холли. – Тебе нечего беспокоиться насчет презервативов, если только ты не планируешь изменять мне, пока мы вместе.

Услышав слово «изменять», Зак дернулся, словно она залепила ему пощечину.

– Я видел, как повлияли измены матери на моего отца. Я никогда не обманывал своих партнерш. Если мне начинал нравиться кто-то другой, я говорил своей партнерше, что между нами все кончено.

Он поступит и с ней точно так же? Скажет, что ему понравилась другая, и выбросит ее из своей жизни? Холли вдруг осознала, что дала ему слишком много власти ранить ее. Он мог разбить ей сердце так, как никто и никогда прежде.

– В таком случае… ты скажешь мне, когда будешь готов начать другие отношения? – тяжело сглотнув и не глядя в его сторону, спросила она.

Зак взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Холли, прямо сейчас я с тобой. Эта неделя наша, хорошо?

Но как долго они будут оставаться вместе после этого?

– Возможно, я первой разорву наши отношения. Возможно, я первой найду себе кого-то другого, – с вызовом бросила она. – Возможно, мне первой наскучит наш роман.

Зак стиснул челюсти, словно пытался удержаться от ответа. Его глаза полыхнули опасным огнем. Похоже, она пробудила в нем чувство, которое ему не нравилось и которое он никогда не испытывал. И это была ревность.

– Все может быть, – натянуто бросил он, а потом навис над ней, положив руки по обеим сторонам от ее тела, которое тут же полыхнуло от страсти, готовой поглотить ее. Сжечь. Испепелить. Разрушить.

Холли не сдержалась и потянулась к нему, притягивая к себе, чтобы жадно наброситься на его рот.

Это был горячий поцелуй, полный огня, вспыхнувшего из-за ревности и противления, и пробудивший в ней что-то звериное. Зак словно хотел поглотить ее, и ей казалось, что она умрет, если он не овладеет ею. Холли не сомневалась, что ни один мужчина, кроме него, не способен пробудить в ней подобные чувства. И она вся горела в предвкушении его пылких ласк.

Зак прижал ее к кровати весом своего тела и начал ласкать ее грудь. Он довел Холли до исступления, и она заметалась под ним, а потом, вцепившись в его волосы, притянула его губы обратно к своим губам.

Он перевернул ее, и она оказалась верхом на нем, с раздвинутыми по обеим сторонам его бедер ногами. Она была так сильно возбуждена, что не сдержалась и громко вскрикнула, принимая в себя его отяжелевшую плоть.

Он держал ее за предплечья и с силой врывался в нее, заставляя терять голову от наслаждения.

Холли не успела прийти в себя после оргазма, когда Зак снова перевернул ее, на этот раз так, чтобы войти в нее сзади. Она испытала небольшой шок, увидев себя со стороны, бесстыдно стоящей на четвереньках, когда Зак держал ее за бедра и резкими толчками прокладывал путь к собственному удовлетворению. В прошлом Холли никогда не отличалась безрассудностью в сексе, но Зак разбудил в ней что-то дикое и не поддающееся контролю.

Она услышала, как он вдруг застонал, содрогнулся, а потом повалился на кровать, увлекая ее за собой. К ее большой неожиданности, его объятия оказались обезоруживающе нежными, если учесть штормовую страсть, которую они только что выплеснули друг на друга.

Холли положила голову ему на грудь, прислушиваясь к громкому биению его сердца. Зак запустил пальцы в ее волосы и играл с ее локонами, а другая его рука покоилась на ее бедре, лежавшем поверх его ноги. Холли никогда не умела вести разговоры после секса, к тому же она не представляла, что можно сказать после такой потрясающей близости. Она не смогла бы найти прилагательных в превосходной степени, чтобы описать то, что только что пережила. Ее тело больше никогда не будет прежним. Она сама никогда не будет прежней.

Зак пошевелился и перевернул ее на спину, а потом убрал упавшие на ее лицо пряди волос. Его прикосновение было таким нежным, что Холли подумала, уж не влюбился ли он в нее. Выражение лица Зака оставалось непроницаемым, но со стороны казалось, что он прилагает много усилий, чтобы не выдать своих чувств.

– Ты не голодна? – спросил он.

В ответ в ее желудке громко заурчало, и она рассмеялась.

– Ты разве не заметил, что я всегда голодна?

Он слабо улыбнулся и заправил еще одну прядку волос ей за ухо.

– Мне нравится слышать твой смех. Он похож на звон колокольчика.

Только сохранит ли она способность смеяться по прошествии нескольких недель или месяцев после того, как они разорвут свою «помолвку».

– А ты голоден? – провела пальчиком по его носу Холли.

Зак посмотрел на нее потемневшими от страсти глазами.

– Умираю от голода, – ответил он, и она прекрасно понимала, что речь шла не о еде.

– Опять? – насмешливо спросила Холли.

Он улыбнулся и склонился к ее губам.

– Постоянно.